Ельцин - Колтон Тимоти - Страница 124

Итак, Ельцин и Зюганов сошлись в смертельной схватке. Второй тур голосования проходил в рабочий день — в среду 3 июля. Стратегия президента, подкрепленная электоральным форматом, была простой — свести все к выбору между движением вперед или отступлением назад в прошлое. На уровне тактики решение было преобразовано в дихотомию с предельной точностью. Выбор никогда еще не был столь ясным, сказал Ельцин 17 июня. «Либо назад — к революциям и потрясениям, либо вперед — к стабильности и благополучию»[1381]. Национальное телевидение поддержало Ельцина, показывая документальные фильмы о ГУЛАГе, преследовании диссидентов и экономическом застое в Советском Союзе[1382].

За 17 дней между раундами разыгрались две политические мелодрамы. 18 июня, выполняя майскую договоренность, финишировавший третьим Александр Лебедь выступил в поддержку Ельцина. Цена за это возросла: ему предложили пост секретаря Совета безопасности и помощника президента по вопросам национальной безопасности, и он ответил согласием. Одновременно Ельцин сместил министра обороны Павла Грачева, некогда командовавшего Лебедем, и через несколько недель заменил его Игорем Родионовым, пожилым генералом, которому Лебедь доверял. 20 июня разразился скандал вокруг средств на избирательную кампанию, подорвавший отношения Ельцина с кликой Александра Коржакова. За день до этого офицеры кремлевской службы охраны арестовали выходивших из Белого дома членов команды Чубайса, Сергея Лисовского и Аркадия Евстафьева, и конфисковали полмиллиона долларов наличными, предназначенные для финансирования ельцинской кампании. Для президента это стало последней каплей, переполнившей чашу его терпения. После вмешательства Чубайса и Татьяны Дьяченко он уволил Коржакова, Олега Сосковца и Михаила Барсукова. Изгнание бывших фаворитов должно было подчеркнуть его силу воли и стремление вперед[1383].

Другая драма разыгрывалась вдали от глаз публики и была связана с состоянием здоровья Ельцина, которое резко ухудшилось из-за стресса, постоянных поездок и 12-часового рабочего дня. 23 июня, между двумя этапами выборов, Ельцин, находившийся в Калининграде, внезапно ощутил резкую боль в груди. 26 июня, уже в «Барвихе-4», с ним случился четвертый инфаркт. Его личный врач, Анатолий Григорьев, находился рядом и успел провести реанимацию и вовремя дать лекарства. Инфаркт сохранили в тайне, объяснив исчезновение Ельцина простудой. Президент НТВ Игорь Малашенко, не будучи в курсе подробностей, знал, что Ельцин находится в плохом состоянии, но утаивал эту информацию от прессы. Мне он признался, что предпочел бы «труп Ельцина» живому Зюганову[1384]. 28 июня Ельцин кое-как провел встречу с Лебедем, чтобы обсудить ситуацию в Чечне. Сверкали вспышки фотоаппаратов, работали телекамеры, но вся сцена была срежиссирована сотрудниками президента в палате санатория «Барвиха»; впоследствии видеозапись была отредактирована так, чтобы помощники и медработники не были заметны в кадре[1385]. Все мероприятия кампании были отменены. Несколько тысяч работников аграрного комплекса собрались в Кремлевском дворце съездов, чтобы услышать президента, но их приветствовал Виктор Черномырдин. Это произвело плохое впечатление и, по оценке Чубайса, стоило Ельцину 1–2 % избирателей каждый день[1386]. 3 июля все, что мог сделать Ельцин, — это пройти вместе с женой несколько шагов до избирательной урны и опустить в нее свой бюллетень; участок специально организовали прямо в санатории.

Несмотря на все страхи, голосование во втором туре прошло, как планировалось. Ельцин получил 40 208 384 голоса — примерно на 5 миллионов меньше, чем в 1991 году, но достаточно, чтобы победить Зюганова с 54 % против 41 %. Ельцин одержал победу в 57 из 89 регионов, улучшив свои показатели 1991 года в отдельных областях и во многих национальных республиках, но потеряв голоса в «красном поясе» и мусульманских республиках Северного Кавказа. Между этапами голосования Ельцин набрал 19 %, а Зюганов — только 8 %. Разделение людей по вопросу о выборе между возвращением к коммунизму или бегством от него во втором туре произошло еще более четко: более 90 % тех, кто поддерживал новую политическую систему, проголосовали за Ельцина, в то время как 80 % тех, кто хотел восстановить коммунизм, отдали свои голоса Зюганову. Большая часть тех, кто в первом раунде поддерживал некоммунистических кандидатов (кроме Жириновского), теперь проголосовали за президента: Ельцина поддержали 57 % сторонников Лебедя, 67 % сторонников Явлинского, 30 % сторонников Жириновского и 57 % тех, кто голосовал за остальных кандидатов[1387].

Политическое возрождение Ельцина вполне удалось, но его физическое состояние было катастрофическим. Он вступал во второй срок на посту Президента России в противоречивой обстановке: звезды одновременно и обнадеживали, и обескураживали его. Ночью 3 июля родственники и друзья обнимали Ельцина со слезами на глазах и дарили ему цветы. Он одержал «фантастическую, удивительную победу». Он был бы рад станцевать джигу, и можно полагать, что он не прочь был бы поднять стакан, но это ему оказалось не по силам: «Лежал на больничной койке, напряженно смотрел в потолок»[1388]. Напряжение было вполне оправданным: Ельцину предстояло вести Россию к прогрессу, будучи ограниченным плачевным состоянием своего здоровья и структурой власти, которая со времени его первого срока претерпела немало изменений, как явных, так и едва уловимых.

Глава 15

Осень президента

Четвертый доказанный инфаркт, случившийся с президентом 26 июня 1996 года, был самым обширным, и последовал он непосредственно на фоне множества симптомов, указывающих на то, что дни Ельцина сочтены[1389]. Консилиум из десяти врачей, наблюдавших за ним в ходе избирательной кампании, 20 мая направил Александру Коржакову письмо, в котором они предупреждали об «изменениях отрицательного характера» в состоянии здоровья президента, явившихся результатом «резко возросшего уровня нагрузок, как в физическом, так и в эмоциональном плане» и нехватки сна (во время кампании Ельцин спал по три-четыре часа). «Подобный режим работы представляет реальную угрозу здоровью и жизни президента», говорилось в письме. Коржаков по неясной причине скрыл это послание, но информация все-таки стала известна Ельциным[1390]. Эльдар Рязанов, бравший у Ельцина интервью для телевидения, 2 июня увидел «другого человека», мало похожего на того, с кем он беседовал в прошлый раз, в ноябре 1993 года: с землистым цветом лица, измученного, мрачного. Если бы соперники президента получили доступ к неотредактированной записи интервью, то, как считает Рязанов, Ельцина никогда не выбрали бы: «Когда уехал, я был обескуражен: если он выиграет, Боже мой, кому же попадет Россия, в чьи руки, понимаете?»[1391] И все же он проголосовал за Ельцина.

Вторая инаугурация, состоявшаяся 9 августа, была скромной в сравнении с июлем 1991 года. От планов выступить второй раз с инаугурационной речью пришлось отказаться. Церемония проходила в Кремлевском дворце съездов, а не при дневном свете на Соборной площади, как планировалось. На сцене Ельцин, выглядевший одутловатым и в то же время хрупким, за 45 секунд принес присягу, держа руку на тексте конституции и не отрывая глаз от телесуфлера, который помогал ему выдерживать паузы. Спикер верхней палаты парламента Егор Строев возложил на шею Ельцина президентскую цепь[1392]. Все произошло за 16 минут.