Ельцин - Колтон Тимоти - Страница 122

Самокритика, прозвучавшая в ельцинской риторике, была приглашением оппонентов и сомневающихся перейти в его лагерь. Он откровенно сказал 6 апреля, что в ходе реформ были допущены ошибки: «Мы с самого начала недооценили важность постоянного диалога с гражданами». Многие россияне все еще не ощутили никакой пользы от посткоммунистических перемен, продолжал он. В стране возник «паразитический капитализм», который занимался дележом собственности, а не экономическим развитием. Но после выборов все станет по-другому, заверил Ельцин. За два-три года Россия покажет 5-процентный экономический рост, и его плоды будут распределены более справедливо[1362].

Телевизионные ролики, дополняющие выступления Ельцина, готовила компания «Видео Интернэшнл», крупнейшее телевизионное рекламное агентство, пользовавшееся услугами американской компании Ogilvy & Mather, среди клиентов которой в 1996 году были такие гиганты, как Dresdner Bank, American Express, Unilever и Telefonica, а также консультациями других американских и британских специалистов. 45 коротких роликов на тему «Верю, люблю, надеюсь» показывали каждый вечер по два-три раза. Специально подобранные типичные представители различных групп — фермер, врач, домохозяйка, спортсмен, студент и т. п. — успокаивающе говорили о том, какое замечательное будущее их ждет, если Ельцин будет выбран на новый срок. Одним из первых вышел клип, где ветеран Великой Отечественной войны «глядит прямо в камеру и задумчиво говорит: „Я просто хочу, чтобы мои дети и внуки наконец-то вкусили плоды победы, за которую мы боролись и которой они не позволили нам насладиться“. Под не особо тонким „они“ однозначно имелись в виду коммунисты»[1363]. Аналогичная серия клипов и рок-концертов «Голосуй или проиграешь» была направлена на привлечение к голосованию молодежи. В то же время повсюду развернулась антикоммунистическая пропаганда — видеоролики, плакаты и билборды представляли советский строй в черном цвете, напоминая людям о лагерях, пустых полках магазинов и престарелых членах Политбюро, созерцающих парады с Мавзолея. Балансируя на грани с демагогией, эта кампания как нельзя лучше служила электоральным целям Ельцина. Из мужчин и женщин, отдающих предпочтение постсоветской политической системе, 16 июня почти 70 % поддержали Ельцина; Зюганову досталось менее 10 % голосов этой группы. Среди сторонников советского строя показатели были обратными[1364].

Третья техника по взвинчиванию рейтингов президента была основана на образе Бориса Ельцина в глазах граждан. В соответствии с выбранным направлением кампании кандидат должен был представать как отцовская фигура, как человек, умудренный опытом, страдающий и исцеляющийся вместе со своим народом. Серия роликов «Выбирай сердцем» была запущена в мае после тщательных опросов общественного мнения и изучения фокусных групп. Как пишет Ельцин, «с телевизионного экрана простые люди говорили, что думают обо мне […] Интерес к личности президента вырос. Настолько был силен контраст между сложившимся образом президента и этим призывом. Избиратель как будто бы проснулся… А вот „новый Ельцин“ — ожил, встряхнулся, может быть, опять поставить на него?»[1365] В заключительные дни кампании был показан ролик, в котором Ельцин вспоминал о своей молодости и о том, как ухаживал за Наиной; его рассказ сопровождался сентиментальной музыкой. Чтобы улучшить имидж мужа, Наина Иосифовна давала интервью журналистам, рассказывала о детях, внуках, о семейной жизни. В широко распространенном фотоальбоме и отрывках документальных фильмов президента можно было видеть и утомленным, и ликующим, и подавленным; показывали и его искалеченную левую руку, которую он обычно всячески старался спрятать.

Эту часть кампании по переизбранию можно назвать более-менее успешной. Опрос, проведенный летом 1996 года, показал, что большая часть населения считала Ельцина умным человеком, четко представляющим себе будущее России, в то время как мнения о его силе и честности разделились пополам. Была одна черта характера, по которой Ельцин снова и снова получал исключительно критические оценки — способность к сочувствию, которую респонденты оценивали, отвечая на вопрос, «действительно ли Ельцин заботится о таких людях, как вы». Только каждый четвертый соглашался с этим утверждением, и ответы были непосредственно связаны с экономическим положением людей[1366]. Это объясняет ту серьезность, с какой предвыборный штаб Ельцина отнесся к четвертой задаче — найти способ перенести президента из его башни из слоновой кости на уровень простых граждан и заставить его воспринимать их как людей.

Освежить имидж Ельцина можно было с помощью электронного рекламного блица и творческого использования его высокого положения. Он полгода разыгрывал доброго Санта-Клауса, раздавая материальные и символические блага тщательно отобранным сегментам населения. Экономическая основа этих жестов обеспечивалась административной дисциплиной и жонглерством, иностранными кредитами и займами под будущие доходы. В январе, феврале и марте Ельцин каждый месяц подписывал по 7–8 указов о материальной помощи определенным слоям населения; в апреле их количество достигло 22, а в мае и первые две недели июня — 34[1367]. Многие акты щедрости были ответами на конкретные просьбы. Нередко сам «Ельцин был вдохновителем указов, которые… обильно прорастали в предвыборный сезон. Особенно остро он почувствовал эту потребность в мае. Собрав помощников, потребовал от них „свежих идей для указов“»[1368].

В соответствии с январскими и февральскими директивами Ельцина и под давлением со стороны правительства и президентской администрации задержанные зарплаты в негосударственном секторе были выплачены к началу апреля; в государственном секторе улучшения произошли к началу мая. Начали осуществляться социальные программы на общенациональном уровне: были повышены пенсии фронтовикам и другим группам пожилых граждан, увеличились пособия матерям-одиночкам и диабетикам, были подняты зарплаты преподавателей и ученых. Вышел указ о компенсации вкладов, обесценившихся после гиперинфляции 1992 года. Начала действовать программа ипотечного кредитования. Другие указы касались авиакосмической промышленности, аграрного комплекса и малых предприятий. Были сделаны символические жесты, затрагивающие практически каждого. Несколько указов восстанавливали права казачьих общин, которые были отменены при коммунистах. В апреле Ельцин приказал, чтобы на патриотических мероприятиях рядом с российским триколором развевался советский красный флаг (правда, серп и молот на нем заменили золотой звездой), а Президентский полк получил прекрасную новую форму, напоминающую мундиры царской гвардии до 1917 года[1369]. В качестве подачки молодежи 16 мая Ельцин издал указ о том, что к 2000 году в России не будет военного призыва, а армия перейдет на контрактную основу.

Самым большим вкладом Игоря Малашенко в кампанию стало то, что ему удалось убедить Ельцина в необходимости прямого общения с народом. Таким образом, Ельцин выходил за рамки контактов через посредников, а средства массовой информации получали великолепное сырье для дальнейшей рекламы. Во время одной из первых встреч Малашенко рассказал Ельцину о том, как Джордж Буш-старший взвинтил свою популярность, когда во время избирательной кампании в 1988 году посетил фабрику по производству флагов в Нью-Джерси. Малашенко заверил Ельцина, что ему тоже необходимы подобные сцены и что следует каждый день иметь заголовок, связанный с ним лично. «Он сразу же все понял, — вспоминает Малашенко. — У меня никогда не было причин жаловаться: хотя его здоровье ухудшалось, он делал невероятные вещи. Он каждый день давал нам новости»[1370]. На то, чтобы осознать необходимость прямых контактов с людьми на местах, Ельцину потребовалось несколько недель. В начале апреля он отправился в Белгородскую область, а потом в Краснодар и Буденновск, где в 1995 году произошел теракт. В Краснодаре Ельцин стоял за рядами охраны, а безмолвствующий народ держался подальше. Малашенко и Чубайс показали ему фотографии этой сцены и сравнили их со снимками с его гастролей в 1989–1991 годах. В следующий раз Ельцин, приехав в Хабаровск (он остановился в городе по пути в Пекин), тут же протиснулся в толпу, и «это произвело совершенно иное впечатление»[1371].