Ельцин - Колтон Тимоти - Страница 105

Вскоре выяснилось, что главная проблема Ельцина — сердечно-сосудистое заболевание. В сентябре — октябре 1991-го, январе 1992-го и сентябре 1994 года Ельцин перенес сильнейшие приступы стенокардии, причиной которых было ишемическое нарушение кровоснабжения сердца. Последний случай, произошедший 30 сентября 1994 года, спровоцировал дипломатический скандал: Ельцин не смог встретиться с премьер-министром Ирландии, Альбертом Рейнольдсом, во время посадки самолета в Шэнноне. Это произошло всего через месяц после берлинского инцидента, и мировая пресса конечно же приписала все пьянству, которое, впрочем, тоже сыграло свою роль. Вместо Ельцина с Рейнольдсом встречался первый вице-премьер Олег Сосковец. 6 октября Ельцин извинился перед ирландским лидером, сославшись на то, что проспал. Он очень чувствительно отнесся к насмешкам по поводу его извинений[1168]. В 1995 году его симптоматика приняла угрожающие жизни размеры, вылившись в три сердечных приступа, произошедшие подряд в течение полугода: о двух первых (10 июля и 26 октября) сообщали в российской прессе, третий (в конце декабря) скрыли[1169]. После каждого приступа Ельцин оказывался в московской Центральной клинической больнице, где в общей сложности провел полтора месяца, и семь недель лечился в санатории в Барвихе. В октябре — ноябре он, лежа на больничной койке, впервые в течение длительного времени занимался государственными делами. С этого момента в его кортеже всегда присутствовала машина «скорой помощи».

Возраст, изношенность организма, жирная пища, столь популярная в России, и острое напряжение от управления страной в десятилетие великих потрясений превращали Ельцина в идеального кандидата для сердечного заболевания. Привычка злоупотреблять алкоголем увеличивала опасность. Хотя после Берлина Ельцин сократил потребление спиртного, трезвенником он не стал. Как рассказывает Коржаков, в день первого сердечного приступа Ельцин отметил назначение Михаила Барсукова директором ФСБ, произведенное в ходе послебуденновских чисток; по этому поводу Ельцин и Барсуков выпили на двоих два литра сладкого ликера «Куантро»[1170]. Бывший министр здравоохранения СССР, руководитель лучшей кардиологической клиники России Евгений Чазов, консультировавший Ельцина, сказал, что своенравность пациента неизбежно приведет к новым кризисам: «Он решил показать, что все слухи о состоянии его здоровья безосновательны, и начал вести свой прежний образ жизни. Он поехал в Сочи, играл в злополучный теннис, выпивал. Конечно, все закончилось печально». Октябрьский инфаркт произошел сразу же после возвращения из поездки в США. Только после этого, по словам Чазова, Ельцин стал вести себя более осторожно, хотя и отказался от диагностической коронографии, на которой настаивали кремлевские доктора. В декабре все произошло точно так же, как и в первых двух случаях[1171]. В 1996 году, когда ему предстояло отстаивать свое кресло в борьбе с коммунистами, Ельцин относился к себе уже более бережно[1172].

Как бы ни хотелось Ельцину удержать все это в секрете, он, очень похожий на толкающего тяжелый жернов Самсона-борца из поэмы Джона Мильтона, оказывался со своими мучениями и слабостями на всеобщем обозрении. Так случалось потому, что в 1990-х годах российские СМИ были более свободными и живыми, чем в любой другой период истории страны. В июне 1990 года цензура была запрещена новым законом СССР о печати. Двое из трех авторов законопроекта, Юрий Батурин и Михаил Федотов, при Ельцине заняли высокие посты. Российская конституция 1993 года подтвердила запрет цензуры, и во время обсуждения проекта Ельцин согласился усилить соответствующую статью[1173].

Откровенность, с которой журналисты писали об оплошностях и грешках первого лица государства, была беспрецедентной для России. Ельцин не любил критики в свой адрес или в адрес своей политики, и у него было множество возможностей покончить с этим. Его отказ воспользоваться ими говорит о принципиальности, характере и реализме этого человека. Он понимал, что после коммунизма страна должна стать более современной, а для этого необходима пытливая и самостоятельная пресса. «Критика нужна, — утверждал он в 1992 году. — Если мы не будем критиковать сейчас, мы скатимся опять в то болото, в котором находились многие десятилетия». Подавление критики было бы признанием в трусости: «Если лидер, руководитель, Президент начинает давить на прессу, это значит, он слаб. Сильный руководитель не будет давить на прессу, даже если она его критикует»[1174].

Несколько раз ему пришлось выслушать напоминание о собственных словах. В 1994 году Ельцин попросил пресс-секретаря Костикова поговорить с его другом, редактором «Известий» Игорем Голембиовским, который печатал особенно испепеляющие статьи. Костиков ответил, что проблему можно решить, если Ельцин наделит его «полномочиями [Михаила] Суслова», непреклонного идеолога брежневского Политбюро. Ельцин оставил все как есть и стал строить свою стратегию относительно прессы, чаще прибегая к прянику, чем к кнуту[1175]. Во время его первого срока ельцинские пресс-секретари, все выходцы из числа профессиональных журналистов, помогали президенту задобрить политических репортеров и комментаторов; Горбачев в свое время общался только с главными редакторами. Ельцин мог назвать имена всех ведущих новостных программ национального телевидения (хотя смотрел только нарезку вечерних новостей, которую готовили ему помощники), основных корреспондентов нескольких российских каналов и доброй половины журналистов, составлявших «кремлевский пул», созданный Костиковым в 1994 году. Хотя официальные пресс-конференции были редкостью, Ельцин каждую неделю устраивал брифинг для репортеров и спокойно общался с ними на протокольных мероприятиях, например на аккредитациях послов.

Что касается телевидения, служившего для населения основным источником политической информации, то от советского правительства Ельцин унаследовал государственный телеканал «Останкино» (Первый канал), а в 1991 году было создано Российское телевидение, РТР (Второй канал). Ельцин не отказал себе в удовольствии прибегнуть к кадровому инструменту: в ноябре 1992 года сменил директора «Останкино» Егора Яковлева, а в феврале 1996 года — руководителя РТР Олега Попцова[1176]. Государственные каналы обладали гораздо большей самостоятельностью, чем в советские времена, — отчасти из-за отсутствия сплоченности и единых целей среди руководства, отчасти благодаря законодательным гарантиям и моральным преградам[1177]. Главным подарком Ельцина телевизионному плюрализму стало его согласие на создание первого частного канала НТВ. Канал, возглавляемый бывшим сотрудником ЦК КПСС Игорем Малашенко и принадлежавший одному из первых российских олигархов Владимиру Гусинскому, был рассчитан на образованного городского зрителя и вскоре отличился благодаря острым репортажам о московских политических скандалах и чеченской войне. НТВ вышел в эфир 10 октября 1993 года, через неделю после расстрела парламента[1178].

Фирменной программой НТВ стала еженедельная сатирическая передача «Куклы», которая вышла в свет в ноябре 1994 года. В ней большие резиновые куклы, изображавшие известных политиков, разыгрывали скетчи, часто основанные на классике литературы или кино, роли их менялись в соответствии с репертуаром. Создатели программы сомневались, стоит ли использовать образ президента страны. Им понадобилось не слишком много времени, чтобы разрешить свои сомнения. Как и мужеподобная Маргарет Тэтчер в британской программе-прототипе «Spitting Image» («Точная копия»), пухлощекий Бориска стал в «Куклах» козырной картой. Без ведома Ельцина Александр Коржаков зимой 1994/95 года несколько раз пытался запугать НТВ. Он и его союзник в правительстве Олег Сосковец потребовали, чтобы Гусинский закрыл «Куклы», но тот этого не сделал[1179]. В июне 1995 года генеральный прокурор Алексей Ильюшенко обвинил создателей программы в клевете. Поводом послужил бурлеск «На дне», созданный на основе драмы Максима Горького. Ельцин и премьер-министр Черномырдин изображались в программе пьяными бомжами, просящими милостыню в России времен окончания шокотерапии; Бориска держал на руках плачущего младенца — Коржакова. Уголовное дело было прекращено в октябре 1995 года, и «Куклы» продолжали процветать. Два скетча — «Пир во время чумы» по драме Пушкина и «Винни-Пух», где Ельцин изображался в виде плюшевого медведя с набитой соломой головой, — были сняты руководством НТВ как чересчур острые. 150 других выпусков вышли в эфир без изменений. «Бориска» присутствовал в двух третях программ[1180].