Хроники Нарнии (сборник) (другой перевод) - Льюис Клайв Стейплз - Страница 130

Он долго колебался, не рассказать ли королю об этом приключении, но, не желая слыть сплетником, промолчал. Впоследствии он пожалел об этом. На следующий день принц отправился на прогулку один. К вечеру он не вернулся, и с тех пор следов его не находили ни в Нарнии, ни в соседних землях. Не нашли ни лошади, ни плаща, ни шляпы. С тяжелым сердцем отправился Дриниан к королю и сказал: «Ваше величество, прикажите меня казнить, это я своим молчанием погубил вашего сына». И он рассказал о своей поездке с принцем. Король схватил боевой топор и бросился на него, а он не шелохнулся, но тут Каспиан воскликнул: «Я уже потерял королеву и сына, неужели я потеряю и друга?» И он обнял лорда Дриниана, и оба заплакали. Такова история принца.

Когда Сова закончила, Джил сказала:

– По-моему, змея – это и есть та женщина.

Совы одобрительно заухали.

– Но мы не думаем, что она убила принца, – сказала Сова. – Костей ведь не нашли…

– Мы и так знаем, что не убила, – перебил ее Юстэс. – Аслан сказал Джил, что принц не умер.

– Это еще хуже, – сказала самая старая сова. – Значит, она его держит где-то и замышляет злое против Нарнии. Давным-давно, в самом начале, сюда пришла Белая Колдунья и на сотни лет заморозила страну. Наверное, эта – из той же шайки.

– Ну что же, мы с Джил найдем принца, – сказал Юстэс. – Можете вы помочь нам? Мы должны идти на север и добраться до развалин великаньего города.

Совы заухали, захлопали крыльями, зашелестели перьями и заговорили все разом, объясняя, как им жаль, что они не могут отправиться на поиски принца. «Вы захотите путешествовать днем, – говорили они, – а мы ночью, так что ничего не получится». Кто-то заметил, что и тут, в развалинах, уже не так темно и что совет затянулся. Словом, они очень испугались, им не хотелось лететь к великаньему городу. Но Сова сказала:

– Надо их доставить к какому-нибудь кваклю. Только они и смогут тут помочь.

Совы согласно заухали.

– Тогда в путь, – сказала Сова. – Я возьму одного. Кто возьмет второго? Это нужно сделать до утра.

– До кваклей я долечу, – откликнулась другая сова.

– Ты готова? – спросила Сова у Джил.

– Кажется, она спит, – ответил Юстэс.

Глава пятая

Хмур

И впрямь, Джил спала. Уже с самого начала совета она страшно зевала, потом уснула совсем. Когда ее разбудили, ей ничуть не понравилось, что она лежит на пыльном полу, а вокруг столько сов. Еще меньше понравилось ей, что надо куда-то лететь на сове; она бы предпочла лечь в постель.

– Ну, давай, Джил, поспеши, – говорил Юстэс. – Нас ждет приключение!

– Надоели мне приключения, – недовольно буркнула Джил. Тем не менее она взобралась на свою Сову и вздрогнула от неожиданно холодного воздуха, когда они вылетели из окна. Луна исчезла, звезд не было. Далеко позади, высоко виднелось освещенное окошко – несомненно, в одной из башен, и ей очень захотелось вернуться в ту красивую спальню, лечь в постель, глядеть на огонь. Она засунула руки в карманы и поплотнее закуталась. Было жутковато слышать в темноте, как беседуют позади Юстэс и его сова. «Он-то не устал!» – думала она. Она не понимала, что он пережил тут поразительные приключения и здешний воздух вернул ему силу, которую он обрел, когда плавал с Каспианом. Джил, чтобы не заснуть и не свалиться, пощипывала себя. Наконец они прилетели куда-то. Совы спустились, Джил с трудом слезла на землю. Деревьев здесь не было. Дул холодный ветер.

– Ух-ух, – позвала Сова, – проснитесь, Хмур, проснитесь, к вам с поручением от Льва.

Ответа долго не было. Затем появился тусклый огонь, он приближался, послышался голос:

– Эй, совы, что случилось? Король умер? Враг высадился в Нарнии? Наводнение? Драконы?

Когда свет наконец приблизился, оказалось, что это большой фонарь. Трудно было рассмотреть, кто же его держит, видны были только руки и ноги. Совы что-то объясняли незнакомцу, а Джил слишком устала, чтобы слушать. Она постаралась немного встряхнуться, услышав, что с ней прощаются. Позднее ей удалось вспомнить только, что они с Юстэсом шлепали по грязи и вошли, пригнувшись, в низкую дверь, и их уложили на что-то мягкое, теплое, и голос сказал:

– Ну вот. Спасибо и на том. Лежать здесь холодно и жестко. А также мокро. Но что поделаешь? Скорее всего вы ни на минуту не уснете, даже если не будет шторма или наводнения и крыша не рухнет… случается, случается. Спасибо и на том, да… – Тут она уснула.

Проснувшись утром, дети обнаружили, что лежат на теплых и сухих соломенных подстилках. Через треугольное отверстие лился дневной свет.

– Где это мы? – спросила Джил.

– В вигваме квакля-бродякля, – ответил Юстэс.

– Кого?

– Квакля-бродякля. Не спрашивай, кто это такой. Я не рассмотрел его прошлой ночью. Ладно, встаем. Пойдем посмотрим, где он.

– Противно спать одетой, – сказала Джил, садясь на подстилке.

– А мне как раз понравилось, что утром одеваться не надо, – сказал Юстэс.

– И мыться?.. – ехидно спросила Джил. Но Юстэс уже встал, потянулся, встряхнулся и вылез из вигвама. Джил последовала за ним.

Снаружи было совсем не так, как в той Нарнии, которую она видела вчера. Они стояли на болотистой равнине, покрытой островками и изрезанной протоками. Островки поросли колючей травой, осокой и тростником. Тучи птиц – уток, бекасов, цапель – поднимались в воздух и снова опускались в гнезда. Вигвамов, похожих на тот, где они провели ночь, было очень много, но они казались отсюда черными точками: квакли любят уединение. Вокруг не было ни деревца, лишь на юге, милях в семи, темнела полоска леса. На востоке болото тянулось далеко, до низких холмов на горизонте, ветер был солоноват, и можно было угадать, что где-то рядом море. К северу виднелись невысокие сероватые горы, как бы укрепленные скалами. В дождливый вечер, наверное, здесь было тоскливо, но при утреннем солнце, когда дул свежий ветер и кричали птицы, в самом одиночестве пейзажа было что-то свежее и чистое. Детям стало повеселей.

– Интересно, куда девался этот фигль-мигль? – спросила Джил.

– Квакль-бродякль, – поправил Юстэс, чуточку гордясь, что запомнил это слово. – Наверное… да вот, кажется, и он.

И тут они оба увидели, что тот сидит спиной к ним. Он удил рыбу ярдах в ста. Поначалу они его не заметили, потому что он совсем не двигался и сливался с болотом.

– Давай заговорим с ним, – предложила Джил. Юстэс кивнул. Оба немного волновались.

Когда они подошли ближе, бродякль повернул голову, и они увидели длинное худое лицо со впалыми щеками, плотно сжатый рот, острый нос и выбритый, или голый, подбородок. На жителе болот была остроконечная шляпа с непомерно широкими полями. Волосы, если их можно так назвать, свисали из-за больших ушей прямыми серо-зелеными прядями, похожими на водоросли. По торжественному выражению сероватого лица можно было сразу догадаться, что он серьезно относится к жизни.

– Доброе утро, гости, – произнес он. – Хотя, сказав «доброе», я вовсе не имел в виду, что не будет дождя, снега, тумана или грозы. Вам, конечно, не удалось и глаз сомкнуть?

– Нет, что вы, мы прекрасно выспались, – заверила Джил.

– Ах, – покачал головой квакль, – я вижу, что вы делаете хорошую мину при плохой игре. Что ж, так и надо. Вы хорошо воспитаны. Вас научили держаться, несмотря ни на что.

– Извините, мы не знаем, как вас зовут, – сказал Юстэс.

– Мое имя – Хмур. Но ничего страшного, если вы забудете. Я всегда смогу вам напомнить.

Дети сели по обе стороны от него. Теперь они увидели, какие у него длинные руки и ноги. Хотя тело было не больше, чем у гнома, стоя он казался выше любого мужчины. Между пальцами – и на руках, и на босых ногах – у него были перепонки, как у лягушки; кстати сказать, ногами он болтал в грязной воде. Одет он был во что-то мешковатое и землистое.

– Пытаюсь поймать угря-другого, чтобы потушить их к обеду, – сказал Хмур. – Однако не удивлюсь, если не поймаю. А поймаю, вы все равно их есть не станете…