Хроники Нарнии (сборник) (другой перевод) - Льюис Клайв Стейплз - Страница 124

– А Юстэс тоже сюда не вернется? – спросила Люси.

– Дочь моя, – сказал Аслан, – нужно ли тебе это знать? Идите. Я открываю дверь.

В голубой стене появилась трещина, в нее хлынул ослепительный свет, золотая грива легко коснулась Эдмунда, Люси и Юстэса – и они оказались в Кембридже, у тети Альберты.

Добавлю лишь немного: во-первых, Каспиан и его матросы благополучно прибыли на остров Звезды и увидели, что лорды пробудились от сна. Каспиан женился на дочери Раманду, увез ее в Нарнию, и она стала великой королевой, матерью и бабушкой великих королей. Во-вторых (уже в нашем мире), все признали, что Юстэс изменился к лучшему и его «совершенно нельзя узнать». Только тетя Альберта считала, что он стал заурядным и скучным, а виноваты, конечно, эти Эдмунд и Люси.

Серебряное кресло

Глава первая

За школой

В тот скучный осенний день Джил плакала на заднем дворе школы. Плакала она потому, что ее дразнили.

Наша история не о школе, так что о ней я скажу немного, тем более что это не слишком приятная тема. Школа была для мальчиков и девочек, и ее обычно называли школой смешанного обучения; но если где что и смешалось, так это в головах ее начальства. Люди эти считали, что детям надо позволять все, что им нравится; а как на беду десятку ребят постарше нравилось дразнить и мучить всех остальных. Все мелкие и крупные пакости, которые в обычной школе можно обнаружить и пресечь за месяц, здесь процветали постоянно. Если что-нибудь и выплывало наружу, никого не наказывали. Директор говорил: «Гм, интересный случай», посылал за виновным и долго с ним беседовал. Тот, кто знал, как ему подыграть, становился даже его любимцем.

Поэтому Джил Поул и плакала скучным осенним днем на мокрой тропинке между школой и зарослями кустарника. Она еще не наплакалась, когда из-за угла вышел, насвистывая, мальчик. Руки он держал в карманах и едва не наскочил на нее.

– Смотри, куда идешь, – сказала Джил.

– Ладно, не заводись, – начал он и тут заметил ее лицо. – Что это ты?

У Джил дергались губы; так бывает, когда вы хотите что-то сказать, но чувствуете, что заплачете, едва откроете рот.

– Ага, значит, опять они, – хмуро произнес мальчик, еще глубже засовывая руки в карманы.

Джил кивнула. Говорить нужды не было. Оба понимали, о ком речь.

– Послушай, – сказал мальчик, – если мы все станем… – Он хотел сказать ей что-то доброе, но начал, как учитель на уроке, и Джил вскипела (да и как не вскипеть, когда тебе не дали выплакаться).

– Иди-ка отсюда, – сказала она. – Не твое дело. Тебя не спрашивали. Что же, так и подлизываться к ним, и плясать перед ними?

– Ты что! – воскликнул мальчик. Звали его Юстэс Вред, но вообще-то парень он был неплохой. – Джил! Разве это честно? Разве я сам так делаю? Разве я не вступился за кролика? Разве я выдал Спивинса, хоть меня и били? Разве я…

– Не знаю и знать не хочу, – всхлипнула Джил.

Юстэс понял, что она еще не отплакалась, и мудро протянул ей мятную конфетку. Себе он тоже положил одну за щеку. Джил понемногу отходила.

– Извини, Вред, – сказала она. – Я не права. Ты очень хороший… в этой четверти.

– Тогда и забудь, какой я был, – сказал Юстэс. – Да, такого гада…

– Вот именно, – сказала Джил.

– Значит, я изменился, по-твоему?

– Не только по-моему, они тоже заметили. Элинор Блекистон слышала, что говорила Адела Пеннифевер в нашей раздевалке. Она говорила: «Что-то Вред отбился от рук. Надо бы им заняться».

Юстэс вздрогнул. Все знали в этой школе, что такое, когда тобой займутся они.

Дети примолкли. С кустов капали капли.

– А правда, что это с тобой? – спросила Джил.

– На каникулах много чего случилось, – загадочно произнес Юстэс.

– А что?

Юстэс помолчал, потом сказал:

– Слушай, Джил, я думаю, раз тебе худо в нашей школе, ты человек верный.

– И на том спасибо, – отозвалась Джил.

– Но это правда страшный секрет. Джил, а ты сможешь поверить в разные штуки? Ну, в такие, над которыми все бы смеялись?

– Я не пробовала, – сказала Джил. – Наверное, могу.

– Ты поверишь, что я был не в нашем мире… там, снаружи?

– То есть где это?

– Не в словах суть. Ну, там, где звери разговаривают… и всякие чудеса и драконы – в общем, все, что в сказках. – Вреду было очень трудно объяснить, он даже покраснел.

– А как ты туда попал? – спросила Джил. Почему-то она тоже смутилась.

– Способ тут один – чудо, – тихо сказал Юстэс. – Я был там с двоюродными сестрой и братом. Нас туда водой смыло. А они там и раньше бывали.

Теперь, когда они говорили шепотом, Джил стало как-то легче верить Юстэсу. Однако страшное подозрение охватило ее, и она сказала грозно, как тигрица:

– Если я узнаю, что ты врешь, я никогда не буду с тобой разговаривать!

– Я не вру, – сказал Юстэс. – Честное слово. Накажи меня… кто хочешь, если я вру. (Мы в свое время говорили: «Накажи меня Бог», но Бог был здесь не в почете.)

– Ладно, – сказала Джил. – Верю.

– Ты никому не скажешь? – спросил он.

– Ну что ты!

Теперь они оба разволновались. Но Джил посмотрела вокруг, увидела скучное осеннее небо, услышала шелест осенних листьев, подумала обо всей школьной тоске (в этой четверти всего было тринадцать недель, и оставалось еще одиннадцать) и сказала:

– Ах, что толку! Мы-то не там, мы – здесь. И, уж конечно, туда попасть не можем. Или можем?

– Вот я и думаю, – ответил Юстэс. – Когда мы вернулись оттуда, он нам сказал, что брат с сестрой больше туда не попадут. Они уже побывали там три раза. Но он не говорил, что я не могу. Если бы нельзя было, он бы сказал… И я все думаю…

– …как сделать, чтобы это случилось? – подсказала Джил. – Может, надо начертить на земле круг… и написать в нем таинственные буквы… и стать в него… и сказать волшебные слова?

– Нет, – решил Юстэс после долгого раздумья. – Примерно так и я раньше думал, хотя никогда не делал. Но сейчас я знаю, что все эти круги и слова – просто чушь. Наверное, ему бы это не понравилось. Как будто мы его заставляем, а его можно только просить.

– О ком ты говоришь? – спросила Джил.

– В том месте его зовут Аслан, – ответил Юстэс.

– Какое удивительное имя!

– Сам он еще удивительней, – торжественно произнес Юстэс. – Ну, ладно. От просьбы хуже не будет. Встанем рядом, вот так. Вытянем руки вперед, ладонями вниз – так делали на острове Раманду…

– На каком острове?

– Потом расскажу. Наверное, ему будет приятнее, если мы встанем лицом на восток. Где же здесь восток?..

– Я не знаю, – призналась Джил.

– С девчонками всегда так, – проворчал Юстэс. – Никогда не знают сторон света.

– Ты и сам не знаешь, – сердито сказала Джил.

– Нет, я сейчас скажу, только ты не перебивай. Есть! Восток там, где лавровые кусты. Будешь за мной повторять слова.

– Какие слова? – спросила Джил.

– Которые я скажу, – ответил Юстэс. И он начал: – Аслан, Аслан, Аслан!

– Аслан, Аслан, Аслан, – повторила Джил. Но тут из-за школы донеслось: «Джил Поул? Я знаю, где она. Ревет за школой. Привести ее?»

Джил и Юстэс переглянулись, нырнули в лавровые кусты и начали карабкаться по крутому склону, с завидной быстротой продираясь сквозь заросли. (В этой школе нельзя было научиться математике, французскому или латыни, но всякий умел, если хотел, быстро и тихо убегать от них.) Через минуту-другую они остановились, прислушались и поняли, что за ними гонятся.

– Хоть бы дверь была открыта! – прошептал Юстэс. Джил кивнула. На самом верху склона была каменная стена, а в стене дверь, выходившая на покрытый вереском холм. Дверь никогда не открывали, но когда-то – быть может, один раз – ее видели открытой, и все всегда на это надеялись – ведь через нее так легко сбежать с уроков.