Через семь гробов (СИ) - Казьмин Михаил Иванович - Страница 59

Корнев буквально всем своим существом ощущал такую веру своей женщины в него, и ему это было приятно. Точнее, не так. Не то это слово — «приятно». Приятно — это когда Хайди к нему прижмется и подставляет свои густые золотые волосы, чтобы он мог уткнуться в них лицом. А вот такое безоглядное доверие любимой женщины — это, наверное, и есть то, что называется счастьем. И если хочешь, чтобы это счастье длилось как можно больше, изволь такое доверие постоянно оправдывать. Корнев хотел. Очень хотел. И потому вновь и вновь прокручивал в голове, как он будет убеждать Шрайера и Сергеева в своей правоте, как заставит их принять то самое решение, которое ему представлялось единственно необходимым.

Бот с «Брейвика» встречали Шрайер с Сергеевым вместе. Хм, неплохое начало… Дальше началось вообще что‑то трудновообразимое. Их отвезли в гестапо, Хайди отвели в какой‑то другой кабинет, где ею занялась женщина–следователь, а Корнева пригласили в уже знакомый кабинет доктора Шрайера. Причем все это происходило с подчеркнутой вежливостью и предупредительностью. Только что бородами дорожку не подметали.

— Господин Корнев, — бросилось в глаза стремление Шрайера разбавить официальное звучание своих слов некоторой долей каких‑то чисто человеческих чувств, — у меня крайне неприятные известия для фройляйн Бюттгер, и я бы хотел, чтобы вы помогли вашей невесте справиться с той непростой ситуацией, в которой она в скором времени окажется.

У Корнева едва не отвисла челюсть. Вот это да! Похоже, доктор Шрайер ел свой хлеб не зря, и не зря намазывал этот хлеб толстым слоем масла. Более чем не зря!

— Я так понимаю, — медленно начал Корнев, держа под столом крепко, до ломоты в пальцах, сжатые кулаки, чтобы не спугнуть неожиданную удачу. Секунду помолчав, он, наконец, решился:

— Я так понимаю, что вы арестовали министериальрата Штрикка?

На несколько секунд в кабинете повисла мертвая тишина. Шрайер уставился на Корнева совершенно стеклянным взглядом, потом перевел глаза на Сергеева, на лице которого также была хорошо заметна крайняя степень удивления. Впрочем, Шрайер первым и пришел в себя. А может, Сергеев, чья официальная роль не предполагала задавать вопросы, просто промолчал.

— Поясните, пожалуйста, господин Корнев. Почему вы считаете, что мы должны были арестовать министериальрата?

? — Потому что именно Штрикк заказывал похищение и убийство Хайди… прошу прощения, фройляйн Бюттгер.

— Мы действительно арестовали министериальрата Штрикка по обвинению в покушении на убийство фройляйн Бюттгер, — наконец нарушил снова установившееся молчание доктор Шрайер. — Но вы откуда об этом знаете?

— Но вы же сами только что мне это сказали, — на радостях от подтверждения своей правоты Корнев позволил себе немного поерничать. — А о том, что именно Штрикк стоял за попытками убить мою невесту, я просто догадался. То есть проанализировал то, что знал, и получилось именно так.

— Знаете, коллега, — паузу занял Сергеев, обращаясь к Шрайеру, — давайте забудем про наши игры и послушаем господина Корнева. Мне и самому интересно.

Поколебавшись несколько секунд, Шрайер демонстративно, так, чтобы было видно и Корневу, и Сергееву, отключил запись разговора.

— Знаете, — начал Корнев, — чем больше я думал над всем этим, тем сильнее убеждался, что все совсем не так, как кажется с первого взгляда. То есть сначала мне казалось, что просто пираты похитили белую девушку, чтобы продать ее в Исламский космос. Честно говоря, и думать особенно некогда было…

Шрайер и Сергеев понимающе улыбнулись.

— Но давайте поставим себя на место пиратов. Нам надо похитить белую девушку и не попасться. Зачем, спрашивается, лететь ради этого на Альфию и нападать на целую группу туристов? Летим на Старканзас, на какой‑нибудь дальней ферме похищаем фермерскую дочку и все! Когда об этом узнают, мы уже далеко, ищите нас, удачи в поисках!

— Хорошо, что ты не пират, — хмыкнул Сергеев.

— Мне и самому нравится, — вернув этот мяч Сергееву, Корнев продолжил. — В общем, одного этого соображения хватает, чтобы понять: пираты охотились именно на Адельхайд Бюттгер. Но я понял не сразу.

— А когда? — поинтересовался Шрайер.

— Когда Хайди прислали тот мерзкий фильм. Кстати, вы узнали, откуда и как его прислали?

— Да, — немного поколебавшись, Шрайер все‑таки выдал тайну следствия.

— Вот именно! — Корнев торжествующе воздел указательный палец к потолку. — Любой специалист должен понимать, что рано или поздно адрес, с которого отправлено сообщение, найдут. Конечно, это ни к чему не приведет. Я так думаю, адрес оказался уже не действующим?

— И адрес, и сам компьютер после отправки ни в каких сетях больше не проявлялись.

— Значит, главным здесь было время, которое ушло на поиски. То есть, не так. Главным было напугать Хайди и заставить ее сделать то, что нужно преступникам. А время потребовалось для того, чтобы пока ищут отправителя, дело было уже сделано. Хайди отправляется ко мне, и нас перехватывают на Скраггенхольде именно тогда, когда там поднимают мятеж укры. А во время мятежа простому человеку так просто пропасть без вести! Точнее, погибнуть.

Шрайер, переглянувшись с Сергеевым, спросил:

— То есть, когда фройляйн Бюттгер прислали фильм, вы поняли, что идет охота именно на нее. Это ясно. Но почему вы считаете, что целью было отправить ее и вас на Скраггенхольд? Ведь именно фройляйн Бюттгер предложила, чтобы вы отвезли ее на Александрию.

— Так в том все и дело, что это предложил ей именно Штрикк! Он попросил Хайди сделать вид, будто она сама придумала такой вариант, а потом разыграл в этом кабинете сцену с возмущением и потерей самоконтроля. В итоге мы все оказались взвинченными и посчитали идею отправить Хайди ко мне домой отличным решением!

— Хм, предложил Штрикк… — Шрайер удовлетворенно кивнул сам себе. — Да, тогда все очень хорошо сходится. Штрикка мы спросим… А вы откуда это узнали?

— Спросил у Хайди, — пожал плечами Корнев. Шрайер и сам бы мог понять.

— А как тебе пришло в голову вообще задать этот вопрос? — поинтересовался Сергеев.

— Да случайно, можно сказать, повезло, — усмехнулся Корнев. — Вы знаете, что в детстве с Хайди произошли два несчастных случая, при которых она чуть не погибла?

— Два? — встрепенулся Шрайер. — Нам известен один. Случайное употребление опасной дозы сильнодействующего лекарства в гимназическом пансионе.

— А потом она каталась с мальчиком на его мотоцикле и то ли отказали тормоза, то ли что‑то еще. Мальчишка молодец, действовал четко и грамотно — направил мотоцикл в озеро и двигатель в воде заглох. Хайди было тогда тринадцать лет, мальчишку зовут Вальтер Мюнц. Ну теперь он, конечно, не мальчишка уже, ефрейтор–десантник. Мюнц участвовал в высадке на Скраггенхольд, Хайди случайно его встретила, когда парень стоял в охране консульства Райха.

Шрайер быстро пробежал пальцами по клавиатуре компьютера. Наверняка оставил себе заметку, чтобы не забыть проверить случай с мотоциклом.

— Вот тогда я все и понял, — продолжил Корнев. — Когда Хайди меня познакомила с этим парнем и напомнила про ту поездку на мотоцикле. То есть первый раз Штрикк попытался убить Хайди, подсунув ей то самое лекарство. После неудачи подождал несколько лет, пока все подробности этого были забыты. Потом Хайди на летних каникулах по приглашению подруги едет в гости к ее родственникам в деревню, Штрикк приезжает посмотреть, как его племянница отдыхает, и замечает, что соседский мальчишка часто катает ее на мотоцикле. Что именно он там испортил, я уж не знаю, скорее всего, тормоза. Мальчишки любят возить девчонок на большой скорости, и рано или поздно это должно было привести к аварии, причем после отъезда Штрикка. Раз вы его арестовали, думаю, сумеете заставить его рассказать об этом. Но опять не получилось, парень оказался сообразительным. Штрикк опять подождал несколько лет, а потом устроил Хайди путешествие на Альфию…

Шрайер достал из ящика стола три чашки и запустил кофейный аппарат. Кабинет наполнился характерным ароматом, добрым и ярким. Все трое молча ждали, пока кофе остынет настолько, что можно будет его пить. «Господи, вот есть же на свете что‑то доброе и радостное, а мы тут сидим и обсуждаем, как хотели отобрать жизнь у юной прекрасной девушки», — такая невысказанная мысль висела над столом доктора Шрайера, и каждый из троих несомненно согласился бы с тем, насколько аромат и вкус свежесваренного кофе противоречит тому, о чем они здесь говорят. Ну, понятно, если бы эту мысль кто‑то высказал вслух.