Через семь гробов (СИ) - Казьмин Михаил Иванович - Страница 18

Корнев считал, что в некоторой степени мог быть собой доволен. На вопрос о том, что и зачем делали взломщики на его корабле, ответ он нашел. Хуже было с тем, что и как делать дальше. Здесь Роман, как ни старался, ничего толкового придумать не смог. Оставалось только следовать указаниям штабс–ротмистра Сергеева и исправно сообщать русским представителям на Фронтире о своем местонахождении. Ну и, конечно, надеяться, что жандармы размотают этот клубок.

Все‑таки, что ни говори, а получается что‑то совершенно непонятное. Нет, на Фронтире русскими были довольны отнюдь не все. И недовольство это временами очень даже отчетливо проявлялось. Но в последние годы, ну, по крайней мере, за те два года, что сам Корнев мотался по Фронтиру, оно, это недовольство, никогда не выходило за рамки мелких пакостей. Проволынят с погрузкой–разгрузкой, с той же заправкой, например. В кабаке привяжутся с целью дать или получить в зубы. Тут Корневу везло — его кулаки встречались с неприятельскими зубами чаще, чем это случалось с обратным знаком. Иногда даже устраивали затяжки с оплатой, но совсем редко. В общем, ничего страшного. А тут… Непонятно это. Потому и неприятно. А если уж совсем по–честному, то даже страшновато как‑то.

Ну да, как говорится, волков бояться — в лес не ходить. Против неприятного чувства какого‑то неясного страха Корнев применил испытанное народное средство — работу. Пассажирскую каюту Роман привел в такой идеальный порядок, что даже жалко было пускать в нее тех, для кого она, собственно, и предназначалась. В своей каюте тоже прибрался на совесть. Немного отдохнув, прибрался еще и в рубке. Была еще мысль хотя бы частично прибраться в трюме, но там еще оставались кое–какой груз, так что эту идею Корнев отверг как явно нежизнеспособную.

А дальше было уже проще. Обилие работы поспособствовало крепкому здоровому сну, утро Роман встретил хорошим завтраком (не на корабле, а в приличном заведении рядом с космопортом), а там явились и пассажиры. Они, кстати, оказались нормальными молодыми ребятами — итальянцами, завербовавшимися на рудники Миллисенты. Правда, поначалу эти парни очень уж сильно галдели, пока устраивались на корабле. Зато потом углубились в виртуальную реальность «спэйслайна» — модной компьютерной игры — и до самого пункта назначения Роман их даже не видел.

Там же, на Миллисенте, Корнев почти сразу нашел себе и новый фрахт. Пару контейнеров с биоматериалами надо было доставить аж на Томб. Далековато, конечно, да и найти на Томбе что‑то, что можно с хорошей выгодой отвезти в другие миры, было не так просто, но предложенная оплата этот рейс вполне оправдывала.

Контейнеры сопровождал невысокий лысоватый мужичок лет сорока. Заняв одноместную каюту, ту же, в которой не так давно обитал Лозинцев, он сидел там тихо, совершенно не докучая Корневу. Романа это более чем устраивало, еще оставались несколько фильмов, которые он не видел. Раз уж приходится торчать в гиперпространстве, надо провести время с толком.

— Капитан, — пассажир неловко переминался в дверях рубки, держа в руке попискивающий коммуникатор, — у меня проблемы с грузом. Один контейнер перегревается… Ничего опасного, но я бы просил вас открыть мне трюм.

Корнев вздохнул. По правилам во время полета допуск в трюм предоставлялся пассажирам в присутствии капитана или лица, им назначенного. А поскольку назначить Корневу было некого, пришлось поставить фильм на паузу и идти самому.

Глава 7

Неудачно повернувшись на жесткой кровати, Роман в очередной, бессчетный за этот день, раз грязно выругался. Ну мать же твою перемать, вот надо ж было так по–идиотски вляпаться!

С отвращением к самому себе Корнев вспомнил мерзкое чувство страха, охватившее его, когда он с пассажиром вошел в трюм. То есть вошел он один, не обратив внимания на приотставшего пассажира. Один из контейнеров был открыт, рядом с ним стояли два почти неотличимых друг от друга низкорослых, худых и жилистых азиата, наставивших на Корнева искровики. Даже не оглядываясь на пассажира, Роман понимал, что еще один ствол смотрит ему в спину.

Пираты оказались не такими уж тупыми, как их изображают в приключенческих голофильмах. Точнее, очень даже не тупым оказался этот самый пассажир. Он сразу велел Корневу отключить в компьютере программы, обеспечивающие связь, в том числе и экстренную подачу сигнала бедствия, а также выключить автоматическую передачу идентификационных данных. Самое поганое — этот тип явно что‑то понимал в русских компьютерах, потому что когда Роман вместо подачи сигнала бедствия попытался отключить ходовые огни, он больно ткнул Корнева под ребра стволом искровика. Потом Корневу пришлось выполнить экстренный выход из гиперпространства, потом его место занял тот же урод и ввел новые координаты точки выхода. Затем Корнева снова посадили на его законное место и велели положить руки на край пульта, чтобы они были на виду.

Корневу было страшно. Страшно и противно. Он, боевой офицер, летчик–истребитель, а тут… Все‑таки сидеть в кабине истребителя, когда твой видимый враг не человек, а такая же машина — это одно, а вот так, лицом к лицу — это совсем другое. Сидя в кресле под надзором пиратов, Корнев со стыдом вспоминал традиционные насмешки летчиков над «прыгунами» — десантниками и «ползунами» — армейцами. Они‑то со своими врагами лицом к лицу сражаются. Ну не всегда, конечно, но…

Когда прошел сигнал о предстоящем выходе из гиперпространства, пираты велели Корневу сажать корабль. Как вынужден был признать Роман, устроились эти ублюдки очень даже неплохо. Прибежищем им служил довольно крупный астероид, расположенный недалеко от края астероидного скопления. Судя по виду, лет сто–полтораста назад нынешняя пиратская база служила пристанищем геологов. Была в свое время надежда на то, что поиск цельнометаллических астероидов окажется дешевле, чем добыча руды традиционным способом на планетах. Надежда оказалась беспочвенной, геологоразведку на астероидах забросили, а базы, получается, остались. Вот одну из таких заброшенных баз пираты и облюбовали.

Несмотря на неприятные мысли, прочно завладевшие его сознанием, Корнев еще удивился прихоти строителей базы: чтобы попасть в ангар, нужно было аккуратно провести корабль по довольно тесноватому каньону. Понять такую предусмотрительность в исполнении пиратов было бы еще можно, а вот геологи явно перемудрили. Хотя… Пиратство в те времена было распространено куда больше, так что очень может быть, что геологи таким образом решили подстраховаться от визитов незваных гостей.

И вот он здесь. В камере–одиночке. И, что самое неприятное, выпускать его отсюда явно никто не собирается. Потому что слишком много он увидел. Пиратов в лицо видел? Видел. И, кстати, не только тех троих, что были на «Чеглоке». Встречали их еще двое, тоже азиаты — старик с жиденькой седой бородкой и совсем еще сопливый юнец. Фокус с контейнером видел? Видел. А фокус этот они явно не первый раз применяют. Координат базы, правда, не знает, но мало ли… Тем более, саму‑то базу он видел. Конечно, его будут искать. В этом Корнев не сомневался, вот только совершенно не представлял себе, как это будут делать. Сигнала бедствия он подать не смог. Идентификационных данных компьютер тоже не передает. Запеленговать сам компьютер (как это делается, Роман представлял смутно, но насколько он знал, такое возможно) тоже не получится — перед тем, как увести его с «Чеглока», пираты велели компьютер выключить. Коммуникатор, кстати, тоже выключен.

Ладно. Выпускать, значит, не собираются. А зачем его вообще здесь держат? Питательный батончик и литр минералки (его же батончик и его же минералка, с «Чеглока» утащили, сволочи!) на маленьком столике говорили о том, что как минимум сегодня его убивать не собираются. Похоже, что и завтра. В самом деле, какая разница — полсуток или целые сутки не кормить человека перед казнью? Правда, зачем он понадобился пиратам, Корнев не мог даже предположить. За выкуп? Вот уж вряд ли! Пытаться играть в эти игры с русскими пиратов отучили уже лет двести назад. Перегнать «Чеглок» куда скажут? Тоже как‑то маловероятно…