Неубедимый - Лукас Ольга - Страница 42

Когда-то Гумир работал в видеопрокате и думал, что и букинистическая лавка — это такой же точно прокат, только с книгами, и публика в ней такая же.

Но, приглядевшись, он понял, что здешние посетители — совсем особенные, какие-то… букинистические.

Девочка в кремовом кружевном платье с тысячей оборок, воланов и бантиков, похожая на гимназистку-подготовишку, стучала кулачком по прилавку и то требовала, то умоляла дать ей «что-нибудь ещё про душеньку Базарова».

— Барышня, поймите, нет более ничего. Вы всё прочитали, — успокаивал её старик.

— Я не верю, я не верю, что нет! Как это — нет? Какой-нибудь приквел! Или не вошедшее! Или…

— Ничего нет, поверье. Возьмите «Дворянское гнездо».

— Ах, так! Тогда я сама… я сама напишу!

— Творческих успехов, — ответствовал хозяин и протянул руку, словно собираясь погладить любительницу Базарова по голове. Но девочка ойкнула и отскочила в сторону. Потом проворно сняла с крючка на стенке дождевик, тоже с оборками и рюшами, накинула его на плечи и убежала прочь.

Высокий господин, похожий на громоздкий антикварный предмет — несколько раз существенно уцененный, но по-прежнему самый дорогой во всём магазине, — снимал книги с верхней полки, не прибегая к помощи специальной стремянки-табуретки, и тут же ставил их на место, бормоча себе под нос немецкие ругательства.

Три человека в роговых очках, расхлябанной обуви и с немытыми волосами выбрали по пачке таких же точно неопрятных, как и они сами, книг и отчаянно торговались за каждую копейку.

Мелькнула женщина в чепце. Прошелся туда-сюда и скрылся среди полок господин в цилиндре. Звякнули где-то шпоры.

Трое неопрятных расплатились и теперь распихивали книги по безразмерным и бесформенным сумкам. Букинист смотрел на них неодобрительно, потом не выдержал и достал из-под прилавка три непромокаемых брезентовых мешка.

— Спасибо, спасибо, спасибо! — начали кланяться неопрятные, с каждым поклоном становясь всё более ухоженными. Выходили из лавки три моложавых интеллектуала среднего достатка. И волосы у них были вовсе не грязные. Просто так тени легли.

Гумир проводил их взглядом, покачал головой, подошел к прилавку поближе.

Изящная женщина, от которой пахло леденцами и мятой, наклонившись к букинисту, драматическим шепотом говорила:

— Дайте мне какую-нибудь хорошую биографию, но только без личности биографа. Я знаю, знаю, вы можете всё!

— В хорошей биографии всегда есть личность биографа, — отвечал букинист.

— А вы найдите, найдите другую!

— Я бы рад. Но так не бывает. Выбирайте: сухая справка, в которой цифр больше, чем слов, — без личности автора, да и того, о ком он написал. Или — действительно интересная биография, но в ней уж личностей будет предостаточно: и сам герой, и его окружение, и автор, конечно. Он не может не проявиться в тексте: он ведь выбрал этого персонажа потому, что увидел в нём что-то близкое, родное. И зацепился за это близкое, и вокруг него строит повествование.

— Это ложь. Это подтасовка фактов. Я хочу сама, сама найти что-то близкое, мне не нужно чужое.

— Могу знаете что посоветовать? — Букинист немного подумал и указал пальцем на полку: — Воспоминания разных людей, современников. В одной книге. Каждый из них тоже видел в человеке что-то своё, но у каждого это «своё» было разным. И вы наверняка сможете увидеть если не масштаб, то объём великой личности.

— О да, масштаб, объём! — обрадовалась леденцово-мятная дама и сделала несколько торопливых шагов в сторону указанной полки. — Современники-очевидцы, как ни странно, не видят ни масштаба, ни объёма — но передают его лучше, чем потомки.

— Увы, — кивнул ей вслед старик, и продолжал, словно уже разговаривая с самим собой: — Потомки считают себя выше, умнее. Нет ничего омерзительнее снисходительного отношения биографа к своему герою. Ладно бы по имени называл, хотя какой он тебе «Саша» или «Коля», он тебя на двести лет старше, постыдился бы. Но это ещё можно простить. Хуже — отношение свысока, как к ребёнку малому, неразумному. Биограф в глупой своей гордыне думает, что раз он знает наперёд, что случится с его героем через год, два, десять, то он, стало быть, и умнее, и лучше, и выше, и имеет право на панибратство и высокомерные выводы. Он чувствует себя уже автором, а не летописцем! А того не понимает этот человек, что он пишет о жизни другого. Что прошло двести лет, а ему и его читателям тот, другой, интересен. И это уже — объективная данность, против неё не попрёшь. Тогда как о себе самом биограф пока ничего не знает. Ни сколько он проживёт, ни будет ли он интересен потомкам. Ни даже — к каким последствиям приведёт вскользь оброненное на страницах «Саша» или «Коля».

Гумир вежливо ждал окончания монолога. Подошла его очередь, но он совершенно потерялся среди всех этих книг, запахов, чудаковатых посетителей. Хотелось дать задний ход и вернуться в своё уютное гнездо. Он даже начал медленно, на цыпочках, отступать в сторону широкого стеллажа, за которым можно было укрыться, но тут наконец хозяин заметил и его.

— Что-нибудь о кругосветных путешествиях хотите почитать? — спросил он. Гумир, который уже давно не испытывал желания почитать что-нибудь, не связанное напрямую с делом всей его жизни, внезапно почувствовал острое желание почитать — да, именно о путешествиях, о кругосветных.

— И чтоб это на самом деле случилось, а не из головы! — добавил он.

— На самом деле… Всё, что описано, происходит на самом деле — в момент написания. А потом — ещё неисчислимое количество раз, каждый раз, когда кто-то читает это. Но я вас понял. Да, воспоминания отважных путешественников, что может взволновать сильнее? Хочется вместе с ними… Но ничего не выйдет. На шкаф, в котором я хранил подобную литературу, на прошлой неделе напали книжные сеноеды.

— Гады! — разозлился Гумир, который уже представлял, как будут шуршать в его руках пожелтевшие страницы, на которых описано путешествие кого-то храброго куда-то за семь морей. — Надо было сигнализацию… их уже поймали?

— Трудно их переловить. Ничего не помогает.

— Надо было их! — Гумир сжал кулаки, показывая, как надо было нокаутировать каждого, кто посягнёт на книжные сокровища.

— Вы, видно, решили, что книжные сеноеды — это хулиганы такие, которые портят книги?

— Ну… — замялся Гумир. Примерно так он и решил. Портят книгу, а сами при этом жуют какое-нибудь одурманивающее сено. С особым цинизмом.

— Они в некотором роде хулиганы. И портят книги, конечно. Но это насекомые. Их ещё называют книжные черви, но лично я уже привык к тому, что книжные черви — это разновидность людей, не мыслящих своей жизни без чтения.

— Насекомые? — повторил Гумир. Ему вдруг отчаянно захотелось помочь этому славному дедушке, посвятившему свою жизнь любимому и важному делу. — Насекомые, да? Знаете… Около месяца назад я был в таком месте, где хранится очень много бананов, понимаете?

— Много бананов, — повторил старик. — Что ж тут непонятного.

— Там их очень, очень много, просто… — Гумир запрокинул голову, чтобы показать, какие высокие в этом месте стеллажи и все они заполнены бананами.

— Вы не волнуйтесь. Много-много бананов. Их ведь надо кому-то есть.

— Я их ем!

— Сочувствую. Я могу вам чем-то помочь? Хотя я не большой любитель экзотических фруктов. Разве что в овсянку из накрошить…

— Подождите. — Гумир потерял мысль, снова нашел и теперь уже двигался прямо к цели: — Там много бананов. Ими торгуют. Их ем не я один, если вы об этом. Но существуют банановые вредители. Всякие мошки, жуки, червяки. Не очень разбираюсь в этих тварях. Так вот с ними борются при помощи специальных мелодий. Вернее, даже не мелодий, а ультразвука. Можно даже на обычный мобильный телефон такую мелодию установить, вам ничего не сделается, а паразиты разбегутся. Смотрите, мы можем прямо сейчас поискать мелодию против книжных вредителей, установить на ваш телефон. Вы будете перекладывать телефон с полки на полку и так, постепенно, сладите со всеми!