Красная Орхидея - Ла Плант Линда - Страница 32

— Что он сделал? — спросила Николь, глядя на протянутую Анной визитку.

— Мы не можем утверждать, что мистер Эдвардс что-либо сделал, — сказал Льюис.

— Может, он насильник или что-то вроде того?

Анна поколебалась: интуиция подсказывала ей, что Николь чего-то недоговаривает. И хотя они с Льюисом заранее условились, что не станут упоминать об убийстве Луизы Пеннел, Тревис снова уселась и открыла портфель:

— На самом деле мы расследуем убийство. Вот жертва. Ее зовут Луиза Пеннел.

Льюис бросил быстрый взгляд на Анну, когда она передала девушке фото Луизы.

— И вы полагаете, что человек, с которым я должна была встретиться, к этому причастен?

— Возможно.

Увидев этот снимок, Николь как-то резко вдохнула:

— Там, в отеле, была еще одна девушка. Не могу утверждать, но мне кажется, она тоже его ждала.

У Анны кровь быстрее побежала по жилам.

— Вы узнаете ее?

— Я не уверена, но, возможно, это она. Она прибыла в отель через двадцать минут после меня. Она все оглядывалась, будто кого-то ждала, и я видела, как она тоже подходила к администратору.

— «Гросвенор» очень большой отель, весьма дорогой и фешенебельный, — придвинулась к ней Анна. — Почему вы решили, что она ожидает того же человека, что и вы?

— Потому что увидела, как служащий за стойкой указал на меня, словно говоря, что я тоже ожидаю того же господина. Девушка посмотрела на меня и отвернулась, а потом пошла дальше по вестибюлю. Тогда-то я и обнаружила, что зашла не с того входа, — я вспомнила, что несколько лет назад ездила туда на танцы и мы заходили с другой стороны.

Анна и Льюис затаили дыхание. Николь между тем продолжала:

— Когда я дошла до другого выхода, я увидела, что девушка едет вверх по эскалатору. Она обернулась, снова посмотрела на меня и поехала на следующий этаж. Тогда я и подумала, что, возможно, ошибаюсь, знаете ли, что у нее встреча с тем же человеком — с этим мистером Эдвардсом.

Анна отобрала еще две фотографии и передала их Николь:

— Посмотрите другие снимки, не торопитесь. По-вашему, это та девушка, которую вы видели?

Николь сконфуженно вздохнула:

— Извините, я не уверена. Как будто она, но я не уверена на сто процентов.

— Припомните еще что-нибудь. Может быть, во что она была одета?

— О да, конечно, это я помню, ведь в тот день было очень жарко, а она надела теплое пальто. Оно было темнобордового цвета и с бархатным воротником. На ней были еще туфли на высоком каблуке, а под мышкой — крохотная сумочка.

— Как удалось вам так четко все запомнить? — изумилась Анна.

— Когда я работала на рекламную компанию, — объяснила Николь, — то в мои обязанности входило приобретение разных вещей для коммерческих фотосессий. Я не была, конечно, известным костюмером, но об одежде я узнала много чего полезного. Вот почему, наверное, я не могу вспомнить лицо этой девушки — я смотрела на ее пальто.

К тому времени, как Анна с Льюисом вернулись в участок, было уже почти половина седьмого, и лишь после семи они закончили отчет о том, как опросили девушек.

— Говорю, это наша жертва, и Анна со мной согласна, — кивнул на нее Льюис.

Ленгтон постучал карандашом по краю стола:

— Вы поинтересовались, снимал ли некий мистер Эдвардс номер в каком-то из этих отелей?

— Ага. И там никто с подобным именем не фигурировал.

— Ну и что мы имеем после всех этих ваших болтаний?

Анна закрыла блокнот:

— Что Луиза Пеннел встретилась с неким мистером Эдвардсом десятого июня и спустя два дня переехала в квартиру к Шерон. Ее жалованья в клинике едва ли хватало на оплату жилья.

Ленгтон взъерошил волосы:

— И ты думаешь, ей платил этот мистер Эдвардс?

— Возможно. У нее появились новые наряды, причем некоторые — весьма дорогие.

— Но если она получила у него работу, почему она оставалась в клинике?

Анна пожала плечами:

— Может, этот мистер Эдвардс взял ее, так сказать, с испытательным сроком? Она часто опаздывала, часто прогуливала и, даже когда ее предупредили об увольнении, никак этим не озаботилась. Шерон сказала, что однажды она вернулась с жуткими синяками на руках. И с фингалом, который Луиза объяснила тем, что якобы упала на работе.

Ленгтон вдохнул поглубже:

— И мы до сих пор не просекли этого подонка и садиста.

— Думаю, мы подошли к нему ближе, — заметила Анна.

— Да что ты?! — саркастически воскликнул Ленгтон. Он встал с кресла и потянулся, сцепив руки над головой. — С последнего его выхода на связь — ничего полезного. Никаких «пальчиков» — только буквы, вырезанные из газет и наклеенные на почтовую бумагу. И теперь мы только сидим и ждем его следующего письмеца! Все, что у нас есть, — это то, что все записки были состряпаны одним и тем же человеком, который, возможно, и есть этот чертов мистер Эдвардс. Уж не знаю. Мы как будто бродим кругами.

Анне было немного досадно, потому что она считала, что очень даже неплохо отработала сегодняшний день. Однако, ничего не возражая, она молча сидела с блокнотом в руке.

— Сколько она платила в гостинице? — спросил Ленгтон.

Анна перелистнула страницу и посмотрела на шефа:

— Почти столько же, сколько отдавала Шерон. Но там она добывала деньги… не самым достойным образом. Да и переехав, делала то же самое.

— Они обе спали с мужиками за деньги — Шерон сама мне призналась, — резко сказал Ленгтон.

— Время от времени — да, но не регулярно. На протяжении шести месяцев она оплачивала аренду, бывала в обществе, назначала свидания с высоким темноволосым мужчиной и как-никак держалась за работу в стоматологической клинике.

— Да, да, мы все это знаем, — прервал ее Ленгтон, покрутив рукой, точно регулировщик. — Но хоть ты тресни, я не понимаю, что это нам дает, Тревис?!

— Что ей платил любовник. За что конкретно он ей платил — не знаю. Возможно, за интимные отношения. Но Шерон утверждала, что Луиза несколько раз предлагала ей наркотики — кокаин — и нередко из-за чего-то расстраивалась.

— Но что это нам дает?! — хлопнул Ленгтон ладонью по столу.

— Господи! Это дает нам еще больше сведений о подозреваемом! — огрызнулась Анна.

Ленгтон скривился:

— Если ты не в курсе, за две прошедшие недели мы так и не нашли никакой ниточки к тому, что ж это за фрукт такой — наш подозреваемый. Мы говорим, что он, должно быть, внешне похож на убийцу Черной Орхидеи, но ведь он может и не быть на него похож. У нас до сих пор нет положительного результата идентификации и нет — что еще более важно! — ни одного мало-мальского свидетельства против так называемого любовника Луизы Пеннел. У нас нет даже никаких доказательств, что он вообще ее трахал или что именно он разместил объявление в «Таймс». Мы в полной заднице, если хотите знать!

Анну и Льюиса спас Баролли, который постучал в дверь и просунул голову в кабинет:

— Хорошие новости! Изучили материалы видеонаблюдения из «Стрингфеллоу». Всего пятнадцать часов тягомотины, но зато нашли эту девицу на экране.

Ленгтон с облегчением раскинул руки:

— Идем же!

Ленгтон и Анна сидели в центре комнаты, Льюис поместился в отдалении. В помещении было тихо, свет выключили. Баролли стоял перед экраном с карандашом в руке. Когда начали просматривать видеозапись, он сделал знак Льюису нажать на паузу.

— Итак, тут мы видим ее первый раз. Она входит в клуб — вон справа, с самого края. Таймер не работал, но из показаний Шерон мы установили, что это около десяти часов. То есть вскоре после того, как они приехали.

Льюис пустил запись дальше, и Луиза Пеннел вошла в кадр: она казалась гораздо красивее, чем на любых фотографиях. На ней были сильно декольтированный топ с блестками и джинсовая мини-юбка — то и другое вроде бы из гардероба Шерон. У Луизы оказались длинные стройные ноги, и она носила босоножки на очень высоких каблуках, делавшие ее еще выше. В волосах у нее виднелся цветок, лицо было густо накрашено. Раздражало то, что перед ней все время мельтешили люди, закрывая девушку от камеры, — в особенности Шерон, как нарочно, без конца ее загораживала.