Трилогия о королевском убийце - Хобб Робин - Страница 92

И все-таки другая часть меня беспокоилась о том, что Верити подумает о своей невесте. Каждому, кто достаточно общался с ним, было известно, какие женщины ему нравятся. Девушки, которым он улыбался, обычно были маленькими, круглыми, темноволосыми, часто кудрявыми, с детским смехом и крошечными мягкими руками. Что он подумает об этой высокой светлой женщине, которая одевается просто, как служанка, и утверждает, что очень любит ухаживать за своими садами? По мере течения нашей беседы я выяснил, что принцесса говорит об особенностях соколиной охоты и выращивании лошадей так же свободно, как любой егерь. А когда я спросил о ее увлечениях, последовал рассказ о маленькой кузнице и инструментах для обработки металла, и Кетриккен приподняла волосы, чтобы показать серьги, которые сделала сама. Тонко выкованные серебряные лепестки цветка обхватывали крошечный драгоценный камень, как каплю росы. Я говорил когда-то Молли, что Верити заслуживает знающей и деятельной жены, но теперь думал, не станет ли она его обманывать? Он будет уважать ее, в этом я не сомневался, однако что есть уважение между королем и его королевой?

Но я решил, что не стоит ломать над этим голову, а лучше сдержать мое слово Верити. Я спросил ее, много ли Регал рассказывал о ее будущем муже, и она внезапно затихла. Я чувствовал, что мой вопрос смутил ее. Все же она ответила, что знает, что он будущий король и должен решать множество задач, стоящих перед ним и его государством. Регал предупредил ее, что Верити гораздо старше ее, он простой откровенный человек, который может не очень-то интересоваться ею. Регал обещал всегда находиться при ней, помогая вжиться в новый для нее мир, и делать все возможное, чтобы ей не было одиноко при дворе. Так что она подготовлена…

— Сколько вам лет? — порывисто спросил я.

— Восемнадцать. — Кетриккен улыбнулась, увидев изумление на моем лице. — Из-за того, что я высокая, ваши люди обычно думают, что я гораздо старше, — доверительно сказала она.

— Что ж, тогда вы моложе Верити. Но не так сильно, как это иногда бывает между мужем и женой. Ему будет тридцать три этой весной.

— Я думала, он гораздо старше, — удивилась она. — Регал объяснял, что у них только отец общий.

— Это правда, что Чивэл и Верити — сыновья первой королевы Шрюда. Но между ними не такая уж большая разница. А Верити, когда он не обременен государственными делами, не такой угрюмый и суровый, как вы могли бы подумать. Он любит посмеяться и ценит хорошую шутку.

Она посмотрела на меня искоса, как бы проверяя, не пытаюсь ли я изобразить Верити лучше, чем он того заслуживает.

— Это правда, принцесса. Я видел, что он смеется как ребенок на кукольных представлениях во время праздника Встречи Весны. И когда все собираются у яблочного пресса, чтобы делать вино из паданцев, он не остается в стороне. Но самым большим удовольствием для принца Верити всегда была охота. У него есть волкодав Леон, которого он любит больше, чем некоторые мужчины своих сыновей.

— Но, — решила вмешаться Кетриккен, — это ведь раньше он был таким? Потому что Регал говорит о нем как о человеке, выглядящем старше своих лет, согнувшемся под бременем заботы о народе.

— Согнут, как дерево под снегом, которое выпрямляется с приходом весны. Последнее, о чем он попросил меня перед отъездом, принцесса, это хорошо говорить вам о нем.

Она быстро опустила глаза, как бы пытаясь скрыть от меня, что у нее внезапно отлегло от сердца.

— Когда я слушаю вас, мне он представляется совсем другим. — Она помолчала и потом плотно сжала губы, запрещая себе задать вопрос, который я все равно услышал.

— Я всегда видел в нем доброго человека. Настолько доброго, насколько может быть добрым человек, облеченный такой ответственностью. Он исполняет свой долг очень серьезно и не станет увиливать от нужд народа. Вот что послужило причиной того, что он не смог приехать сюда, к вам. Он ведет бой с пиратами красных кораблей и не может делать это отсюда. Он поступается личными интересами, чтобы выполнить долг принца. Не из-за душевного холода или отсутствия жизни в нем самом.

Она снова странно посмотрела на меня, сдерживая улыбку, как будто то, что я говорил ей, было сладчайшей лестью, словами, которым принцесса не могла верить.

— Он выше меня, но ненамного. Волосы у него очень темные, так же как и борода, когда он ее отращивает. Глаза его тоже темные, но когда он чем-то возбужден, они сияют. Это правда, что сейчас в его волосах появилась седина, которой вы не нашли бы год назад. Также правда, что работа лишает его солнца и воздуха, так что швы его рубашек больше не лопаются на плечах. Но мой дядя настоящий мужчина, и я верю, что, когда красные корабли будут отогнаны от наших берегов, он снова будет скакать верхом, кричать и охотиться со своей собакой.

— Вы даете мне надежду, — пробормотала она и потом выпрямилась, как будто проявила какую-то слабость. Серьезно глядя на меня, она спросила: — Почему Регал не говорит так о брате? Я думала, что еду к старику с дрожащими руками, настолько обремененному обязанностями, что жена будет для него только еще одной из них.

— Может быть, он… — начал я и не смог придумать никакого изящного способа сказать, что Регал часто искажает истину к своей выгоде. Клянусь жизнью, я не мог себе представить, какой цели он собирался достичь, представляя Верити таким отвратительным.

— Может быть, он… был… не совсем честен, говоря и о других вещах? — внезапно предположила Кетриккен. Видимо, что-то тревожило ее. Она набрала в грудь воздуха и внезапно стала более откровенной. — Как-то вечером мы обедали у меня в комнате, и Регал, возможно, немного чересчур выпил. Он рассказывал о вас всякие истории, говорил, что вы были мрачным, испорченным ребенком. Слишком амбициозным для своего положения, но с тех пор как король сделал вас отравителем, вы, видимо, довольны своей участью. Он сказал, что такая работа подходит вам, поскольку даже мальчиком вы любили подслушивать и подсматривать и выполняли разные тайные поручения. Так вот, я говорю это не для того, чтобы уколоть вас. Просто хочу, чтобы вы знали, что я раньше думала о вас. А на следующий день Регал умолял меня поверить, что всему виной были винные пары и он вовсе не был откровенен со мной. Но одна вещь, которую он сказал в ту ночь, была для меня слишком страшной, чтобы совсем забыть о ней. Он сказал, что если король пошлет сюда тебя или леди Тайм, так это для того, чтобы отравить моего брата, и тогда я стала бы единственной наследницей Горного Королевства.

— Вы говорите слишком быстро, — мягко упрекнул я ее, надеясь, что моя улыбка не выгладит такой дрожащей и слабой, каким я себя внезапно почувствовал. — Я не понял того, что вы сказали.

Я отчаянно силился придумать, что ответить. Даже будучи совершенным лжецом, я находил такое прямое столкновение неловким.

— Простите. Но вы говорите на нашем языке так хорошо, почти как будто выросли здесь, как будто просто вспоминаете его, а не учите заново. Я постараюсь говорить медленнее. Несколько недель… нет, это было больше месяца тому назад, Регал пришел ко мне. Он спросил, может ли он пообедать со мной, чтобы мы могли узнать друг друга получше и…

— Кетриккен! — Это Руриск звал нас с дорожки, приближаясь к нам. — Регал просит, чтобы ты пришла и поприветствовала лордов и леди, которые проделали такой долгий путь, чтобы увидеть твою свадьбу.

Вслед за ним спешила Джонки, и, когда вторая волна головокружения настигла меня, мне показалось, что она выглядит подозрительно осведомленной, и я задумался, что предпринял бы Чейд, если бы кто-нибудь послал отравителя ко двору короля Шрюда, чтобы устранить Верити. Слишком очевидно.

— Возможно, — внезапно предложила Джонки. — Фитц Чивэл захочет, чтобы ему сейчас показали Голубые фонтаны. Литресс сказала, что с удовольствием отвела бы его.

— Может быть, немного позже, — выдавил я из себя. Я внезапно почувствовал себя уставшим. — Думаю, мне лучше поискать мою комнату.

Никто из них не выглядел удивленным.