Ангелотворец - Лэкберг Камилла - Страница 63

Сглотнув, старик достал детскую одежду Эббы из коробки.

— Йоста, — прервал его воспоминания голос Патрика.

Флюгаре дернулся и повернулся к двери с ползунками в руках.

— Откуда ты знал адрес родителей Эббы в Гётеборге? — спросил Хедстрём.

Йоста попытался придумать объяснение, но ему не пришло в голову ничего правдоподобного. Тогда он вздохнул и признался:

— Это я посылал открытки.

— «Й»… — произнес его коллега. — И как это я раньше не догадался?

— Мне следовало рассказать. Я хотел, но… — прошептал Йоста. — Но я только посылал открытки Эббе на день рождения; последняя, с угрозами, была не от меня.

— Это понятно. Я много думал об этой открытке. Она слишком отличалась от остальных.

— Да и почерк подделали плохо, — признал Флюгаре, откладывая ползунки в сторону.

— Твои каракули разве подделаешь…

Йоста улыбнулся. Он ожидал от Патрика злости, но тот, судя по всему, не сердился, что было даже удивительно.

— Я знаю, что для тебя это особое дело, — сказал Патрик, словно читая мысли пожилого полицейского.

— Я не могу допустить, чтобы с ней что-нибудь случилось, — сказал тот, возвращаясь к коробке.

Хедстрём все не уходил, и тогда Йоста снова повернулся к коллеге:

— Если Аннели жива, это меняет все. Или если она выжила тогда на острове. Ты позвонил Леону и предупредил, что мы хотим с ним поговорить?

— Нет, я хочу застать его врасплох. Так больше шансов его разговорить, — ответил Патрик. Потом он замолчал, не зная, продолжать или нет, но спустя некоторое время добавил: — Думаю, я знаю, кто послал последнюю открытку… Это лишь подозрение, но я попросил Турбьёрна все проверить. Не знаю, когда придет ответ, и пока не хочу ничего говорить. Но потом все расскажу — обещаю.

— Хорошо, — ответил Флюгаре, возвращаясь к коробке. Он чувствовал, что среди вещей есть что-то, что нужно изучить поподробнее, и не мог успокоиться, пока не поймет, что это.

Ребекка не сможет его понять, но Йозеф все равно оставил ей письмо. По крайней мере, она будет знать, что он благодарен ей за годы, проведенные вместе, и что он ее любит. Только сейчас к нему пришло осознание того, что он пожертвовал детьми и женой ради мечты. Боль и стыд ослепили его, не давая увидеть самого главного. Но, несмотря на это, они оставались рядом. Он отправил письма и детям тоже. В них Йозеф ничего не объяснял: только прощался и писал, какие ожидания на них возлагает. Они не должны забывать о том, какая на них лежит ответственность, даже когда его не будет рядом, чтобы напомнить.

Йозеф медленно съел свое обеденное яйцо, сваренное в течение ровно восьми минут. В первые годы брака Ребекка относилась небрежно к его вкусам. Иногда она варила яйца семь минут, иногда девять. Но позднее она наловчилась. Эта женщина была верной и послушной женой. Родители Йозефа ее обожали. Но вот с детьми она была слишком мягкой, что всегда тревожило Мейера. Детей, даже взрослых, нужно держать в ежовых рукавицах. Ребекка на это неспособна. Не будет она заботиться и о сохранении их еврейского наследия. Но у него нет другого выбора. Он не может позволить, чтобы его позор помешал им идти по жизни с высоко поднятой головой. Ради их будущего отец пожертвует собой. В минуты слабости его посещали мысли о мести, но Йозеф отгонял их. По опыту он знал, что в мести нет ничего хорошего: она все только усложняет. Доев яйцо, Мейер аккуратно вытер губы и встал из-за стола. Выйдя из дома в последний раз, он не обернулся.

Анну разбудил звук тяжелой двери. Сонная, она сощурила глаза в темноте. Где она? Виски пульсировали от боли. Ей стоило больших трудов сесть на полу. Анна обнаружила, что завернута в одну лишь тонкую простыню и что в помещении очень холодно. Она обхватила себя руками, ощущая холодный ужас.

Мортен. Это было последнее, что она помнила. Они лежали в его кровати. Его и Эббы. Они выпили вина. И ее охватило желание. Эти недавние события были свежи в памяти, но Анне не хотелось их вспоминать. Однако перед глазами все равно стояло обнаженное тело Старка. Они лежали в постели в спальне, залитой лунным светом, а потом наступила темнота.

— Эй, кто-нибудь! — крикнула женщина в сторону двери, но ответа не последовало. Происходящее казалось Анне нереальным, будто она попала в другой мир, как Алиса в Зазеркалье. — Эй! — повторила она и попыталась встать, но ноги не слушались.

Внезапно дверь открылась, в нее что-то швырнули и снова захлопнули. Комната погрузилась в темноту. Анна поняла, что должна выяснить, что это, и подползла ближе. Пол был ледяным. Пальцы окоченели, а колени оцарапал бетон. Наконец Анна коснулась ткани. Она сунула руку глубже и вздрогнула, дотронувшись до человеческой кожи. Ощупав лицо этого человека, она поняла, что его глаза были закрыты. Дыхания она не уловила, но тело было теплым. Анна нащупала пальцами пульс: он присутствовал, но очень слабый. Действуя инстинктивно, она зажала незнакомцу нос и одновременно потянула его голову назад, накрыв его раскрытый рот своим. По длинным волосам и запаху она поняла, что перед ней женщина.

Начав делать искусственное дыхание, Анна гадала, где уже чувствовала этот запах. Ей не удалось потом вспомнить, сколько времени у нее ушло на попытки вернуть женщину к жизни. Она продолжала вдыхать воздух ей в рот и одновременно массировать грудь. Правильно ли она действует, Анна не знала: она всего один раз видела, как это делается, по телевизору. Оставалось только надеяться, что та сцена из сериала соответствовала действительности.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем женщина кашлянула. Ее начало тошнить, и Анна, положив ее на бок, принялась гладить ее по волосам. Откашлявшись, женщина сделала вдох и тонким голосом спросила:

— Где я?

— Эбба, это ты? — узнала ее Анна. — Тут так темно, что я ничего не вижу и не знаю, где мы.

— Анна? Я думала, что ослепла!

— Нет, ты не ослепла. Просто тут очень темно.

Эбба хотела сказать что-то еще, но снова закашлялась. Анна продолжила гладить ее по голове, пока фру Старк не дала понять, что хочет присесть. Подруга помогла ей.

— Я тоже не знаю, где мы, — произнесла Эбба.

— А как мы сюда попали? — Вопрос был риторическим, и Анна не рассчитывала на ответ.

Эбба долго молчала, но потом тихо ответила:

— Мортен.

— Что Мортен?

У Анны перед глазами промелькнули картины прошлой ночи. Ее затошнило от стыда и страха, и она с трудом сглотнула.

— Он… — кашлянула Эбба. — Он пытался задушить меня.

— Задушить? — недоуменно повторила Анна, хотя слова были ей понятны. Она чувствовала, что со Старком что-то не так, как животные в стае чувствуют, когда один из них болен. Но это только усиливало влечение к нему. В нем было что-то опасное… Да, вчера Анна нашла в Мортене Лукаса. Ее снова, как когда-то, привлек риск. Анну затрясло.

— Боже, как здесь холодно… Где он мог нас запереть? — спросила Эбба.

— Он же нас выпустит? — жалобно спросила ее подруга с сомнением в голосе.

— Он изменился. Был совсем другим человеком. Он… — Эбба заплакала. — Он сказал, что я убила Винсента, нашего сына.

Не говоря ни слова, Анна обняла ее и положила ее голову себе на плечо.

— Как это произошло? — спросила она.

Эбба не могла ответить из-за рыданий. Только немного успокоившись, она поведала:

— Это было в декабре. У нас было много дел. Мортен работал на стройках, я тоже трудилась допоздна. Винсент как чувствовал это, постоянно шалил и провоцировал нас. Мы были без сил, — всхлипнула она и вытерла нос о кофту. — Утром нам надо было на работу. Мортен должен был отвезти Винсента в сад, но ему позвонили со стройки и попросили приехать — там были какие-то проблемы. Мортен попросил меня отвезти Винсента, но у меня у самой было важное совещание. Я разозлилась из-за того, что его работа всегда была важнее моей. Мы поругались. И в конце концов Мортен ушел, оставив меня с Винсентом. Я поняла, что шансов попасть на совещание у меня нет. И когда с Винсентом опять случился один из его припадков, я не выдержала и заперлась в туалете. Он колотил в дверь и вопил, но я не открывала. А через пару минут стало тихо. Я решила, что он ушел в свою комнату. Подождала еще пару минут, умылась, успокоилась и вышла.