Офицер - Земляной Андрей Борисович - Страница 52

Бертран Вустер появился ровно в четырнадцать десять и быстро придал картине завершающие штрихи.

— Всё, Глеб. Больше ничего интересного. — Майор повернулся в сторону своего начальника и вздохнул. — Теперь аккуратно дожать Бертрана, и дело, можно сказать, сделано.

— Тебя послушать, так всё просто и легко. — Глеб дернул плечом. — Да пока ты там по крыше ползал да в кабинет пробирался, я чуть не поседел.

— А чего седеть-то? Ни датчиков движения, ни камер наблюдения, даже сигналки на окнах нет. Сплошная пастораль и лепота. — Кирилл нейтрально пожал плечами. — Поехали рапорта писать?

— А здесь одного Пашку оставим? — Глеб с сомнением посмотрел на лейтенанта, отложившего в сторону оперативный журнал и приникшего к окулярам стереотрубы.

— Хочешь ему для компании девочек прислать?

— Вот уж перебьётся. — Глеб рассмеялся и шагнул в прихожую. — Поехали, в самом деле, а то я уже сутки на ногах, а ты и того больше.

Отчёт получился большим. Почти на пять страниц убористого текста. Закончив стучать по клавишам, Кирилл разделил копии и, поставив отметки в секретной части и запечатав отчёт в конверт, отправил в комиссариат.

Телефон негромко клацнул, как он всегда делал перед тем как зазвонить, и выдал громкую трель.

— Новиков у аппарата.

— Товарищ Новиков, секретариат товарища Сталина.

— Слушаю, товарищ Поскрёбышев. — Новиков машинально подобрался.

— Вы приглашены на совещание, посвящённое развитию ракетной техники. В восемнадцать часов.

— Понял, в восемнадцать. — Новиков, не выпуская из рук трубку, посмотрел на часы. Оставалось два часа десять минут, и это было не так чтобы очень много, учитывая высочайшую требовательность Сталина к подготовке вызванных на совещание людей.

Папка «Ракеты» стояла в самом углу его личного хранилища и была довольно тонкой. Что делать: ракеты не танки, и тут одним чертежом не отделаешься.

Проштудировав всё, что у него было, Новиков быстро перекусил в столовой и поехал в Кремль.

Вызванные на совещание уже собрались в приёмной, и Новиков, к стыду своему, никого из присутствующих не узнавал, кроме молодого Королёва, трудившегося в то время в НИИ-3.[128] К удивлению Кирилла, инженеры были почти все в форме, кроме пары человек.

— Проходите, товарищи. — Поскрёбышев кивнул Новикову, и Кирилл вошёл вслед за инженерами.

— Здравствуйте, товарищи, — Сталин сделал приветствующий жест здоровой рукой. — Садитесь.

Подождав пока все сядут, Сталин прошёлся по кабинету, держа в руке незажженную трубку.

— Я ознакомился с документами, которые предоставили руководство Реактивного института и ведущие инженеры. У всех у вас различное видение перспектив этого вида вооружения, и мне хотелось бы сейчас выслушать аргументы всех сторон. Начинайте, товарищ Глушко.

Далее выступали Королёв, Лангемак и другие патриархи ракетной техники, а Кирилл понимал, что, по сути, противоречий между ними нет, а есть лишь желание хоть как-то продвинуть собственную тематику и крошечный бюджет. Собственно, за него, за бюджет, и шла война, выплескивавшаяся анонимками и доносами друг на друга.

— А вы, товарищ Новиков, что скажете?

Кирилл встал.

— Считаю, что товарищи просто немного запутались из-за обилия открывшихся для них перспектив и озлобились из-за отсутствия нормального обеспечения. Товарищ Королёв считает, что нужно делать жидкостные ракеты, и отчасти он прав, так как показатели удельной тяги у двигателей такого типа действительно неплохие. Другие видят будущее за твёрдотопливными двигателями, а третьи вообще пробивают пульсирующие воздушно-реактивные.

— И где же истина? — Вождь улыбнулся.

— Как всегда, товарищ Сталин, посередине. — Новиков тоже улыбнулся. — Ну, где на передовой есть возможность заправлять двигатель жидким кислородом? Да и квалификация техников такова, что вероятность ошибки возрастает многократно. Поэтому для армии — только то, что не требовательно к условиям хранения и эксплуатации. А вообще, товарищи, мы, кажется, вовсе не с того начали. Нужно сначала определиться, какие виды вооружения нужны армии, а потом сконцентрировать усилия и ресурсы на достижении поставленных задач.

— И какими же вы их видите? — несколько сварливо сказал начальник ракетного НИИ Иван Терентьевич Клейменов.

— Первое и самое важное — ракетная установка залпового огня. Дешёвая, массовая, неуправляемая ракета с осколочно-фугасной боевой частью, запускаемая с направляющих на автомобильном шасси. Масса не более тридцати килограммов, боевая часть — три — пять килограммов. Инициация запуска электрическая, взрыватель контактный, боевая часть осколочно-фугасная. Второе и тоже очень важное направление — тяжёлая ракета. Или скорее, управляемый беспилотный реактивный самолёт с боевой нагрузкой порядка тонны и скоростью порядка тысячи километров в час. Его целью могут быть крупные корабли, центры управления, компактные цели типа колонны бронетехники, объекты, защищённые большим количеством средств противовоздушной обороны, и другие сложные точечные цели. Ну и третье — противотанковая реактивная граната. Управляемый реактивный снаряд индивидуального применения, имеющий высокую скорость и точность.

— Простите, а как же пороховые ускорители и реактивные самолёты?

— Ну сколько там топлива у такого самолёта? — Новиков пожал плечами. — На десять минут полёта? Это значит в лучшем случае перехват лишь одной цели. А пороховые ускорители, если понадобится, мы сделаем из тех же реактивных снарядов залповой системы. Минус боевая часть, плюс конструкция сброса.

Возникший было шум и перебранку инженеров прервал Сталин:

— Спасибо, товарищ Новиков. — Сталин прошёлся вдоль стола и, задумавшись, подошёл к своему рабочему месту и раскурил наконец трубку. — Есть мнение, что концентрация усилий ведущих инженеров не только поможет делу, но и будет способствовать уменьшению количества конфликтов. На вас, товарищ Клейменов, ложится реорганизация института в соответствии с новыми требованиями, а на вас, товарищ Новиков, курирование научно-исследовательских работ по линии ЦК партии и НКВД.

Когда инженеры-ракетчики вышли из кабинета, Новиков привлёк внимание Клейменова:

— Иван Терентьевич, я предлагаю сейчас всем вместе поехать в какой-нибудь тихий ресторан и спокойно поговорить. Расходы я беру на себя, а уговоры товарищей инженеров я прошу провести вас.

Несмотря на улыбку и предельно мирный тон, Клейменов поежился, словно под холодным ветром.

— Конечно, товарищ Новиков. Сейчас организуем.

С большим трудом Новикову удалось растопить лёд недоверия между собой и влюблёнными в свое дело ракетчиками. Больше всего помог Борис Павлович Асеев, приглашённый на эту встречу и отрекомендовавший Новикова как крупного учёного, под руководством которого ведутся несколько передовых разработок в области обороны.

А в конце вечера Кирилл отозвал Сергея Павловича Королёва и, перекинувшись парой вводных фраз, сказал:

— Сергей Павлович, я понимаю, что для вас вся эта тематика — крылатые ракеты, реактивная артиллерия и прочее — просто неинтересна. Но во-первых, вы сможете отработать многие технологии, которые потом пригодятся, а во-вторых, если всё будет в порядке, после большой войны я лично пойду к Сталину и попрошу для вас персональное конструкторское бюро, которое будет заниматься тяжёлой ракетой орбитального класса. Для вас, для товарища Глушко и ещё некоторых товарищей. Космос как цель человечества тоже стоит в списке наших задач, но к сожалению, сейчас нам нужно оружие, иначе сами понимаете, в космос будут летать только фашисты во главе со своим фон Брауном.

Так у Кирилла добавилось ещё одно подопечное хозяйство к уже имевшимся двум — НИИ связи РККА и Государственному оптическому институту. И если первые два уже тесно сотрудничали в различных сферах, ракетчиков к этому ещё нужно было приучать. Хотя определённые подвижки были. Например, советским инженерам, без всякой помощи из будущего, удалось разработать на примитивной базе устройство наведения ракет по световому лучу и даже крылатую ракету. А первые образцы ракет вообще создавались в двадцатых годах на чистом энтузиазме без серьёзной поддержки государства, которое тогда только-только вышло из гражданской войны.