Офицер - Земляной Андрей Борисович - Страница 50

Погрузив шесть тонн денег на борт, группа наконец покинула гостеприимную Англию и направилась в открытое море.

Через пять часов, когда берега уже давно скрылись за горизонтом, над головами раздался гул моторов и прямо на поверхность моря стал садиться огромный шестивинтовой самолёт Ант-27.

На зыбкой волне с погрузочными работами пришлось повозиться почти два часа, но солнце ещё не село, когда тяжёлая машина оторвалась от воды и взяла курс на Россию.

Великобритания, Скотланд-Ярд

А на Острове разгорался скандал невиданных масштабов. Поднятые по тревоге подразделения полиции блокировали все дороги в радиусе ста километров от места преступления и проверяли каждую машину. Лучшие криминалисты рыли носом землю, но улов был совсем незначительный.

На стол главного детектива Службы лондонской полиции, квартировавшей в особняке под названием Скотланд-Ярд, легла обгорелая спичка, вымазанный в глине окурок и крошечный обрывок от упаковки с двумя буквами: «М».

— Что это, Генри? — сэр Чарльз кивнул на предметы, выложенные на столе.

— Кусок обгорелой спички. Найден полицейской собакой в кустах рядом с местом предполагаемого сбора преступников. Окурок, предположительно от сигареты Стар, и кусок упаковки от галет немецкого производства. Буквы «М», видимо, от слова m rz — март. Дата выпуска.

— А не толкают ли нас в нужном направлении, Генри? — сэр Чарльз внимательно посмотрел в глаза своему лучшему сотруднику.

— Исключено, сэр. — Генри Джонсон покачал головой. — Спичка найдена вообще случайно, а для того, чтобы найти окурок и этот клочок бумаги, пришлось перекопать всю поляну и просеять через мелкое сито. Будь там хоть немного менее дотошные сотрудники, мы бы этого не нашли. И ещё, сэр. Один из охранников поезда клянётся, что слышал, как ударившийся об полку грабитель ругнулся на немецком. Тот произнёс ругательство шёпотом, но у служащего оказался очень хороший слух, и слово «шайзе» он расслышал вполне уверенно.

— Значит, немцы, Генри. — Шеф Скотланд-Ярда покачал головой. — Решили поднять своё благосостояние за счёт Британской империи? — Тяжелые кулаки сэра Чарльза скрипнули. — Вот до чего доводит соглашательство с бошами! — Он встал, давая понять, что аудиенция окончена. — Работайте. Если что ещё найдёте, сообщай немедленно.

А операция, так удачно начавшаяся в Англии, только набирала обороты. Морской крейсер Ант-27 сел на волжскую воду возле Костромы, и деньги спец-вагоном отправились сначала в Москву, а потом несколькими рейсами ГВФ были перевезены в Швейцарию. Здесь уже давно шли переговоры о закупке оптического и металлургического оборудования, но дело по разным причинам постоянно тормозилось.

Переговоры под видом австралийского предпринимателя вёл сотрудник НКВД и, когда прибыли Новиков с Кузнецовым, уже отчаялся подписать контракт.

Два пожилых господина вошли в комнату, где шли переговоры, и, не спрашивая разрешения, сели в уже поставленные кресла.

— Хочу представить вам, господин Гофман, старших партнёров моего предприятия господина Рюгера и господина Валлетайна.

Пётр Капустин, представив новых участников переговоров, сел и вопросительно посмотрел на Новикова.

— Я так понимаю, всё дело в цене, — Рюгер-Новиков внимательно посмотрел на немецкого фабриканта и сложил руки на серебряном набалдашнике трости. — Десять миллионов долларов кажутся мне несколько завышенной ценой, но я готов заплатить эти деньги. И, — Кирилл поднял руку с зажатой в ней лайковой перчаткой, — и я хочу увеличить заказ. Соответственно увеличив и стоимость контракта.

— Но… — Эрнст Гофман, представлявший компанию Carl-Zeiss-Stiftung[125] замялся, но в его голове уже закружился завораживающий хоровод шестизначных цифр.

— Можете поставить не новое, но свежее и вполне работоспособное оборудование, — одной фразой Новиков разрешил все сомнения промышленника. И добавил так, что у Гофмана рука сама потянулась к карману, где была ручка: — Плачу наличными.

И лишь когда Эрнст увидел комнату с лежащими вповалку денежными мешками с логотипом Первого Национального банка США и открыл ближайший, его пробил лёгкий озноб. Все газеты уже неделю обсуждали грандиозное ограбление почтового поезда Глазго — Лондон, где было украдено более шести миллионов фунтов, ветхих и грязных купюр мелкого достоинства. Но он быстро успокоил себя тем, что это были только его догадки, которые сейчас совершенно не нужны. Доход от сделки превышал два миллиона долларов, и за такие деньги можно и нужно просто поверить джентльменам на слово.

Таким образом, уже через неделю зафрахтованный корабль грузился в Гамбурге станками и оборудованием, а деньги через надёжных людей перетекли в один из швейцарских банков, никогда не задававших неудобные вопросы крупным вкладчикам.

Для выполнения контракта даже пришлось снять часть рабочего оборудования на двух фабриках, но руководство Carl-Zeiss было уверено, что новые станки они купят легко и быстро.

А корабль, вышедший из немецкого порта, через пять суток пути сменил название и курс и, пройдя кружным маршрутом, встал под разгрузку в Ленинграде.

Оптическое оборудование сразу передали на Государственный оптико-механический завод в Ленинграде и в ГОИ[126] для модернизации опытно-промышленного производства, так как свободных специалистов в Советской России пока просто не было. Зато теперь Новиков получал полное моральное право требовать от учёных и производственников выполнения заказов армии, НКВД и Осинфбюро, в частности. Хотя оптики и так работали с полной отдачей.

Новые прицелы, приборы наблюдения и даже научное оборудование заметно прибавили в качестве и количестве, полностью закрыв дефицит по этому направлению.

Кроме того, часть оборудования попала в опекаемый Новиковым НИИ связи РККА, и созданный специально под этот проект отдел начал работу над советским магнитофоном, взяв, правда, в качестве начальной точки немецкий «Магнетофон-К1» и информацию о магнитофонах и их устройстве, рассказанную Кириллом.

Параллельно шла работа по посольству Великобритании и полковнику Уинтерсэнду. Для начала Новиков на своём планшете в программе-фоторедакторе изготовил три подделки, где была запечатлена беседа покойного уже комиссара 1-го ранга внудел Агранова и самого полковника, а также встречи Уинтерсэнда с другими персонажами; переснял результат прямо с экрана на фотоаппарат и сделал несколько отпечатков.

Необходимое для работы вещество было уже изготовлено Георгием Моисеевичем, и дело было за малым.

В ресторан он на этот раз пошёл только с Верой, потому как Надя всё ещё не оправилась от ранения, полученного в Тифлисе.

Бертран Вустер появился через пятьдесят три минуты, что могло говорить о том, что он добирался от своей квартиры или получал дополнительные инструкции от руководства.

Встретились они словно старые знакомые, и когда Вера отошла в дамскую комнату, Новиков, широко улыбнувшись, кивнул англичанину:

— Давайте, Бертран. Рассказывайте, что у вас нового. Как поживает полковник Уинтерсэнд?

— А почему вы вдруг спрашиваете о мистере Уинтерсэнде? — Вустер слегка дёрнул щекой, явно не желая обсуждать эту тему.

— Да тут у меня появились кое-какие документы. Очень интересные. Смотреть будете здесь?

— Да, пожалуйста.

Секретарь посольства открыл поданный ему конверт и вгляделся в фотографии.

— Конечно, возможно, что полковник вёл тонкую игру, и Генрих Саулович его конфидент. Но вот что странно, — Кирилл плеснул себе и гостю ещё коньяка, — в наших документах я не обнаружил никаких докладов о встрече, хотя о подобных контактах обязан докладывать даже комиссар первого ранга. И знаете, Бертран, почему-то мне кажется, что и у вас ничего такого мы не найдём. Полагаю, что интерес этих двух людей был взаимный и имел финансовую подоплёку. Возможно, золото, возможно — торговля секретами третьих стран, а скорее всего, просто обмен информацией для имитации успехов на ниве разведки.