Пусть ты умрешь - Джеймс Питер - Страница 5

Они заканчивали вторую лунку – ее снова выиграл капитан, – когда запах жареного мяса заметно усилился.

– Похоже, у кого-то барбекю, – сказал Боб Сэнсом. – Свиная отбивная… Лучше свиной отбивной на гриле ничего и быть не может!

– Кое-что есть, – не согласился Энтони Масколо. – Попробуй говяжий стейк на косточке – розовый внутри и обугленный снаружи… Вот это и есть лучшее!

Терри Хейнс, отставной биржевой аналитик, нахмурился и посмотрел на часы:

– Да рано еще! Кто, черт возьми, разводит барбекю в половине девятого утра? Да и закусочная, по-моему, еще не открылась.

В турнирные дни перед десятой лункой открывалась палатка, где продавали хот-доги, бутерброды с беконом и напитки.

– Нет, – подтвердил Энтони Масколо.

– Только бы не те чертовы туристы! – проворчал Джерри Марш, отставной солиситор.

Летом у них пару раз возникали проблемы с юными отдыхающими, незаконно ставившими палатки на территории клуба, но те не спорили и без возражений уходили.

От второй лунки Энтони Масколо шел первым, но снова отвлекся на запах, и удар не получился – мяч ушел вправо, в густые заросли, где даже найти его было задачей непростой, а уж о том, чтобы сыграть, не могло быть и речи.

Он подождал, пока пройдут другие, и сыграл временным, опять не лучшим образом, но не так плохо, как в первый раз. Мяч остановился в нескольких ярдах от деревьев.

– Чтоб тебя! – выругался под нос Масколо и отправился на поиски первого мяча. Партнеры – все они сыграли прилично и вышли на фэйрвей – составили ему компанию.

Достав из сумки восьмой айрон, Масколо полез в чащу, прокладывая путь между высохшей крапивой, высматривая блеск белых ямочек, которые могли оказаться его мячом. Запах жареной свинины сделался здесь почему-то еще сильнее. Раздвинув клюшкой ветки, он попытался представить, куда мог улететь мяч, обо что удариться и в какую сторону отскочить. Надежда, однако, сменилась досадой – впереди, на другой стороне, виднелась глубокая канава.

Вот же незадача. Если мяч попал туда, добраться до него шансов нет, и тогда придется играть временным, а значит, следующий удар будет уже третьим. Рассчитывать на пар на этой лунке уже не приходится.

– Нет, правда, у меня от этого запаха аппетит разыгрался! – сказал Боб Сэнсом. – Я сегодня не завтракал – худею, а теперь просто слюнки текут! Галлюцинации начинаются – жаркое с хрустящей корочкой…

– Тебе повезло, у меня в сумке банка яблочного соуса! – пошутил Джерри Марш.

– А у меня картошечка с подливкой! – подхватил Терри Хейнс.

Энтони Масколо все же пробился через кусты ежевики к краю канавы и с тяжелым сердцем заглянул в нее, ожидая обнаружить мяч на дне, в мутной жиже.

Но увидел он кое-что другое.

– Господи!

Примеру партнера последовал и подошедший Джерри Марш. Увидев то же, что и Масколо, он отвернулся, мертвенно побледнев, а пару секунд спустя изрыгнул собственный завтрак на свои же двухцветные туфли.

– Боже, – пробормотал, пятясь и дрожа, белый как полотно Терри Хейнс. – О боже!

Уж так устроен человеческий мозг, что, когда Энтони Масколо достал мобильный и стал набирать 999, в голове его крутились примерно такие мысли: Эге, а ведь раунд мы сегодня не доиграем, так что и насчет этой треклятой лунки можно не переживать! Весь ужас открывшейся картины дошел до него вместе с вонью от блевотины Джерри Марша. Секунду-другую он еще смотрел в канаву, будучи не в силах отвести взгляд, потом, потрясенный до основания, отступил.

– Служба экстренной помощи, – произнес бесплотный голос. – Вам кого?

Голос шел из телефона.

Кого? Он и сам не знал.

– Пожарных. Скорую помощь. Полицию.

Телефон выскользнул из пальцев и упал в куст. Масколо отвернулся. Голова шла кругом. Он пошатнулся и, чтобы не упасть, ухватился за деревце.

9

Четверг, утро, 24 октября

Детектив-суперинтендент Рой Грейс сидел в своем кабинете на третьем этаже Суссекс-Хауса, где разместились департамент насильственных преступлений и юстиции и отдел тяжких преступлений по Суррею и Суссексу, и допивал часовой давности кофе, температура которого колебалась где-то между «тепловатый» и «чуть теплый». На столе лежали несколько стопок бумаг, а в корзине «входящие» около шестидесяти писем, с которыми он и разбирался, начиная с семи утра и невзирая на усталость и синдром «детского мозга».

Его сын Ной, которому было уже почти четыре месяца, никак не хотел понять, что родителям по ночам нужно отдыхать. Впрочем, Грейс и не возражал – его до сих пор переполняла радость отцовства. И все же ночь хорошего, безмятежного сна была бы нелишней, думал он. К счастью, скоро у них с Клио таких ночей будет целых четыре!

Ровно через десять дней, в следующую субботу, они официально поженятся. Изначально это событие, отложенное затем из-за юридических трудностей с признанием умершей его давно исчезнувшей жены, Сэнди, планировалось провести в сельской церкви, в деревне, где жили родители Клио, но потом выбор пал на симпатичную церковь в Роттингдине, прибрежном поселке у самой восточной оконечности Брайтона. Причиной переноса стал тамошний викарий отец Мартин, с которым они оба встречались несколько раз по работе и к которому относились с большой теплотой.

А затем, в понедельник, у молодоженов начинался короткий медовый месяц и – сюрприз для Клио – четыре ночи в Венеции. Пару раз, давно, она упоминала, что всегда хотела посетить этот город. Теперь Грейс с нетерпением ждал возможности побыть с ней вдвоем, хотя и знал, что будет жутко скучать по Ною… но не по недосыпанию.

И все же, при всей любви к Клио, радость омрачала темная тень прошлого. Сэнди. Покоя не давало затаенное чувство вины, страх, что, может быть, в то время, как он живет своей и даже более счастливой, чем раньше, жизнью, Сэнди до сих пор страдает в руках какого-нибудь похитившего ее и держащего в заточении маньяка или умерла ужасной смертью. Грейс старательно гнал эти мысли, зная, что сделал за минувшее десятилетие все возможное, чтобы найти ее. Вот и теперь он усилием воли заставил себя сосредоточиться на работе.

Одну стопку бумаг, самую маленькую и наименее важную, его новая секретарша пометила желтой наклейкой с собственноручной надписью «Регби». Грейс исполнял обязанности президента и секретаря полицейского клуба регби, и несколько ожидаемых в скором времени событий требовали его внимания. Другая стопка, также помеченная наклейкой, состояла из запросов и требований, поступивших от Николы Ройгард, недавно назначенной на должность комиссара по делам полиции и борьбе с преступностью. Будучи вторым по старшинству детективом, Грейс отвечал как за текущую работу, так и за пересмотр «висяков», в чем ему надлежало регулярно перед ней отчитываться. Приятная в общении женщина, она умела быть резкой и ничего не оставляла без внимания.

Третья, самая большая, стопка касалась неотложных бумажных дел, разобраться с которыми ему помогала финансовый следователь Эмили Гейлор, работавшая прежде в департаменте уголовной юстиции. Бумаги эти имели отношение к суду над обвиняемыми по самому свежему из последних дел, операции «Камбала», гнусному ограблению со смертью жертвы, случившемуся в Брайтоне в текущем году.

В блокноте айфона у Грейса хранился резервный список «обязательных дел» с перечнем приглашенных. Количество гостей было ограничено, поэтому, получая от кого-то отказ, они заменяли выбывшего кем-то из «списка ожидающих». Людей, которых ему хотелось бы видеть на своей свадьбе, было так много, что это стало серьезной проблемой. Радостное, по идее, мероприятие оборачивалось большой головной болью.

Вот чего он ждал с нетерпением, так это традиционного покерного вечера, устраиваемого едва ли не каждый четверг на протяжении пятнадцати последних лет с участием нескольких его коллег-полицейских. На этой неделе очередь принимать картежников перешла к нему, и Клио уже готовила закуски и coq au vin[3] для традиционного ужина, делившего игру на две половинки.