Пусть ты умрешь - Джеймс Питер - Страница 17

– Это все только ваши воспоминания, Рэд. Теперь вы в безопасности.

– Да, только я и сейчас чувствую все так остро, словно это вот-вот повторится.

– Знаю. Но теперь все в прошлом. Все закончилось. Вы же это сознаете, да? Расскажите, как все кончилось.

– Приехала полиция. Констебль Споффорд и одна женщина. Разговаривал с ними Брайс. Сказал, что ничего серьезного, обычное недоразумение. Они спросили, подтверждаю ли я это и хочу ли, чтобы он остался. И я подтвердила – да, недоразумение, и да, я хочу, чтобы он остался.

– Понятно. Ослушаться Брайса было бы неблагоразумно, да?

Рэд ответила не сразу.

– Знаете, я сама толком не разобралась. Все перепуталось. – Она пожала плечами. – Я думала, что, может быть, ему недостает только любви. Что если я буду любить его, то смогу как-то изменить.

– Знаете, что говорят, когда двое влюбляются?

– Нет.

– Женщина всегда надеется, что сумеет его изменить. А мужчина всегда надеется, что она навечно такой и останется.

Рэд слабо улыбнулась.

– Поэтому все браки заканчиваются разочарованием?

– Не все. Но многие. – Психолог тоже улыбнулась. – Итак, ген неудачника – эго, не дающее Брайсу идти вперед?

– Эго у него огромное, тут никаких сомнений быть не может. А еще он хороший фокусник и не раз говорил мне, что когда-нибудь прославится по-настоящему, затмит и Дэвида Копперфилда, и Зигфрида с Роем. Причем Брайс и сам в это верил. Когда мы только познакомились, он давал по нескольку представлений в неделю, но потом их становилось все меньше и меньше – думаю, из-за того, что он терпеть не мог, если кто-то не обращал на него должного внимания, а еще срывался, если трюк не срабатывал. И еще он был просто одержим Гудини. Все твердил, что он лучше Гудини. Иногда заставлял меня связывать его и надевать наручники, а потом освобождался от них за несколько минут.

– Заставлял вас связывать его? А вы не хотели?

– Мне это не нравится.

– То есть дело не просто в эскейпологии? Скажите, а всегда ли только вы его связывали, или он тоже связывал вас?

– По большей части связывал он, и меня это сильно пугало. Брайс всегда и все доводил до предела, когда мне начинало казаться, что я уже по-настоящему задыхаюсь.

– Дышите, Рэд, дышите. Сейчас вы в безопасности.

Ей понадобилось несколько секунд, чтобы успокоиться и прийти в себя.

– Мне и сейчас бывает страшно, когда я думаю обо всем, что он со мной делал.

– Знаю. Вы дышите – это помогает.

Рэд сделала пару глубоких вдохов и рассмеялась:

– Как глупо. Я просто вспомнила, а ощущение такое, словно задыхаюсь… как тогда. Надо же!

– Ничего глупого в этом нет.

– Я любила его. Правда. Была от него без ума. Какое-то время даже считала, что его послала мне судьба, что мы созданы друг для друга. Он частенько говорил, что мы уже встречались в другой, предыдущей жизни и я – по глупости или наивности, считайте как хотите, – верила ему.

– Это не глупость и не наивность. Люди, когда встречаются и влюбляются, именно так себя и чувствуют. Между ними существует невероятно сильная связь. У вас с Брайсом тоже так было?

– Да, так. Я думала, что встретила мужчину, с которым у меня будут дети, с которым я проживу до самого конца. И надо же, вот такой облом.

– Вы слишком строги к себе. Давайте говорить о том, что вы эти отношения прекратили. И к этому факту никакие глупо не применимы. Что послужило поворотным пунктом?

– Главную роль сыграла моя мать. Я, кажется, говорила, что она помогает заключенным и работала консультантом по лайф-коучингу?[5]

– Да, говорили.

– Моя мать ужасно меня раздражала. Постоянно твердила, что он ей не нравится, что она ему не доверяет. Знаете, что я думала?

Психолог покачала головой.

– Наверное, вам покажется странным, но я думала, что она, может быть, ревнует.

– Вы думали, что ваша мать ревнует к вашему бойфренду? Ну, знаете, это довольно необычно.

Рэд пожала плечами:

– Моя мать уже давно, несколько лет назад, призналась, что в их с отцом отношениях огонек погас. Мы с ней всегда были очень близки и говорили в том числе и о таких вещах. Тогда, в самом начале нашего знакомства, Брайс казался мне идеалом, был таким заботливым, внимательным. Вот я и подумала, что у нее, может быть, всколыхнулись какие-то воспоминания.

– Значит, ее предупреждений насчет Брайса вы не слушали?

– Даже не знаю. Я была без ума от него. Готова целовать землю, по которой он ходит. Он мог быть добрый, веселый и невероятно сексуальный в постели. Мне ни с кем не было так хорошо. Только потом, когда мы съехались и стали жить вместе, я начала понимать, что Брайс помешан на контроле. Поначалу шло нормально; он брал меня за покупками, решал, что мне лучше носить, платил за все. Конечно, мне это льстило. Потом стал требовать отчета чуть ли не за каждую минуту. Где я была, что делала. Если встречалась с друзьями, он желал знать, что я пила, что ела, кто платил.

– Вот сейчас, рассказывая мне об этом, что думаете?

– Думаю, с моей стороны было большой глупостью прожить с ним так долго.

– Заметьте, Рэд, вы говорите, что Брайс был жестоким, контролировал вас, потому что подвергся насилию в детстве, и тут же вините себя за то, что прожили с ним так долго. И в первом, и во втором случае вы снимаете ответственность с Брайса и возлагаете ее в значительной степени на себя.

– Потому что отчасти так оно и есть.

– Знаете, мне еще не приходилось встречать женщину, которая, став жертвой надругательства, не считала бы, что отчасти сама виновата в случившемся. Думаете, они действительно во всем виноваты?

– Конечно нет!

– Так чем вы отличаетесь от других?

– Что не все в порядке, я знала еще до того, как Брайс стал распускать руки. Однажды утром, когда мне нужно было на работу, забрал всю мою обувь и не отдавал, пока я не поклялась ему в вечной любви.

– И как вы к этому отнеслись?

– Разозлилась, конечно, и в то же время, знаете, мне это польстило! Приятно же думать, что тебя так вот сильно любят. Наверное, меня можно назвать наивной. Но дальше все покатилось под гору. Только хуже и хуже. Поворотным пунктом стало решение матери – я узнала об этом позже – нанять частного детектива, который заглянул бы в прошлое Брайса. Мне Брайс говорил, что работает авиадиспетчером в аэропорту Гатуик. Мама показала отчет детектива, согласно которому никаким авиадиспетчером он никогда не работал. В Гатуике Брайс какое-то время числился в пожарной команде, но его выставили из-за того, что он подверг опасности жизнь коллеги, а потом ударил своего начальника. Из Штатов его депортировали после драки с предыдущей подружкой. Брайс утверждал, что был там пилотом, но на самом деле лицензии пилота никогда не имел.

Психолог украдкой взглянула на часы:

– У нас осталось лишь несколько минут, и обсудить все, что вы здесь рассказали, мы уже не успеем. Давайте сделаем паузу и продолжим на следующем сеансе, хорошо?

– Конечно.

Последние пару минут своего времени доктор Биддлстоун потратила на то, чтобы убедиться, что ее клиентка в состоянии добраться домой.

– До понедельника, Рэд.

– В половине девятого утра?

– В половине девятого утра.

Брайс, внимательно слушавший весь разговор, сделал пометку в электронном дневнике – подключиться и послушать.

25

Пятница, 25 октября

Сегодня у него был день больших покупок, и список получился действительно внушительный. Список необходимого для осуществления всех его планов. Многое, конечно, можно было бы приобрести через Интернет, но такие покупки легко отслеживаются. Уж лучше проехать по магазинам, расплачиваясь наличными. Спасибо дорогой маме, умершей гораздо раньше, чем она сама – или он – ожидала.

А оставила она немало. Целых семьсот пятьдесят тысяч фунтов чистыми – после того, как это жулье, агенты по недвижимости, получили свои комиссионные, а вороватый солиситор заграбастал свою жирную долю. И на первых, и на второго у него были свои планы, но это потом, позже.