Пусть ты умрешь - Джеймс Питер - Страница 12

– По-вашему, у доктора Мерфи была депрессия?

– Депрессия? Нет! Позвольте уточнить. Да, он говорил, что был глубоко опечален смертью жены. Что даже подумывал о самоубийстве, потому что очень ее любил. Но Карл никогда бы этого не сделал – из-за детей. Он просто не мог так с ними поступить.

– Так он все же говорил о самоубийстве? – Сержант сделала пометку у себя в блокноте. – Что именно он говорил?

Рэд покачала головой:

– Он говорил об этом не всерьез. Говорил, что такая мысль приходила ему в голову сразу после ее смерти, но он ее отбросил.

– Вы так уверены?

– В том, что он не мог покончить с собой? На сто процентов. Он очень позитивный. И живет ради детей. Они для него – все. – Ее вдруг словно накрыла темная туча. – Почему вы спрашиваете о самоубийстве?

– Я не хочу расстраивать вас без необходимости, мисс Уэствуд, – сказала сержант Нельсон, – но человек, тело которого мы нашли, вероятно, совершил самоубийство. Полной уверенности в том, что это Карл Мерфи, пока нет, но найденный на месте телефон – это тот, на который вы звонили.

Рэд закрыла глаза:

– Нет. Господи, нет. Пожалуйста, пусть это будет не Карл. Сержант подняла руку, как будто извиняясь.

– Я сообщу вам, когда получу дополнительную информацию. Обещаю.

– Просто для уточнения, – сказал Споффорд. – У вас с Брайсом Лореном все тихо? Давно?

Рэд ненадолго задумалась.

– Да. Тихо. С тех пор как мы расстались.

– Вот и хорошо. – Он записал что-то в блокнот. – Вы ничего не слышали? Нигде его не видели?

– Нет. Он не звонил, и я его не видела. Хотя… Сегодня утром мне показалось, что я его видела из окна нашего офиса, но это не точно.

– Вы видели его сегодня утром? Несмотря на имеющееся решение суда? Ему ведь запрещено подходить к вам ближе чем на полмили. Вы сообщили об этом?

– Нет, – хмуро ответила Рэд. – У меня не было полной уверенности. Может, мне это показалось. Я вышла и не смогла его обнаружить. – Она пожала плечами.

Полицейские поднялись, и Рэд проводила их к выходу.

– Думаю, вы ошиблись. Мы с Карлом разговаривали… о будущем. Он не стал бы убивать себя. Поверьте мне. Вы просто ошиблись.

– Я свяжусь с вами, как только будут новости, – сказала Карен Нельсон.

Выходя следом за коллегой, констебль Споффорд сочувственно и вместе с тем беспомощно улыбнулся Рэд. Она не ответила. Как будто вдруг окоченела. Закрыла и заперла дверь. Внутри у нее все тряслось.

18

Четверг, вечер, 24 октября

Вэн – вот же молодчик! – зарубал Someone Like You, а сам Брайс смотрел сразу два разных шоу, причем оба без звука, на разделенном экране своего пятидесятипятидюймового «самсунга». На одном шли новости, на другом – то, ради чего ему, по большей части, и требовался телевизор. По большей части, но не сегодня.

Ему нравилась эта песня. Они танцевали под нее на втором свидании в каком-то брайтонском ночном клубе. «Такая, как ты!» – прошептал он ей на ухо и поцеловал в щеку. Потом они поцеловались в губы и так, не размыкая губ, и протанцевали до самого конца песни.

Он видел, как она, проводив копов, вернулась в комнату, налила большой бокал белого вина и закурила еще одну сигарету.

Ах ты, ах ты. Слишком много куришь, крошка. Но не беспокойся, дыми! Это тебя не убьет. Тебя убьет кое-что другое, а не эти тонкие белые штучки с фильтром.

Она подобрала пульт и включила звук – шел выпуск новостей. Пожар в «Куба Либре» больше не показывали. На экране был премьер-министр. Он приехал на какую-то фабрику по производству супа и ходил по ней в дурацкого вида защитной шапочке и перчатках. Пробуя из большой ложки суп, премьер одобрительно кивал.

Рэд плакала.

Брайс тоже плакал. Он смотрел на экран лэптопа, на все те имейлы, что она присылала ему в те первые дни, когда они так любили друг друга.

Ты – чудо! Я так по тебе скучаю, мой дорогой Брайс. Жду не дождусь сегодняшнего вечера. хххххххххххххххххххх.

Господи, мой милый Брайс, что ты со мной сделал? Каждая секунда без тебя – истинная пытка. Жду и желаю. ххххххххххххххххххххх.

Я говорила, что ты – самый изумительный, невероятный, умный, красивый мужчина из всех, кого я только встречала. Я так тебя хочу. Приходи поскорей. На мне уже нет ничего под одеждой, и я жду. ххххххххххххххххххххххххххх.

Глупая девчонка, – думал он, шмыгая носом и вытирая глаза. – Глупая, глупая девчонка. Помнишь, как мы ходили смотреть «Отелло» в лондонском Олд-Вике? Помнишь ту строчку? Ты, как дикарь, который поднял собственной рукою и выбросил жемчужину ценней, чем край его.

Помнишь?

19

Двумя годами ранее

К выбору платья Рэд подошла со всей тщательностью да еще привлекла к этому делу свою лучшую подругу Рэкел. В то субботнее июньское утро они вместе предприняли многочасовой поход по модным брайтонским магазинам. В конце концов она остановилась на простом черном платье «А-линия» из бутика на Дюкс-Лейн. И продавщица, и Рэкел – тоже рыженькая – подтвердили, что Рэд выглядит в нем потрясающе сексуально и притом без лишней откровенности.

Ей всегда шло черное, так что, следуя за метрдотелем через зал брайтонского ресторана «Куба Либре» – под громадными бамбуковыми лопастями, к столику в углу, – она чувствовала себя совершенно уверенно.

Мистер Лорен еще не пришел, с извиняющейся улыбкой сообщил метрдотель. Но, подойдя к столику, Рэд с удивлением обнаружила бутылку шампанского в ведерке со льдом и красную розу на тарелке перед стулом, к которому ее подвели.

– Желает ли мадам выпить что-нибудь?

– Нет, спасибо, – сказала она, хотя, по правде говоря, нервничала в тот момент так, что большой стакан коктейля был бы очень даже кстати.

Ждать пришлось недолго. Не прошло и нескольких минут, как у ее столика возникло видение. Высокий, с короткими, уложенными с гелем черными волосами – ни дать ни взять молодой Джордж Клуни. На нем был прекрасный черный льняной пиджак, рубашка с открытым воротом, дорогие на вид джинсы и черные лоферы. А еще он улыбался – самой самоуверенной улыбкой из всех, что она видела, – демонстрируя безукоризненно белые зубы. Вживую он выглядел даже лучше, чем на фотографии.

– Вы пришли раньше – непростительная оплошность с моей стороны. Мне так жаль. – У него был фантастический голос с едва заметным американским акцентом. Он взял ее руку, поцеловал – она уловила тяжелый, пахучий и очень-очень сексуальный аромат его одеколона, – потом сел напротив и, еще раз улыбнувшись, сказал: – Вау! Вы совсем не такая, какой я вас представлял!

Она улыбнулась:

– Неужели? – Ей в голову пришла та же мысль. Такой роскошный мужчина, и зачем ему понадобилось пользоваться услугами бюро знакомств?

– Нет, на самом деле я имел в виду… Я видел вашу фотографию на сайте и на вашей странице в Фейсбуке… знал, что вы красивая, но… но не настолько же красивая!

– Ну, сказать по правде, вы для меня тоже приятный сюрприз! – призналась Рэд. – И спасибо за цветок. Вы очень внимательны.

– Любите шампанское?

– Ну, если уж вы настаиваете, – усмехнулась она.

Он поднял руку, помахал, и уже в следующее мгновение у столика возник официант.

– Марочное. Для вас – только самое лучшее.

Официант наполнил бокалы, и Брайс поднял свой.

– Итак… – Он улыбнулся, и от его улыбки у нее едва не растаяло сердце. – «Одинокая девушка с огнем в волосах, 29 лет, чахнет на любовном пепелище. Ищет новое вдохновение, новое пламя для тлеющего костра. Приятного общения, дружбы и – кто знает – может быть, чего-то большего?»

– Боже мой, как напыщенно и убого, – сказала она.

– Вовсе нет. По крайней мере, мое внимание оно привлекло. Поэтому-то мы здесь. И мне уже хорошо. А вам?

– Мне очень хорошо.

Они чокнулись.

Он сделал глоток.