8000 рыбацких советов от знатока - Горяйнов Алексей Георгиевич - Страница 108

– Вот и вся любовь, если она, конечно, настоящая!

Когда же на крючок ему цеплялся ерш, он брезгливо подавал конец снасти Константину для того, чтобы тот отцепил рыбу, и при этом обязательно говорил:

– Опять красномордый попался!

– Снасть у вас волшебная! – говорил Константин, подобострастно заглядывая в не менее красное лицо генерала.

А я даже пообещал, что напишу статейку о комбинированной ловле на «самодур», и добавил:

– А вообще-то, конечно, у меня мечта поймать рыбу покрупнее.

На что генерал ответил:

– Будет рыба и покрупнее, – и велел капитану: – Раскладывай.

Я сидел на корме, и Константин сказал мне:

– Подайте тот пакет, что у ваших ног.

Я подал, с любопытством наблюдая, на какую же снасть собираются ловить мои напарники.

– Теперь откройте вон тот лючок в борту, достаньте там, – продолжал давать ЦУ капитан.

Я пошарил в бардачке.

– Здесь, кроме стакана, ничего нет, – сказал я.

– Вот-вот, его-то и давайте, – переняв у генерала манеру разговаривать, пропел Константин. Он вынул из пакета сверток: – Расстилаем скатерть-самобранку!

Тут до меня дошло, что настал момент трапезы, и мне стало стыдно, что я ничего не взял с собой из съестного. Я подальше отодвинулся от стола, настроившись продолжать ловить.

– Нет-нет, вы от нас не отодвигайтесь, а берите стакан, – ласково сказал генерал, доставая из своей аккуратной сумочки бутылку «Пшеничной».

– Ну что ж, за знакомство! – Я поднял кружку, мы чокнулись и закусили вкуснейшими пирожками с печеночным фаршем.

– Бабуля моя испекла, – сказал Николай Петрович и, убирая с сиденья пустую бутылку, протянул удовлетворенно: – Вот и вся любовь, если она, конечно, настоящая! Во сколько, Костя, у нас там перерыв на обед?

– С двух до трех.

– О, так я сбегаю, если капитан причалит к берегу! – воскликнул я, сообразив, на что намекают.

– Не торопитесь, молодой человек, – тактично протянул генерал. – Продолжаем ловить рыбу. О-дно-значно! – И принялся наживлять свой «самодур».

– Ну, и снасть у вас, Николай Петрович, настоящее произведение искусства! – сказал я.

Генерал протянул свой телескопический спиннинг:

– Потрогайте – пушинка. Мне его подарил министр обороны Италии. Четырнадцать лет уже им ловлю.

Я прикинул массу удилища на кончиках пальцев – оно почти ничего не весило.

Стали снова рыбачить, несмотря на то что пошел дождь. Генерал то две ставридки вынет, то три да все приговаривает: «Ох, и люблю я морскую рыбалку – она меня, прям, лечит». Но генерал на то и генерал, чтобы замечать все вокруг себя. Он, видно, понял, что меня мучают угрызения совести, и сказал:

– Ну ладно, давайте к берегу. А когда подошли к причалу, он протянул мне сторублевку и спросил:

– Где магазин, знаете?

– Конечно, – выкрикнул я уже с пирса и пошел в сторону посадок.

Вернулся я с хорошей закуской и двумя пол-литровками, так как вовремя вспомнил слова генерала, что на природе всегда мало. Мои спутники встречали меня уже как старого знакомого, а генерал с ходу начал рассказывать о том, что приключилось с Константином. Оказывается, в его садке была дырка и вся рыба, в том числе предназначенные для ухи ерши, убежали.

– Вот я думаю, – смеялся над собой Константин, распечатывая бутылку, – что ж это они берут, как никогда. А, видно, они на дно уходят и тут же – снова на крючок!

Вторую начали, не отходя от причала.

– Вот и вся любовь, – сказал генерал, после того как Константин прибрал пустую бутылку, и, как всегда, добавил: – Если она, конечно, настоящая!

Волнение у берега было сильное. Борт колотило о сваи, к которым не было привязано ни одной шины.

– Ты бы встал как-нибудь иначе, – сказал генерал, – неприятно как-то колотит.

Константин хотел перевязать концы, но канат выпал у него из рук и нас стало относить ветром на торчащие из воды камни. Генерал был, как всегда, спокоен, несмотря на чудачества Константина – тот вместо весел схватил оказавшийся под рукой деревянный сак для ловли креветок и стал грести им. Если бы Николай Петрович вовремя не сел на весла и не отвел «Казанку» в тихое место, нас неминуемо бы бросило на камни.

– Костя, заводи быстро мотор и снова к банкам рули! – крикнул генерал.

На этот раз стали намного правее маяка, в полумиле от берега.

– Вот и вся любовь, – пропел генерал, сразу после заброса выхватывая ставридку, – если, конечно, она настоящая!

Волны стали больше, и лодку уже основательно болтало. Густые тучи как-то незаметно скопились над горизонтом, угрожая ливнем.

– Ну, где твоя крупная рыба, товарищ писатель? – как бы между делом спросил Николай Петрович, вытаскивая очередную ставридку.

– Сейчас будет! – заверил я и, покопавшись в коробке, стал привязывать огромный крючок.

Наживив катрановую снасть самым крупным бобырем, я привязал ее к сиденью и вскоре, занявшись азартной ловлей ставриды, забыл про нее. А между тем ветер настолько усилился, что якорь стало тащить по дну. Но никто этого не замечал.

Вдруг затарахтела катушка. Схватив удилище, я мощно подсек.

– Есть! Кажется. – выпалил я. – Такая тяжесть на конце!

Генерал резко обернулся, стал комментировать азартно:

– Есть! Держит, пакостник, прижимает ко дну! Ничего, главное его стронуть. А там пойдет! Мы эти катрановые штучки-дрючки знаем! Ну-ка дай-ка мне спиннинг. Я его мигом! Мы уже с такими бойцами дело имели! – И, принимая у меня снасть, добавил: – Леска у тебя хорошая, кита выдержит!

Генерал умело, но с большой натугой вращал катушку.

– Ага, стронул! – сказал генерал с волнением, и катушка завращалась как будто бы легче. – Во, тащит, тащит, под борт. Разверни-ка, Костя, лодку поудобнее.

Мы быстро поменялись с Константином местами. Он сел к мотору и, заведя его, выровнял лодку.

– В сторону идет, паршивец! – возмущался генерал, пытаясь приподнять улов.

– Может, мы его на буксире потягаем немного, чтоб из сил выбился? – предложил Константин.

– Не надо, я его подтягиваю. Сейчас совсем легко пойдет. Знаю я этих глубоководных рыб. На поверхности они как ручные!

Генерал мало-помалу, но подтягивал снасть.

– Вот гад, не сдается! Таких мне еще брать не приходилось! Во, кажется, показался, давай багорик!

Константин, давно приготовив багор, по команде стал нащупывать им что-то в воде. Звякнуло железо. Наконец Константин подцепил и вывалил на палубу… Это был сильно заржавевший якорек, очевидно, давным-давно потерянный каким-то рыбацким баркасом.

– Ай, вы же ж и азартные, Николай Петрович! – пропел Константин. – Якорь подцепили!

– Якорь! Ну вы, братцы, меня оконфузили! – генерал растерялся.

Отдышавшись, Николай Петрович улыбнулся и скомандовал:

– Ладно, на сегодня хватит! Порыбачили вдосталь! К берегу давай! О-дно-значно!

Лодка тут же ринулась к дому.

Наклонившись к генералу, чтобы перекричать рев мотора, Константин спросил:

– Что ж вы не догадались, что это груз, а не рыба? Он же не трепыхался!

– Да ведь вел, вел в сторону!

– А! Понял! – догадался Константин. – Нас отнесло на сильное течение. Причем оно там разностороннее: вверху лодку тащит в одну сторону, а внизу якорь в другую – вот и впечатление, что рыба ведет.

– А тут еще эта болтанка – полная иллюзия, что схватила крупная рыба, – оправдывался генерал и уже спокойнее добавил: – Припозднились мы что-то, братцы, бабка моя ругаться будет.

Я только сейчас заметил, что сумерки полностью окутали море. Усилившийся дождь больно хлестал в лицо. Наконец показался наш берег и в свете фонаря синяя будка спасательной станции. Шум прибоя приближался. Даже в бухте лодку сильно болтало, а генерал подбадривал:

– Прорвемся. Од-но-значно! На пустынном пляже мы увидели одинокую женскую фигуру.

– Жена пришла, – сказал генерал как-то робко, – волнуется…

Я не представлял, как мы будем выходить на берег при таких волнах. Однако все обошлось. И рыбалка с генералом мне понравилась.