Научная фантастика. Возрождение - Иган Грег - Страница 168

Такие улыбки нравились Касселю — открытые, честные, выражающие простую, скромную уверенность, а не бахвальство, подразумевающее ненужный риск и частенько приводящее к беде.

— Твоя фамилия Симото. Японская?

— Да.

— И как нам тебя называть?

— Мое имя Икоро… Значит, я получил работу, мистер Кассель?

— Вне всякого сомнения. Добро пожаловать в команду.

Нагаи Хорисаги устало оторвался от бумаг, разбросанных по его столу в отделе тарифов и акцизов офиса «Мерилинч-Мубачи» в токийском «Нагоми-билдинг», и откинулся на спинку стула. Он только что вернулся из десятидневного путешествия по Южной Африке, а все выглядело так, словно его не было целый месяц. Едва чиновник подумал об этом, из приемной вошла его секретарь Йосано с очередной кипой документов. Нагаи махнул рукой в направлении корзины для «входящих». Он не встретился с девушкой взглядом, не заговорил. С неловкостью, могущей поспорить с его собственной, секретарь положила бумаги и удалилась. Нагаи не отрывал взгляда от стола, пока не услышал, что дверь закрылась; затем он вздохнул, резко поднялся и шагнул к окну, чтобы взглянуть на город. Тогда-то он и заметил цветок на подоконнике.

У него были ярко-зеленые листья и бледно-желтые цветки, чуть тронутые фиолетовым, — один полностью распустился, два других едва приоткрылись. Чиновник недоуменно уставился на растение. Именем Земли, откуда взялся этот горшок? К цветам Нагаи был равнодушен, что с готовностью подтвердила бы вся контора. И все же, глядя на этот росток, Нагаи не мог не признать, что выглядит он вполне счастливой крохой. Бухгалтер протянул руку и прикоснулся к листочку — прохладному, гладкому.

«Отлично, — подумал он. — Если тебе хоть как-то удается сделать это угрюмое место повеселее, ты оправдаешь свое содержание. Полагаю, мы позволим тебе остаться».

Все утро Нагаи то и дело прерывал работу и оглядывался через плечо на растение — каждый раз со свежей вспышкой любопытства. И вдруг, незадолго до ланча, он все понял. Ну конечно! Цветок принесла Йосано. Неудивительно, что она так напряжена. Как он мог быть таким олухом?

Еще до его отъезда они неожиданно для самих себя оказались вовлечены в один из тех романов, которые профессионалы не вправе себе позволять, но которые все равно случаются. Но в их случае интрижка обнаружила настоящую привязанность и стала весьма романтической. После долгих лет жизни в строгой эмоциональной изоляции Нагаи радовался и купался в наслаждениях, веря и не веря своей удаче… а потом разрушил все одним ударом — за одну ночь, напившись и опозорив себя, оскорбив всех и каждого на той глупой ежегодной вечеринке, — пусть даже они и заслужили каждое брошенное в их лица слово. Случившееся не давало ему покоя все время, пока он был в отлучке, но ничего поделать он не мог. Выхода не было. Никакие рабочие взаимоотношения не нуждаются в подобном напряжении. Чиновник решил, что секретарша попросит перевода.

Но теперь девушка нашла способ сказать ему, что это не так. Он прощен. Все по-прежнему в порядке. Придя к этой мысли, бухгалтер набрался мужества, чтобы предстать перед секретаршей за минуту до того, как Йосано ушла бы на ланч, и сказал:

— Может, попытаемся еще раз?

Она горячо закивала. Нагаи и не представлял, что когда-нибудь увидит в глазах девушки такое облегчение. Он тоже улыбнулся, но про цветок не упомянул. При чем тут цветок?

— Могу ли я получить прощение за то, что был таким дерьмом? — спросил он.

Йосано хихикнула:

— Зачем мне тебя прощать? Я считаю, ты был великолепен.

— Тогда как насчет того, чтобы поужинать вместе вечерком? — предложил Нагаи.

— Ну конечно.

Только днем Йосано вспомнила, что согласилась встретиться сегодня с американцем. Ну и ладно. Американец найдет кого-нибудь еще. Естественно, она позвонит и предупредит его, но не из офиса. Она позвонит ему в отель, как только придет домой.

Стив Брант повесил трубку в своем номере в гостинице «Принц Синзуки» и угрюмо уставился на телефон.

— Черт побери! — провозгласил он.

По всему миру одно и то же. Женщины везде одинаковы. Он уже побрился, принял душ и облачился в пастельно-голубой костюм, свеженький, до хруста накрахмаленный в гостиничной прачечной. Первую ночь, с тех пор как он прибыл в Японию, ему предстоит провести в одиночестве и не удастся побродить по улицам с местной пикантной цыпочкой, которую он, казалось бы, уже прочно склеил. Американец налил себе еще виски, закурил и прислонился к стене у изголовья кровати, прикидывая варианты.

О'кей, значит, он сам отправится в город на разведку, посмотрит где-чего-как и там уж решит. И если ничего интересного не подвернется, он напьется в стельку. Разве жизнь не такая же сука, как шлюхи по всему миру?

Бар был ярко освещен, на выстроенных рядком бутылках сверкали блики; помещение уже начало заполняться на вечер. На низенькой сцене извивались пара танцоров и певица в платье, о наличии которого можно было разве что догадываться. Ален Квентин не хотел задерживаться так поздно, выпивка уже ударила ему в голову. Он заглянул сюда, чтобы пропустить стаканчик, ну, может, два — развеяться по пути к своей пустой и гулкой квартире размером с гараж, доставшейся ему вместе с годичной работой в Токио. А теперь приходится выслушивать этого коммивояжера из Феникса, который тут впервые и которого кинула девушка.

А сидящий на стуле рядом с Аленом Стив Брант продолжал:

— Представь себе, Эл, пять тысяч долларов за коробку с ржавыми подковами и котелками, которые у нас дома валяются на барахолках и никто их не берет! Нет, ты только прикинь!

Интерес к вещам из прошлого Дикого Запада в Японии не проходил никогда.

— Невероятно, — согласился Эл.

— Можно заработать кучу монет на подлинных вещицах времен Гражданской войны — магазинных винтовках и тому подобном.

— Обязательно проверю чердак, как только вернусь домой.

— Ты из Мобайла, верно?

— Из Монтгомери.

— Ох, точно. Но это же все равно в Алабаме.

— Правильно.

Стив был рассеян. Он осмотрел бар, придвинулся ближе и легонько тронул Эла за рукав:

— Как насчет того, чтобы поразвлечься в приятной компании? Вон там, на другом конце стойки, пара милашек, которых мы можем снять.

Эл отвел взгляд:

— Они тут работают, вроде как развлекают посетителей. Заставят тебя всю ночь покупать им лимонад по десять долларов за бокальчик. А потом — видишь того парня, по сравнению с которым борец сумо выглядит дистрофиком? Он вежливо объяснит тебе, что пора уходить, нравится тебе это или нет. В любом случае я — пас. Тяжелый денек выдался, знаешь ли.

Стив отодвинулся на свое место, осушил последний стаканчик и раздавил в пепельнице окурок. Лицо его скривилось.

— Что-то эта дыра меня больше не цепляет. Что скажешь насчет того, чтобы перебраться куда-нибудь еще?

— Правда нет. Я заглянул сюда, только чтобы по-быстрому опрокинуть стаканчик. Завтра мне предстоит неотложное дельце, и…

— Ай, да ладно тебе. Тебя же приглашает земляк. Я плачу! Мне сегодня подфартило.

Следующий бар, за углом, был меньше, темнее и тоже переполнен. Музыка грохотала из настоящего джукбокса[78] пятидесятых годов. Они нашли свободный столик, втиснутый в угол под лестницей.

— Так чем ты занимаешься? — спросил Стив.

— Я инженер — специалист по гидродинамике. Мы используем много японских деталей. Я здесь официальный представитель фирмы-учредителя, отвечаю за методы испытаний и порядок технического обслуживания.

— Прости, не могу задать толкового вопроса по твоей работе.

— Ерунда.

Стив помолчал пару секунд, глядя на свой стакан. Вдруг он поднял взгляд:

— Значит, ты математик?

Эл нахмурился:

— Немного. А что?

— Да так, просто прочел кое-что в самолете. Что, мол, бабочка, хлопающая крылышками в Китае, может изменить погоду в Техасе через неделю. Чушь какая-то. Ты что-нибудь в этом понимаешь?