Будь моей ведьмой - Звездная Елена - Страница 54

– Мм-м? – не поняла я.

– Забей. – Он как-то радостно улыбнулся. – Если это искренне, я вообще счастлив. Сделаю, малыш. Я для тебя, кажется, уже вообще на все готов.

И вдруг помрачнел и стал смотреть на меня как-то настороженно. А я стояла и улыбалась, вся такая счастливая-пресчастливая. А Стужев ждал, ждал, потом улыбнулся, нежно поцеловал и сказал:

– Ты лучшая.

– Да? – удивилась я. – Почему?

– Ну, я сначала сказал, а потом понял, что сказал, и думал, счас начнутся просьбы и просьбочки. Но ты у меня чудо, Маргош.

И обнял. А я себя почувствовала так, как будто золотая рыбка сказала: «Все, желания кончились». Обидно так. А главное – поздно метаться.

– Только у меня будет одно условие, – Саша отстранился и заглянул в мои глаза, – причем оно не обсуждается.

– Мм-м… – что-то как-то не по себе стало.

– Ты территорией с Всеславой поменяешься. – И сказал он это так уверенно.

– А с чего это? – тут же спросила я.

– Я так хочу, – нагло ответил Стужев.

Из печи высунулась моська Ядвиги и сообщила мне коварным шепотом:

– Так ее территории граничат с царством Кощеевым. И скажу я тебе, Рит, дурные там места, нечисть толпами шляется, водяные гаремы заводят, лешие попойки устраивают, кикиморы дриадам волосяной покров проряжают…

– Шредер, – как-то вдруг очень любезно протянул Стужев.

– А вообще, места там красивые, да, – мгновенно сменила пластинку книженция, – леса дремучи…

– Второе предупреждение, – вставил Саша.

– Высокие в смысле, – исправилась Ядвига Фолиантовна. – И вообще свежий воздух… с ледяных-то гор… – Взгляд на Князя и торопливое: – Всеславушка согласится, ужо я с ней переговорю, токмо ты ее стаю-то волчью попросила бы… Хотя у тебя своя из волкодавов имеется, да и белки, и ежи боевые, почитай справимся, Ритусь. Тока я это, пока у Русланы поживу, а?

И в печке исчезла.

А Стужев, гад коварный, стоит и улыбается.

– Значит, с одной стороны царство Кощеево, с другой – Ледяные горы, да?

– Угу. – Улыбка у него стала такая хитрющая.

– Ну ты… – договаривать я не стала.

В конце концов, у меня имеется регулярная армия, и если драконы соскочили, белки, ежи и волкодавы остаются со мной, и кормить-то их чем-то надо.

– Хозяйка, – позвал Кот Ученый, – места-то там дикие, да ты не печалься, белки-то твои все спиртовые запасы леших употребят, волкодавы почитай нежитью питаются, а ежам страсть как хочется боевых подвигов, им опосля захвата Херарда в глаза белкам смотреть совестно, а на кикиморах повертают свою славу-то боевую.

– Спасибо, Котик, ты прав, – поблагодарила я и поинтересовалась у Стужева: – А Кощеи там в тех местах случаем не водятся?

– В избытке, – протянул довольный Саша, – но исключительно один, а конкретно – младший.

И тут за окном что-то грохнулось. Да так, что моя избушка на курьих ножках подпрыгнула с перепугу, я и сама перепугалась, пока Серый Волк не выдал:

– Гад Змеевич так не приземляется, почитай сам Змей Горыныч явился.

Змей Горыныч! Я метнулась к окну и увидела – огромного трехголового Горыныча! А с ним еще двух трехголовых драконов.

– Аспид Змеевич и Полоз Змеевич, – отрапортовал Волк, как и я, сунувший в окно любопытную морду.

– Ой, – Ядвига тоже с нами рядом оказалась, – а чего это все семейство Горыныча явилось? И дружина Илюры-воеводы, и… – Она вдруг на меня глянула да тише добавила: – И чего это на Змее Горыныче лента свата? Ри-и-ит?

– В смысле? Какая лента? – не поняла я.

– Мля-а-а, – выдал Волк, – так они к тебе свататься, Ритка.

– Да? – Стужев потеснил Волка и тоже в окно выглянул. – И кто именно тут у нас относится к виду трупа живого, потенциального?

– Дык, Илюра-воевода. – Ядвига пожала плечами призрачными. – Почитай туточки Рита у нас Яга свободная, словом не повязана, отцом названным не отдана, сватами не засватана, под венцом не шагавшая, клятв не…

– Да понял, понял, – оборвал ее Стужев.

После чего шлепнул меня, вот за просто так, легонько, но обидно очень, отчего я мгновенно выпрямилась, перестав в окно заглядывать. А Стужев, насвистывая что-то веселое, вышел.

– Бьет, значит, любит, – хихикнула Ядвига.

Я было возмутиться хотела, а она добавила:

– Урага спасать как будем?

– В смысле? – переспросила хмуро.

– В смысле пока Сашенька, герой мой угрожательно-шантажирующий, занят, темного надобно бы отпустить подобру-поздорову.

Я промолчала, с одной стороны, надо бы, а с другой… тоже надобно бы, не убивать же.

– Необработанный, – прошептала я.

– Обработанный он уже, – прошептала в ответ Ядвига Фолиантовна, – он нам Летопись сдал, не осознанно, но сдал же, а теперича пущай доказывает своим, что невинен, аки агнец.

Книга была права, учитывая порядки на темных территориях, и в то же время…

– Риточка, ты учти, Сашенька его убьет просто по той причине, что ураг – потенциальная угроза.

Это факт.

– А что с Миславой? – спросила я едва слышно.

Но зверье сказочное все расслышало и мордочки поникли. Вот все хорошо, но история с убитой Ягой, это… Ядвига и сама сгорбилась, а я:

– Может, спасти можно? Ну не знаю, живая там вода, мертвая, мы же в сказке?

– Нет тела, нет дела, – тихо ответила книга. – У Миславы теперь почитай один путь – от злобы избавиться да и шагнуть в жизнь новую, а она…

– Что она? – спросила я.

– Злости много, гнева, на темных обиды, на урага этого, почитай он и заманил-то.

– Откуда знаешь? – спросила с подозрительностью.

– Дык, – Ядвига Фолиантовна вздохнула тяжело, – когда Яга появляется и книгу открывает, я получаю все воспоминания ее, но и когда гибнет, мысли последние ко мне летят. Знаю я, все знаю, а как помочь-то, и не ведаю. На мгновение мелькнуло в ней сочувствие к ворогу нашему, а едва он Кощея очернить попытался, так и схлынуло… Не вернется Мислава к жизни, нет пути нового, коли со старого злоба тянется.

Мы обе разом в окно посмотрели. Там Саша как раз подошел к Змею Горынычу и они о чем-то беседовать начали. Причем Стужев Горыныча по плечу дружелюбно похлопывал отчего-то.

– И об чем у них беседа ведется, знать бы хотелось, ой как знать бы! – запричитала книга.

Меня беседа тоже интересовала, конечно. Но Мислава с урагом больше. И вот я стою, что делать думаю, да как-то само вырвалось:

– Нет тела… нет дела… нет тела…

Ядвига ко мне обернулась, а я:

– Вот смотри – урагу мы доверять не можем, так?

– Так, – согласилась книга.

– А Миславе можем, – продолжила я.

– Ммможем, – Ядвига прищурилась. – Ты сейчас на что намекаешь, Ритусь?

И тут я выдала:

– А можно ли Миславу с урагом Херардом отправить, да не просто так, а чтобы она ему контролем была?

– Типа совесть? – вставил Кот, вот сразу видно, что ученый.

– Ага! – радостно выдохнула я.

– Идея, – задумчиво протянула Ядвига. – А что, своей-то совести у темного нет, подарим ему нашу, ягушенскую. Глядишь, этот усовестится, а Миславушка злость-то подрастеряет.

И на меня поглядела, я счастливая на нее, книга на печь указала да шепнула:

– Ко груди его прикоснись, прямо к коже, аккурат супротив сердца, остальное сама слажу.

Я кивнула и к печи шагнула. Шаг, огонь, да помещеньице уже знакомое. Только вошла – мигнула Мислава, дымком стала и исчезла. Ураг же пятую кружку медовухи одним глотком осушил да на меня хмуро взглянул. А я на него, на камзол, на рубашку черную, под ворот застегнутую, на жилетку из чешуек драконов, что из-под камзола виднелась… Резко выдохнула, обворожительно урагу Херарду улыбнулась и ласково приказала:

– Раздевайтесь.

Наверное, впервые в истории этого народа вытянутый кошачий разрез их глаз уподобился почти западноевропейскому. Но Херард достаточно быстро пришел в себя, плавно поднялся, медленно пересек разделяющее нас пространство, склонился надо мной и выдохнул:

– Это предложение? – Я не успела ничего сказать, как темный добавил: – Рита, я искренне надеюсь, что вы осознаете последствия ваших действий.