Все тайны подсознания. Энциклопедия практической эзотерики - Науменко Георгий Маркович - Страница 78

И вот мы поднялись выше третьего неба, где я видел и слышал множество сил небесных, воспевающих и славословящих Бога. Мы подошли к какой-то блистающей, как молния, завесе, перед которой стояли великие и страшные юноши, видом подобные как бы огненному пламени. И сказал мне водивший меня юноша: «Когда отверзнется завеса, ты увидишь Владыку Христа. Поклонись же Престолу славы Его». Услыхав сие, я радовался и трепетал, ибо меня объял ужас и неизреченная радость. И вот какая-то пламенная рука отверзла завесу, и я, подобно пророку Исайе, узрел Господа моего, сидящего на престоле высоком, и стоящими окрест Его превознесение воспевающими серафимами. Он был облечен в багряную одежду; лицо его было пресветло, а очи Его с любовию взирали на меня. Увидев это, я пал ниц перед ним, наклоняясь пресветлому и страшному престолу славы Его. Какая радость объяла меня при созерцании лица Его, того нельзя словами и выразить. Даже и теперь, при воспоминании о том видении, я преисполняюсь неизреченной радости. В трепете я лежал перед своим Владыкою. После сего все небесное воинство воспело предивную и неизреченную песнь, а затем – не понимаю и сам, как я снова очутился в раю».

Есть интересная подробность, что, когда св. Андрей подумал, что на Небе не видел Божию Матерь, ангел сказал ему: «Пресветлейшую небесных сил Царицу хотел ты увидеть здесь?

Но Ее нет здесь. Она удалилась в многобедственый мир – помогать людям и утешать скорбящих. Я показал бы тебе Ее святое место, но теперь нет времени, ибо тебе надлежит опять возвратиться».[155]

Книга К. Искуль «Невероятное для многих, но истинное происшествие» написана в конце XIX в. Из ее текста можно познакомиться с впечатлениями типичного образованного человека того времени, его встречей с бесами, во время 36-часовой клинической смерти. Автор пишет: «Взяв меня под руки, ангелы вынесли меня прямо через стену из палаты на улицу. Смеркалось, шел большой тихий снег. Я видел его, но холода и вообще перемены между комнатной температурой и надворной не ощутил. Очевидно, подобные вещи утратили для моего измененного тела свое значение. Мы стали быстро подниматься вверх. И по мере того, как мы поднимались, взору моему открылось все большее и большее пространство, и наконец оно приняло такие ужасающие размеры, что меня охватил страх от сознания моего ничтожества перед этой бесконечной пустыней.

Идея времени погасла в моем уме, и я не знаю, сколько мы еще поднимались вверх, как вдруг послышался сначала какой-то неясный шум, а затем к нам с криком и гоготом стала быстро приближаться толпа каких-то безобразных существ. Бесы! – с необычайной быстротой сообразил я и оцепенел от какого-то особенного, неведомого мне дотоле ужаса. «Бесы!» О, сколько иронии, сколько самого искреннего смеха вызвало бы во мне всего несколько дней назад чье-нибудь сообщение не только о том, что он видел собственными глазами бесов, но что он допускает существование их, как тварей известного рода!

Как и подобало образованному человеку конца XIX в., я под названием этим уразумевал дурные склонности, страсти в человеке, почему и само это слово имело у меня значение термина, определявшего известное понятие. И вот оно предстало мне живым олицетворением ужасов тьмы ада. Окружив нас со всех сторон, бесы с криком и гамом требовали, чтобы меня отдали им, они старались как-нибудь схватить меня и вырвать из рук ангелов, но, очевидно, не сумели этого сделать. Среди их невообразимого и столь же отвратительного для слуха, как сами они были для зрения, воя и гама, я улавливал иногда слова и целые фразы. «Он наш! Он от Бога отрекся!» – вдруг чуть не в один голос завопили они, и при этом уж с такой наглостью кинулись на нас, что от страха у меня на мгновение застыла всякая мысль.

«Это ложь! Это неправда!» – опомнившись, хотел крикнуть я, но услужливая память связала мой язык. Каким-то непонятным образом мне вдруг вспомнилось такое маленькое, ничтожное событие, о котором, казалось, я и вспомнить никогда не мог». Здесь рассказчик вспоминает случай из времени учебы, когда однажды во время разговора на отвлеченные темы, какие бывают у студентов, один из его товарищей сказал: «Но почему я должен веровать, когда я одинаково могу веровать и тому, что Бога нет. Ведь правда же? И, может быть, Его и нет?» – на что он ответил: «Может быть, и нет». Теперь, стоя перед бесами-обвинителями, он вспоминает: «Фраза эта была в полном смысле „праздным глаголом“, во мне не могла вызвать сомнений в бытии Бога бестолковая речь приятеля, я даже не особенно следил за разговором, – и вот теперь оказалось, что этот праздный глагол не пропал бесследно в воздухе, мне надлежало оправдываться, защищаться от возводимого на меня обвинения…

Обвинение это, по-видимому, являлось самым сильным аргументом моей погибели для бесов, они как бы почерпнули в нем новую силу для смелости нападений на меня. Они уже с неистовым ревом завертелись вокруг нас, преграждая нам дальнейший путь. Я вспомнил о молитве и стал молиться, призывая на помощь тех святых, которых знал и чьи имена пришли мне на ум. Но это не устрашило моих врагов. Жалкий невежда, христианин лишь по имени, я чуть ли не впервые вспомнил о той, Которая именуется Заступницей рода христианского. Но, вероятно, горяч был мой порыв к Ней, вероятно, так преисполнена ужаса была душа моя, что едва я вспомнил, произнес ее имя, как вокруг нас появился какой-то белый туман, который и стал быстро заволакивать безобразное сонмище бесов. Он скрыл его от моих глаз, прежде чем оно успело отделиться от нас. Рев и гогот их слышался еще долго, но потому, как он постепенно ослабевал и становился глуше, я мог понять, что страшная погоня оставила нас».[156]

Один из самых опытных исследователей «околосмертных переживаний» и «внетелесного опыта» – английский геолог и писатель Р. Крукел. Он собрал большой материал по опыту рая и ада, как от оккультистов и медиумов, так и от обычных людей. Крукел считает, что их «внетелесный опыт» является естественным и универсальным и различается следующим образом. Те, кто покинул свои тела естественным путем, имели склонность к тому, чтобы видеть нечто яркое и спокойное – рай, что-то вроде великолепной земли; а те, кто был исторгнут силой, имели склонность попадать в довольно мрачные, путанные и похожие на сон условия, что соответствует аду. Первые встречали многочисленных помощников (включая упомянутых друзей и родных), а последние иногда встречались с какими-то бесплотными «препятствующими» существами. Люди, имеющие то, что Крукел называет «медиумистической телесной конституцией», неизменно сначала проходят через темную, туманную область «гадеса» (чистилища), а затем входят в область яркого света, подобную раю. Этот рай описывается как самый прекрасный из когда-либо видимых пейзажей, «вид дивной красоты – большой, наподобие парка, сад, а свет там такой, какого никогда не увидишь на море или суше». Объясняя это явление, Крукел выдвигает предположение, что существует «тотальная» земля, включающая на низшем уровне нашу землю, окруженную всепроникающей неофизической сферой, на нижней и верхней границах которой находятся пояса «гадеса» и «рая».

Опросы людей, переживших клиническую смерть, выявили многочисленные видения других сфер, которые можно назвать «райскими». К примеру, один человек очутился в «сельской местности с ручейками, травой и деревьями, горами»; одна женщина, оказавшись в таком же прекрасном месте, рассказывает: «Вдали я могла видеть город. Там были здания. Они сверкали, светились. Люди были там счастливы. Там была искрящаяся вода, фонтаны. Город света…»