Сказки народов Азии. Том 3 - Коллектив авторов - Страница 87

87

Рассердился соловей и, когда птицы улетели, сказал хлопковому кусту:

— Ты дурной куст. Никому ты не нужен, никого ты не питаешь.

— Ошибаешься, — возразил куст. — Я кормлю овец, а из моего хлопка люди делают подушки, тюфяки и многое другое, им нужное.

С того дня ни один соловей не садится на хлопковые кусты.

О том, как Солнце, Луна и Ветер отправились обедать

Индийская сказка

В обработке С. Ф. Ольденбурга

днажды Солнце, Луна и Ветер отправились обедать к дядюшке Грому и тетушке Молнии. А мать их Звезда, самая далекая из всех звезд на небе, осталась дома.

Солнце и Ветер были жадные — никогда не думали о других, только о себе. И вот на пиру они сами наелись всласть, а о матери ни разу не вспомнили. Луна же была нежная и добрая, и, как только приносили какое-нибудь кушанье, она прятала кусочек под ноготь — ногти у нее были прекрасные и длинные.

Вернулись все трое домой, и мать спросила их:

— Ну, дети, что вы делали и что принесли мне?

Солнце, старший из трех, ответил:

— Я наелся вдоволь. Ведь я пошел обедать вовсе не затем, чтобы матери что-нибудь принести.

Ветер сказал:

— Неужели ты думала, что я пошел за сытными яствами для тебя? Я пошел позабавиться и наесться.

А Луна сказала:

— Мать, дай блюдо, — и высыпала на него обед такой вкусный, какого еще никогда не бывало.

Повернулась тогда далекая Звезда к Солнцу и сказала:

— Ты думал только о своем веселье и удовольствии, о матери и не подумал. Да будет же тебе кара: отныне лучи твои будут жгучие, и возненавидят тебя все и будут закрывать головы, завидя тебя.

Оттого индийское солнце такое жгучее.

Потом Звезда обратилась к Ветру:

— Жадный и себялюбивый, о матери ты и не вспомнил. Дуй же ты зноем горючим — все будут ненавидеть тебя и бежать от тебя.

Оттого индийский ветер такой неистово-жгучий.

А Луне мать Звезда сказала:

— Милая моя дочь, ты помнила о матери и позаботилась о ней. Так будешь ты светлая и прохладная, и будут люди благословлять тебя за твой освежающий свет.

Оттого так нежны, прохладны и прекрасны индийские лунные ночи.

Вот теперь вы услышали про Солнце, Ветер и Луну — услышали, почему они такие, какими вы их знаете.

Это — за то

Индийская сказка

В обработке С. Ф. Ольденбурга

или однажды два друга — верблюд и шакал, и вот сказал шакал верблюду:

— По ту сторону реки поле сахарного тростника. Переправимся через реку, ты поешь сладкого тростника, а я половлю себе рыбы, и будет нам хороший обед.

Верблюд взял шакала на спину, потому что шакал плавать не умел, и перебрались они через реку. Верблюд забрался на поле и принялся за сахарный тростник, а шакал побежал по берегу подбирать рыбу и кости.

Шакал зверь небольшой и потому скоро наелся, а верблюд только начал есть. Кончил шакал свой обед и давай скакать вокруг поля, где пасся верблюд. Скачет и воет во всю свою шакалью мочь.

Услышали люди в деревне шакалий вой, прибежали с палками гнать шакала. Видят, прыгает вокруг поля шакал и воет, а на поле пасется верблюд. Рассердились люди, кинулись на верблюда, избили его и прогнали с поля, а шакал убежал.

Побрел потихоньку побитый, еле живой верблюд к реке. Догнал его шакал и говорит:

— Вернемся домой.

— Хорошо, — сказал верблюд.

Взял шакала к себе на спину и вошел в реку. Зашли они далеко в воду, верблюд и говорит:

— Друг шакал, худо ты со мной поступил. Пообедал, потом выть принялся. С чего это ты? Как будто ты не знал, что на твой вой сбегутся люди со всей деревни. Ведь из-за тебя меня до полусмерти избили, даже поесть не дали. Зачем ты принялся выть?

— Не знаю, — сказал шакал. — Такой уж у меня обычай: люблю попеть после обеда.

Двинулись они дальше в реку. Сперва была по колено верблюду вода, потом все выше и выше, наконец поплыл верблюд. Плывет и говорит шакалу:

— Знаешь что? Хочется мне побарахтаться в воде.

— Пожалуйста, не делай этого, — взмолился шакал. — Зачем это тебе?

— Не знаю, — ответил верблюд, — такой уж у меня обычай: люблю поваляться после обеда.

И начал верблюд барахтаться в воде. Упал шакал и утонул, а верблюд доплыл до берега и пошел домой.

Добрый Дхир Синх

Индийская сказка

Перевод А. и Л. Бархударовых

ил-был царь. Он очень любил заниматься строительством и возвел в своем царстве много красивых домов и храмов. «Выстрою-ка я себе дворец-чудо, какого не бывало на свете», — решил царь. Созвал он из многих царств, из заморских стран знаменитых зодчих и мастеров искусных, осыпал их дарами и почестями, дал им все, чего только потребовали, и вот вырос дворец — всем дворцам дворец, красоты неописанной. Его купола, словно белые облака, парили над землею. Его высокие башни и минареты устремлялись ввысь, словно хотели взлететь прямо в небо.

Перед дворцом царь повелел разбить большой сад. Посреди сада соорудили мраморный бассейн, и в нем забили фонтаны.

Однажды пошел царь прогуляться по саду и видит, какая-то птаха порхает от фонтанов к гнезду, скрытому в густой листве развесистой смоковницы. Как пролетит над бассейном, так и уронит в прозрачную воду то соломинку, то сухой лист, то сена клочок. Разгневался царь, кликнул садовника и велел ему сбить гнездо с дерева. А в том гнезде сидели птенцы. Заметалась бедная пташка над головой у царя, защебетала, забила крылышками — видно, что молит царя пощадить ее птенчиков. Но царь и не взглянул на нее. Он приказал не только гнездо разорить, а еще и ветку ту срезать, что над бассейном висела и бросала черную тень на искрящуюся воду.

Наутро проснулся царь — ничего не видят его глаза: все вокруг черным-черно. Не приветствуют его, как всегда это было, лучи восходящего солнца, не веет нежной прохладой утренний ветерок. Во дворце — непроглядная тьма, словно длится глубокая ночь. Перепугался царь, не может понять, что такое стряслось. Тут входит к нему главный садовник и говорит:

— О повелитель, ночью произошло чудо! Деревья вдруг сошли с места, плотным кольцом окружили дворец, заслонили окна и двери густою листвою, да так, что ни лучу солнца, ни ветерку сквозь нее не пробиться. И колодцы в саду, всегда водой полные, все пересохли.

Вспомнил тут царь про вчерашнее и горько стал сетовать, зачем он пташку обидел. Велел он позвать дровосеков и приказал им деревья рубить и пни корчевать, но, как они ни старались, все понапрасну. Хотят свалить дерево — топор не берет, ветку отрубят — новая вырастает! Видит царь, что дровосекам с деревьями не совладать, приказал новые колодцы копать. Но сколько землекопы ни рыли, до воды не смогли докопаться — будто вся земля пересохла!

Отчаялся царь, не знает, как беду превозмочь, и повелел он бить в барабан и бросить клич:

— Слушайте, люди, слушай, народ! Тому, кто мне на помощь придет, кто воду иссохшим колодцам вернет, кто лес этот вырубит и дворец мой солнцу и ветру откроет, отдам я свою дочь — прекрасную царевну Сумукхи, и станет он моим наследником.

И вот со всех сторон, из ближних краев и из дальних, повалил ко дворцу всякий люд. Пришли все, кто половчей, посмышленей да посноровистей: молодцы-удальцы, мастера на все руки. Всем хотелось попытать счастья, да ни одному не улыбнулась удача — с чем пришли, с тем и назад пошли.

А в соседнем царстве жила старуха, у которой было три сына. Старшего звали Химмат Синх, что значит Отважный, средний звался Сундар Синх — Красивый, а младшему имя было Дхир Синх — Добрый. И хотя нарекли их этими именами по случаю, вышло так, что вырос первый отважным, второй — красивым, а третий — добрым.