Сказки народов Азии. Том 3 - Коллектив авторов - Страница 76

76

— Принц Сутон совсем близко! — воскликнула Манора. — Он сейчас у горного озера. Пусть приведут его!

Придворные кейннары отправились на берег озера и отыскали Сутона. Войдя в королевские покои, он преклонил колени в знак почтения к правителю кейннар.

— Я слышал, что ты добр и благороден, — сказал король. — Ты любишь мою дочь Манору и верен ей. И я приму тебя, как сына, если ты узнаешь свою жену среди ее сестер.

Принц поднял глаза и обомлел: в танце перед ним закружились семь красавиц, семь принцесс в птичьем оперении; в их уборах сверкали драгоценные камни, а наряды переливались всеми цветами радуги. И все семь показались ему похожими, как жемчужины в короне правителя кейннар. Танец сестер был стремителен, они в лад взмахивали яркими крыльями и закрывали при этом свои лица, и принц Сутон не мог узнать черты любимой жены.

Отчаяние на миг овладело им. Но тут будто молния сверкнула в темноте — это ярким светом зажглось кольцо на пальце у Маноры. Принц узнал кольцо и протянул к Маноре руки. Король сделал знак — танец кончился. И все радостно заулыбались.

Семь дней и ночей длился праздник в горном дворце кейннар. А потом Сутон и Манора возвратились в Понкалу. Вскоре принц сделался королем. Он правил долго и справедливо. А кейннары, полуптицы-полулюди, жили при нем мирно и счастливо.

Жадный монах

Тайская сказка

Перевод В. Корнева

о дворе одного монастыря росло большое дерево. Плоды на дереве созрели и начали уже подгнивать, но настоятель монастыря никому не разрешал срывать их. Он был очень жадным и заботился только о себе.

Тогда двое крестьян решили обмануть жадного монаха. Один из них пришел к настоятелю и попросил разрешения сорвать несколько плодов.

— Нет, — грубо ответил монах, — плоды нужны мне самому.

— Вы меня не так поняли, — сказал крестьянин, — я пришел пригласить вас отведать моего кэнга[48] из оленины. А плоды нужны мне для соуса.

— Что ж ты не сказал об этом раньше! — воскликнул настоятель. — Бери сколько хочешь.

Крестьянин наполнил спелыми плодами мешок и ушел, пообещав прийти за монахом вечером.

Вскоре в монастырь пришел второй крестьянин и также попросил разрешения сорвать несколько плодов. Получив отказ, он пригласил настоятеля отведать вечером кэнга из курицы. Обрадованный настоятель разрешил и ему нарвать сколько угодно спелых плодов. Крестьянин наполнил плодами большую корзину и ушел.

Вечером оба крестьянина позвали настоятеля. Он вышел из монастыря и пошел с ними по тропинке к деревне. У перекрестка один из крестьян сказал:

— Пойдемте сначала ко мне, мой дом находится правее этой дороги.

— Нет, — возразил другой, — сначала пойдемте ко мне! Моя семья уже села ужинать.

Начали они спорить, а затем схватили настоятеля за руки и стали тянуть в разные стороны. Крестьяне ругались и дергали жадного монаха до тех пор, пока он не взмолился:

— Оставьте меня в покое! Я не хочу ни кэнга из оленины, ни кэнга из курицы. Только отпустите меня!

Крестьяне вернулись в деревню и долго смеялись над жадным монахом: ни один из них не готовил никакого кэнга.

Наказанный монах

Тайская сказка

Перевод В. Корнева

 одном монастыре жил монах, который очень любил бетель. Он каждый день посылал послушника[49] узнать, не умер ли кто-нибудь в деревне, потому что надеялся полакомиться на поминках бетелем.

Как-то один крестьянин случайно услышал разговор монаха с послушником и решил проучить лакомку. Вернувшись домой, он собрал родственников и сказал:

— Монах ждет не дождется, когда в деревне кто-нибудь умрет, чтобы пожевать бетеля на поминках. Он ценит бетель больше, чем жизнь человека! Давайте накажем его. Я притворюсь умершим, а вы приготовьте все для погребения и плачьте как можно громче. Монах сразу же прибежит!

Как только громкие вопли достигли ушей монаха, он очень обрадовался и поспешил в деревню. А родственники «умершего» сказали ему:

— Мы должны побыстрее похоронить нашего усопшего брата. Наступает вечер, и мы можем не успеть приготовить угощение.

Все поспешили к погребальному костру. Когда подошли к постаменту, на котором лежал «умерший», родственники дали в руки монаху край покрывала, в которое тот был завернут.

— Пока вы будете просить благословения для нашего дорогого брата, мы принесем дрова к погребальному костру, — сказали крестьяне и оставили монаха наедине с «умершим».

А сами разбросали по всем дорожкам и тропинкам колючки да ветки шиповника и спрятались.

Стемнело. Монах начал быстро и громко читать молитвы. Вдруг хитрец, притворившийся умершим, зашевелился и застонал. Монах в испуге завопил:

— Лежи спокойно, я молю о благословении для тебя! Твое дело — только лежать спокойно. И все!

Но человек вроде бы и не слышал воплей монаха, он поднялся с погребального костра и застонал еще громче. Тут монах так перепугался, что бросился бежать к монастырю. Бежит, не видит ничего перед собой, прямо по веткам шиповника и острым колючкам, все ноги поранил. Монах едва добрался до монастыря, он задыхался от усталости и выл от боли. Послушник перевязал его раны, и тогда монах спросил, не приносили ли во время его отсутствия бетель.

— Нет, не приносили, — ответил послушник. — Вам самому надо пойти в дом умершего и взять бетель.

— Нет, нет, — поспешно сказал монах, — теперь я ни за что не пойду в эту деревню, даже если там умрет десять человек. Как вспомню, что со мной стряслось, так начинаю дрожать от страха! Нет, я никогда больше не пойду туда!

Бирманские сказки

Отчего цикада потеряла свои рожки

Бирманская сказка

Перевод Ю. Осипова

то случилось давным-давно. Тогда у веселой цикады еще были рога. Небольшие рога, просто рожки, как у жука-рогача или улитки. А потом она их потеряла.

Вот как было дело.

Однажды в жаркий день сидела обезьяна на толстом суку смоковницы и лакомилась спелыми плодами. А цикада лениво ползала по ветвям, искала укромное местечко, чтобы соснуть.

Вдруг подул ветерок, зашелестела листьями смоковница. Как приятно стало цикаде! От радости она встрепенулась и застрекотала, да громко так!

Поперхнулась обезьяна и выронила плод.

А под деревом дремал молодой олень. Шлепнул его плод по носу, испугался олень, вскочил на ноги и понесся прочь — мчится, не разбирая дороги, и не заметил, как запутался в побегах горной тыквы.

Рванулся олень изо всех сил, тут-то большущая тыква не удержалась на стебле и покатилась вниз.

А внизу было кунжутное поле. Шлепнулась тыква прямо на пышный кустик кунжута, спелые зерна так и посыпались. А на поле в это время спал старый слон.

Услышал он шум, проснулся, и жесткие зерна кунжута попали ему в глаза.

Поднялся слон и потрусил к пруду промыть глаза. Он и не заметил, как наступил на жука-рогача, который мирно полз по своим делам. С разбегу плюхнулся слон в воду и тут только увидел на берегу несчастного жука со сломанными рогами.

А в пруду том жила черепаха, была она старая-престарая и славилась своей мудростью. К ней-то раненый жук и обратился с жалобой на слона.

— Ты почему наступил на жука и сломал ему рога? — спросила слона черепаха.

— О мудрая черепаха, я торопился промыть глаза, — объяснил слон, — что-то жесткое и острое попало в них. Я зажмурился и бежал, ничего не видя!