Сказки народов Азии. Том 3 - Коллектив авторов - Страница 62

Бегал он по лесу, бегал и увидел большущий пень. Вскочил на него, уселся и прилип: солнце растопило смолу на пне, и заяц прочно приклеился к нему.

В это время к пруду, около которого стоял пень, подошел слоненок.

— Эй, ты! — закричал ему заяц. — Не смей пить воду из моего пруда! Меня поставил охранять этот пруд сам бог Индра![39]

Испугался слоненок, прибежал к маме-слонихе и рассказал обо всем. Рассердилась мама-слониха, пошла вместе с сыном к пруду, увидела зайца и спрашивает:

— Эй, заяц, ты почему это не дал моему сыну напиться?

— И тебе не дам пить, — заупрямился заяц. — Этот пруд мне поручил охранять сам Индра!

Еще пуще осерчала слониха, схватила зайца хоботом, оторвала от пенька и швырнула подальше. А зайцу только этого и надо было.

Как-то набрел заяц на грядку с огурцами. Вот и повадился он захаживать сюда да закусывать свежими огурчиками. Заметил это дед и ловушку на огороде поставил. Пришел заяц ночью за огурцами и попался в ловушку. Испугался: дед-то вот-вот нагрянет. Вдруг видит, мимо важно прыгает большущая жаба. Заяц и спрашивает:

— Что это у тебя, сестрица жаба, вся кожа в бородавках? Я твою хворь могу разом вылечить, только помоги мне выбраться из ловушки.

Обрадовалась жаба. Давно хотелось ей избавиться от безобразных бородавок. Стала она помогать зайцу. Вылез заяц из ловушки и смеется:

— Эх и глупая ты, жаба! Твои бородавки достались тебе от твоих предков. Их ни один лекарь не сведет. — И убежал.

Рассердилась жаба, погналась за зайцем, да разве его поймаешь!

Пришел дед на огород, видит, заяц опять наведывался: огурцы съел, ловушку сломал — и поминай как звали.

— Что ж, ладно, — говорит дед, — на этот раз не пришлось мне отведать зайчатинки. Ну, погоди, заяц!

Сделал дед новую ловушку, прочнее первой, и вернулся домой. Ночью зайцу захотелось свежих огурцов. Побежал он на огород, про ловушку и думать забыл. А зря забыл! Ловушка — раз! — и захлопнулась. Испугался заяц, не знает, как выбраться.

Увидела жаба, что заяц опять попался, и обрадовалась: не будешь обманывать народ лесной. Прыгает вокруг зайца и кричит:

— Ну что, заяц, сколько раз ты меня обманывал. Теперь не миновать тебе дедова котла! И никто тебе, обманщику, не поможет!

Зло зайца взяло, но он вида не подал, наклонил смиренно голову и говорит жабе:

— И то правда, сестрица жаба. В прошлый раз обманул я тебя. Но ведь это оттого, что не знаю я, как тебя вылечить. А вот теперь предлагаю верное дело. Есть у меня на примете одна красавица, могу просватать ее твоему сыну. Ты не беспокойся, я уже говорил с родителями. Согласны они выдать свою дочь за твоего сына. Помоги мне только выбраться из ловушки.

Услыхала это жаба, поверила и обрадовалась — никогда не было у них в роду красавиц, а тут такая возможность!

— Смотри, — говорит жаба, — не вздумай только обманывать меня.

— Что ты! Я за свои слова головой ручаюсь. В стране Храмов полно красивых девушек. Если я и обману, ты сама можешь туда отправиться и найти прекрасную невесту своему сыну. Нынче невесты дешевы. Недаром говорится: одиннадцать невест все глаза проглядели, жениха ожидаючи.

Стала жаба зайцу помогать. Выбрался заяц из ловушки, отбежал в сторону и закричал:

— Ха-ха-ха! Кто твоему бородавчатому сыну отдаст красавицу в жены?! Я снова надул тебя!

Разозлилась жаба. Но все-таки запомнила, что в стране Храмов невест много. Вот она и отправилась на поиски страны Храмов. Кто ее ни спросит, куда она так торопится, жаба отвечает:

— Спешу в страну Храмов за невестой для моего сына.

Прыгала сначала жаба по земле, потом поплыла по воде. Там ее рыбы и съели.

Тем временем забрался заяц в заросли тростника, прилег отдохнуть, и наткнулся на него тигр. Увидел заяц тигра и закричал хриплым голосом:

— Ох! Съел я пять слонов и все еще не сыт. А тут эти горькие баклажаны, осипнешь от них вконец. Надо бы прочистить глотку печенью тигра.

Услышал тигр такие слова и перепугался до смерти. Побежал он к обезьяне:

— Знаешь, сестрица обезьяна, в нашем лесу объявился какой-то страшный зверь. Иду я и слышу, как он кричит: «Я съел пять слонов и не насытился, проглотил горький баклажан и осип. Надо бы прочистить глотку печенью тигра». А ну как это чудовище найдет меня?!

— Каков он с виду, этот зверь? — спрашивает обезьяна.

— Сам по себе небольшой, с мою лапу, уши длинные-предлинные, хвост короткий.

— Ну, братец тигр, нечего тебе опасаться. Это же заяц. Он известный хвастун.

— Нет, — говорит тигр, — не может быть. Ведь я сам видел рядом с чудовищем куски слоновых бивней.

— Коль не веришь, братец тигр, идем вместе. Вот и убедишься, что я права.

— Нет, не пойду, боюсь. Это чудовище хочет съесть мою печень, а не твою. И если оно за нами погонится, ты на дереве схоронишься, а я куда денусь?

— Ну и трус же ты, братец тигр! — рассердилась обезьяна. — Если не веришь, сорви лиану и свяжи нас вместе, тогда мне от тебя никуда не деться.

Сорвал тигр лиану, связались они и осторожно направились в заросли, где отдыхал заяц. Завидел их заяц, спрятался за жилище термитов[40], высунулся из-за него и закричал громко и хрипло:

— Ах ты, паршивая обезьяна! Уж сколько лет прошло, а ты все долг не несешь! Не думаешь ли ты, что приму я в уплату этого старого тощего тигра!

Решил тигр, что обезьяна хочет отдать его зайцу на съедение в счет старого долга, прянул в сторону и пустился бежать без оглядки. Обезьяна со всего маху ударилась о дерево и околела.

Бежал, бежал тигр с дохлой обезьяной на спине, наконец осмелился оглянуться назад, увидел оскаленную пасть обезьяны и решил, что она над ним смеется. Обиделся тигр, разорвал лиану, обезьяну сбросил и скрылся в глухой чаще.

Целый день проспал заяц в зарослях тростника и к вечеру проголодался. Побежал на поле, где крестьянин только что высадил рисовую рассаду, наелся и опять скрылся в лесу. Наутро крестьянин пришел взглянуть на поле и видит, полакомился кто-то рассадой. Понял он, что тут заяц пировал. Посмотрел, откуда вели следы, и поставил там ловушку.

На следующую ночь заяц опять отправился пастись на рисовое поле и, конечно, попался. Сердце у зайца ушло в пятки, как услыхал он шаги крестьянина. И притворился заяц мертвым.

Подходит крестьянин к ловушке и видит, лежит в ней бездыханный заяц. Обрадовался крестьянин, вытащил зайца и положил его на землю, а сам стал заново ловушку настораживать. Почувствовал заяц свободу, вскочил на ноги да скорее в кусты!

— Ах ты пройдоха! — вскричал крестьянин. — Ловко ты меня провел. Ну, погоди! Сегодня же ночью попадешься в мою ловушку!

И точно. Настала ночь, проголодался заяц, отправился на рисовое поле и тут же угодил в ловушку. Ничего не смог он придумать. Так и сидел всю ночь унылый-преунылый, смерти ждал. Пришел утром крестьянин, видит, в ловушке тот же заяц сидит. Обрадовался крестьянин, вытащил зайца из ловушки и говорит:

— Ну, обманщик, хотел бы я знать, как ты на этот раз избежишь котла, хоть ты и известный ловкач!

Принес крестьянин зайца домой и накрыл его вершей. Этим утром крестьянину здорово везло. Он не только зайца добыл, но поймал еще большую рыбу.

Ушел крестьянин по хозяйству, а жене велел рис варить. Заяц тем временем успел договориться с рыбой.

— Как придут за тобой, — поучал он рыбу, — притворись еле живой. Пошевелись, пошевелись и повернись брюхом кверху. Бросят тебя в воду, чтоб ты ожила, а ты сначала не двигайся, потом сделай вид, что хочешь улизнуть. Возьмет хозяин вершу, которой я накрыт, захочет поймать тебя. Только он схватит вершу, ныряй глубже и спасайся.

Все произошло, как сказал заяц. Когда рис был готов, крестьянин взял за жабры рыбу и понес на пруд потрошить. Видит, рыба совсем сонная. Окунул он ее в воду. Рыба как рванется и выскочила из рук, однако в глубину не ушла, на поверхности плавать стала, как заяц ее учил. Крестьянин ловит ее, ловит, а поймать не может, все время рыба из рук выскальзывает.