Сказки народов Азии. Том 3 - Коллектив авторов - Страница 114

114

Поняла мать, дело тут нечисто, да не стала гнать из дома такую красивую и умную невестку, а сказала ей:

— Завтра выйдет мой сын прогуляться в сад с желтыми розами. Нарядись в желтое платье, сядь на солового жеребца и поезжай в сад. Станет он тебя уговаривать спешиться, не слушай. Прими из его рук желтую розу и скорей скачи к воротам.

Надела девушка желтое платье, села верхом на солового жеребца и отправилась в сад с желтыми розами. А сын падишаха, как увидел прекрасную всадницу, влюбился в нее без памяти, нарвал букет желтых роз, протянул его девушке и стал молить ее сойти с коня. Приняла девушка букет желтых роз и ускакала прочь.

На следующий день собрался юноша в сад с красными розами, а дочь сапожника надела, как ей наказывала мать жениха, красное платье, села верхом на огненно-рыжего жеребца и поскакала в сад с красными розами.

Увидал юноша красавицу во второй раз, думает: «День на день не приходится. Может, сегодня уговорю ее спешиться». Нарвал букет красных роз и преподнес девушке. Но девушка не дала ему и слова вымолвить, стегнула коня хлыстом и быстрее ветра скрылась из виду.

На третий день мать юноши наказала девушке быть в саду с белыми розами. Нарядилась дочь сапожника во все белое, украсила себя лучше прежнего и села на белого коня. А сын падишаха уже ее в саду поджидает. Протянул он красавице букет белых роз, изловчился и схватил ее за руку. Не стала девушка противиться и на землю сошла. Сели они жажду утолить, а дочь сапожника захватила с собой сонного зелья и подмешала его юноше, потом, будто ненароком, разбила кувшин, порезала палец на руке и стала причитать да приговаривать:

— Ой, болит мой пальчик! Ой, болит!

Достал сын падишаха платок, перевязал красавице палец, и тут его сон сморил. А девушка взяла букет белых роз, села на коня и ускакала.

Поздно вечером очнулся юноша, возвратился во дворец и вдруг слышит, кто-то плачет:

— В саду с желтыми розами я гуляла, в саду с красными розами я гуляла, в саду с белыми розами я гуляла, кувшин разбила — милый друг палец платочком повязал. Ой, болит мой пальчик! Ой, болит!

Прислушался юноша: да это же голос красавицы! Поспешил он туда, откуда доносился плач, и видит: сидит девушка в белом платье, держит в руках букет белых роз и плачет горькими слезами, а палец у нее его платком перевязан.

Тут мать юноши и рассказала ему обо всем. Обрадовался сын падишаха, а как остались они с невестой одни, признался:

— Я на тебя и глядеть не хотел! Сколько сраму из-за тебя натерпелся! Туфли, что я послал тебе примерить, вернула все в грязи и с разорванным задником! Яблоко ты надкусила так, что все семечки наружу вылезли! Постыдился я сказать об этом отцу с матерью.

Поклялась невеста, что ни яблока, ни туфель в глаза не видела и что все это — проделки служанки. Приказал сын падишаха позвать служанку, и призналась та, что и туфли нарочно порвала и испачкала, и яблоко нарочно надкусила. Повелел сын падишаха казнить обманщицу, но невеста заступилась за служанку, отпустили ее подобру-поздорову. Как узнал падишах, что жених вернулся к невесте, обрадовался и приказал:

— Снова украсьте город! Снова зажгите повсюду огни! Будем праздновать свадьбу!

И тотчас исполнили его повеление, семь дней и ночей веселились и пировали, а потом все жили долго и счастливо.

Турецкие сказки

Рябой петушок и Бейоглу

Турецкая сказка

Перевод К. Беловой

авным-давно, когда верблюд был зазывалой, а блоха — брадобреем, так давно, что и не вспомнить, в решете ли, во соломе, когда я дядюшкину люльку — скрип-скрип! — качала, тут и сказочке начало.

Жил да был в те давние времена рябой петушок. У петухов какие заботы? Хоть рыжий, хоть рябой, хоть холеный, хоть худой — все одно: разок промолчать да два раза прокричать, а остальное время в мусорной куче вверх хвостом торчать. Ройся себе да поглядывай — вот и все петушиные дела.

Рябой петушок так и жил — то пел, то молчал, а больше в мусоре торчал. Вот однажды копался он, как всегда, в куче и нашел золотую монету. Нашел и растерялся от радости:

— Что же мне с этим золотым делать? Может, отнести Бейоглу?[71] Пусть у себя хранит, а как мне понадобится, заберу.

Приходит петушок к Бейоглу и говорит:

— Вот, Бейоглу, нашел я золотую монету и принес тебе. Хорошо я сделал или плохо?

— Конечно, хорошо, — отвечает Бейоглу.

— Возьмешь ли монету на хранение? Отдашь ли обратно, как придет время и мне она понадобится?

— Отдам, — сказал Бейоглу. — Я ведь сын бея. У меня все по чести-совести, я свое слово держу.

— О себе не толкуй, лучше скажи, могу ли я положиться на твое слово?

— Можешь, — кивнул Бейоглу.

— Тогда вот тебе мой золотой.

И отдал рябой петушок свою монету Бейоглу.

Время как вода течет. Пришел день, когда потребовались рябому петушку его денежки. «Пойду-ка, — думает, — к Бейоглу, заберу свой золотой, разменяю его и потрачу».

Отправился петушок в путь. Шел-шел и повстречал по дороге лису.

— Петушок, петушок, ты куда идешь? — спрашивает лиса.

— К Бейоглу иду, у него мой золотой хранится, надо забрать.

— Возьми меня с собой, вместе пойдем.

— Дорога далекая, устанешь, — молвит рябой петушок.

— Сколько смогу — столько пройду, а устану — так отстану.

— Раз так, то пошли.

Стало их теперь двое друзей, и пустились они в путь с разговорами. Не прошли и половины, как лиса задыхаться начала, язык у нее стал заплетаться.

— Устала я, братец петушок, нет больше моей моченьки!

— А я тебе что говорил?

— Правильно говорил. Не подумала я, вот и выбилась из сил. Что же мне теперь делать?

Поглядел на нее рябой петушок, подумал и говорит:

— Не беда! Лезь ко мне в живот, я тебя донесу.

Забралась лиса к нему в живот, отыскала себе местечко, устроилась.

Идет петушок дальше. На этот раз встречается ему волк.

— Куда путь держишь, рябой петушок?

— Есть у меня один золотой, хранится у Бей-оглу. Иду забирать его.

— Возьми меня с собой, вместе пойдем.

— Дорога далекая, устанешь.

— Сколько смогу — столько пройду, а устану — так отстану.

— Ну, коли так, пошли вместе.

Пустились они в путь. Идут рядышком, разговаривают. Дорога еще и близко к городу не подошла, а у волка сил не осталось, ноги подгибаются, язык заплетается.

— Устал я, братец петушок, нет больше моей моченьки!

— А я тебе что сказал, когда ты со мной просился?

— Сказал, что дорога далекая, устану.

— Выходит, правильно я говорил?

— Так-то оно так, только сейчас не будем об этом. Лучше скажи, что нам теперь делать?

Пожалел рябой петушок волка:

— Лезь ко мне в живот, понесу и тебя тоже.

Забрался волк к петушку в живот, отыскал себе местечко, устроился.

А петушок шел-шел и пришел к реке. Шумит-бурлит река, белой пеной покрылась. Увидала рябого петушка, окликнула его:

— Ты куда путь держишь, петушок?

— В город, куда еще?

— А что за дела у тебя в городе?

— У Бейоглу мой золотой хранится, иду забирать его.

— Ах, ах! — завздыхала река. — Сколько лет теку, и ни разу не удалось мне свернуть в сторону, побывать в городе. Раз уж ты идешь туда, не возьмешь ли меня с собой?

— Я бы взял, да дорога далека, устанешь.

— Как устану — так отстану, потеку и остановлюсь. Ты только возьми меня с собой, а дальше не твоя забота.

— Ладно, — сказал рябой петушок и взял реку с собой.

Идут они, идут с разговорами, не прошли и половины пути, как река заохала: вода у нее то светлеет, то мутнеет.