Сказки народов Азии. Том 3 - Коллектив авторов - Страница 108

108

— Что же ты наделал?! — воскликнул лекарь. — Еда-то чужая, но живот ведь твой собственный!

— Да, это так. Но угощенья было так много и все такое вкусное! Мыслимо ли самому отказаться от вкусного и дарового обеда!

— Ладно, — усмехнулся лекарь, — что было, то прошло. Теперь нужно принять лекарство, которое извлечет из тебя излишки пищи.

— Э нет, такого лекарства я не хочу! Вот если найдешь лекарство, которое улучшает пищеварение, давай! А если нет, уж ладно, на сытый желудок и помирать легче. А другого вреда мне не будет. Ты свободен, иди себе.

Три плута

Афганская сказка

Перевод 3. Калининой

дин плут отправился из Хорасана в Индию в надежде, что там ему удастся обмануть кого-нибудь да разживиться, а двое других плутов шли из Индии в Хорасан — за тем же самым. Вот и повстречались они на полдороге. Посидели, поговорили, а тут и спор затеялся: кто из них самый ловкий враль? Раззадорились и решили, что каждый расскажет какую-нибудь небылицу. Кто не выдержит, заявит, что это ложь, — проиграет. Надлежит проигравшему отдать победителю пятьсот золотых монет.

Вот один из индийских плутов начал:

— Мой отец славился своим богатством, добра у него было — не счесть. И еще владел он сотнями тысяч буйволиц. Каждая море молока давала. Отец, помню, устроил бассейн прямо в степи, выбелил его известью и давай квасить молоко. Только молоко скиснет, запускают в бассейн тысячу буйволиц. Купаются буйволицы в молоке, снуют туда-сюда, барахтаются — вот масло и сбивается. Выведет отец буйволиц на землю, спустит в бассейн плот и давай лопатами масло собирать. А пахту прямо в степь выливает. Потом сливочное масло перетопят — сотни чанов топленого получается.

— Знамо дело, — молвил хорасанец, — раз такие буйволицы, молоко и впрямь будет отменное. Да и масло тоже. В твоем рассказе нет ничего удивительного.

Теперь пришла очередь второму индийскому плуту.

— Мой отец тоже был очень богат, — начал он. — Десятки миллионов кур в загоне держал. И сотни тысяч петухов. Как начнут куры нестись, яиц целые горы вырастали. Возьмет отец грабли и давай ворошить яйца. Глядишь, дней через двадцать выводятся цыплята. Отец их в степь выпускал, а через некоторое время продавал — большие деньги выручал.

— Знамо дело, — молвил хорасанец, — раз такие куры, горы яиц и впрямь вырастут. Чем же их ворошить, как не граблями? Да и за цыплят, конечно, выручишь немалые деньги. И в твоем рассказе нет ничего удивительного. Вы вот лучше меня послушайте. Мой отец был очень хороший человек. У меня было много братьев. Вот как-то заболел наш младший брат, ранка на голове стала кровоточить. Присыпали мы ему ранку землей, и что же, вы думаете, получилось?! Видно, в землице той оказалось случайно семечко проса. Оно возьми да прорасти! Росточек растет, а мы к корешку землицу подсыпаем! Смотрим, росточек заколосился, потом колос созрел, зерна осыпались, новые ростки появились. Глядь, у брата на голове целое поле образовалось! А тут засуха! Что делать? Погибнет ведь поле-то! Как прослышим про дожди, ведем брата в ту сторонку. Ну, созрело просо, наняли мы батраков. Забрались они на братнину голову, несколько месяцев урожай убирали. Тут мы ему на голову быков отрядили, батраки давай молотить, много проса намолотили. Урожай получился знатный. Уж сколько людей в долг-то брали, и не перечислишь! Ваши отцы тоже приходили. На пятьсот золотых проса взяли. Так что возвращайте мне долги-то!

«Вот так раз! Ну и хорасанец! Что ж теперь делать? — растерялись плуты из Индии. — Скажешь — ложь, значит, проиграл в споре, выкладывай пятьсот золотых. Скажешь — правда, опять проиграл, выкладывай отцов долг!»

Отдали они хорасанцу тысячу золотых, распрощались с ним и повернули обратно. А хорасанец тоже пошел домой.

Персидские сказки

Глупый медведь

Персидская сказка

Перевод М.-Н. Османова

видел как-то медведь во сне, что удалось ему раздобыть три жирных куска мяса. Проснулся он утром и отправился на поиски этих кусков — вдруг сон сбудется!

Вот заметил медведь вдали козленка, направился к нему, а козленок видит, что не убежать ему, не растерялся, подошел к медведю и низко ему поклонился.

— Да знаешь ли ты меня? — спросил его медведь.

— Конечно, — ответил козленок. — Все знают тебя, о ходжа-кедхуда[63]. А я тем более, ведь я был придворным певцом твоего отца.

— Так спой же и для меня, — попросил медведь.

Козленок начал громко блеять, и пастух услышал. Прибежал он с овчарками, отдубасил медведя дубиной, да еще собаки покусали его — еле-еле убежал медведь.

Пошел медведь дальше, а навстречу ему два барана. «Съем-ка я их», — подумал медведь.

Позвал он баранов, видят те, что бежать невозможно, сговорились и подошли к медведю.

— Мы очень рады, — говорят они, — что станем едой ходжа-кедхуды.

И давай бараны спорить, кого раньше медведю есть. Наконец один предложил:

— С разрешения ходжа-кедхуды мы сразимся на рогах. А победителя пусть он съест первым.

Выбрали они в судьи медведя, отступили на пятьдесят шагов да как ударят с размаху медведя рогами под бока! Бедняга упал, а когда пришел в себя, то баранов и след простыл.

Часа два медведь отлеживался под деревом, потом встал и пустился в путь. А навстречу ему верблюд. Медведь подумал: «Это лучше всего: и жирнее, и мяса больше».

Закричал он во весь голос:

— Эй, верблюд! Остановись, я видел во сне, что должен съесть тебя!

— Здравствуй, ходжа-кедхуда, — ответил верблюд.

— А ты откуда меня знаешь? — спросил медведь.

— Кто же тебя не знает! — отвечал верблюд. — А я в особенности, я ведь гонец твоего отца. Я вот и сейчас несу тебе послание от отца.

— Где же оно?

— Написано у меня на копыте, — ответил верблюд.

Медведь присел, чтобы прочитать послание, а верблюд так лягнул его в грудь, что он отлетел на десять шагов и лишился сознания. Только перед заходом солнца медведь пришел в себя и понял, как нужно было толковать свой сон.

Ворона и лиса

Персидская сказка

Перевод М.-Н. Османова

ыло ли так или не было, а свила себе ворона гнездо на вязе в лесу. Решила она вывести птенцов, выкормить, вырастить и научить их летать.

Прошло немного времени, и ворона снесла не то пять, не то шесть яиц. Двадцать один день она высиживала и согревала яйца, а на двадцать второй вылупились птенцы.

Стало у вороны дел по горло: что ни день — надо ей лететь пищу птенцам доставать. Скоро воронята подросли, покрылись пушком и научились щебетать.

А неподалеку обитала лиса-плутовка. Услышала она писк птенцов и решила: «Вот и корм для меня!» И стала придумывать всякие хитрости, как бы сожрать птенцов. Достать до гнезда она не могла — высоко. Порыскала лиса кругом и нашла за селом старую войлочную шапку, а у садовника украла тупую пилу.

И вот как-то утром, пока ворона еще не вылетела из гнезда, подошла лиса к дереву и давай его пилить. Ворона еще издали увидела лису, а как раздался скрип пилы, высунулась она из гнезда и спрашивает:

— Что все это значит?

— Да ничего. Я лесник и хочу свалить это дерево.

— Да ведь на этом дереве мое гнездо, — говорит ворона, — а в нем птенцы.

А лиса отвечает:

— Ты провинилась, раз свила без спросу гнездо на моем дереве и высидела птенцов. Сейчас свалю дерево, будешь впредь знать, что везде есть хозяин.

Стала ворона умолять лису:

— Подожди несколько денечков, пока птенцы вырастут.

— И часу ждать не стану!