Таинственная история Билли Миллигана (Множественные умы Билли Миллигана) - Киз Дэниел - Страница 98

Пробегая мимо двух беседующих студентов, Ванда крикнула:

– Вы не видели здесь парня? Высокого, в коричневом мокром плаще.

Один из них показал:

– Вроде бы туда пошел…

Она продолжала бежать по этому кругу, время от времени проверяя двери, выходящие на улицу, на случай, если он вдруг вышел из здания. Наконец она увидела Миллигана на внешней галерее.

– Стив! – закричала Ванда. – Подожди минутку! Мне надо поговорить с тобой!

– Не о чем нам говорить.

Ванда обежала его и встала между ним и бетонной балюстрадой, чтобы не дать ему прыгнуть.

– Доктор Кол говорит, чтобы ты вернулся.

– Да пошел он, этот толстобрюхий сукин сын!

– Он говорит, что все не так плохо, как ты думаешь.

– Уж куда там. Черта с два!

Он ходил взад-вперед, с ожесточением жуя резинку.

– Доктор Кол говорит, что ты сможешь поехать в Кентукки и доктор Уилбур поможет тебе.

– Сам он псих, и другие психиатры не лучше! Болтают какую-то чепуху о множественной личности! Это же бред. Дурака из меня делают.

Он сдернул с себя мокрый плащ, растянул его на большом оконном стекле и размахнулся кулаком, чтобы разбить окно. Ванда кинулась к нему, поймала за руку и повисла на ней, чтобы он не вывернулся. Она знала, что стекло ему нужно, чтобы зарезаться, хотя оно было очень толстым и его трудно было разбить. Скорее он сломал бы руку. Ванда прилипла к Миллигану, а тот старался стряхнуть ее.

Пока они боролись, Ванда старалась уговорить его вернуться, но Стив ничего не слышал. Намокнув от него и замерзнув, она наконец сказала:

– Слушай, я устала. Выбирай: или идешь со мной, или получишь по яйцам.

– Ты не сделаешь этого, – недоверчиво протянул Стив.

– Сделаю, – сказала она, не отпуская его руки. – Считаю до трех. Если не пойдешь со мной в клинику, я тебя ударю.

– Но я с женщинами не дерусь.

– Раз… два…

Ванда отвела колено для удара, Миллиган скрестил ноги, чтобы защититься.

– Ведь ты не ударишь, да?

– Ударю.

– Все равно я сделаю это, – сказал он. – Пойду наверх.

– Нет, не пойдешь. Не пущу!

Миллигану все-таки удалось освободиться, и он побежал к бетонной балюстраде. До земли было три пролета. Когда он добежал до края, Ванда рванулась к нему, одной рукой схватила за шею, другой за пояс и прижала к бетону, разорвав рубашку. В этот момент в нем словно что-то щелкнуло: Билли стал слабеть, опустился на пол, его взгляд остановился. Ванда поняла, что перед ней уже кто-то другой. Он заплакал, весь дрожа.

«Испугался», – подумала она, уже догадавшись, кто это.

Ванда обняла его и сказала, что беспокоиться не о чем:

– Все будет хорошо, Денни.

– Меня выпорют, – хныкал он. – Шнурки развязались, ботинки в грязи, все мокрое. Рубашку порвал.

– Хочешь пройтись со мной?

– Да.

Ванда подняла с пола его плащ, накинула на Денни и повела по дорожке к фасаду здания. Сквозь деревья была видна клиника на холме. Наверное, Миллиган часто видел оттуда это круглое здание.

Внизу на стоянке она нашла машину охранника: дверцы открыты, внутри никого.

– Хочешь посидеть в машине? Не стоять же под дождем.

Он попятился.

– Все нормально, Денни, это машина охраны. Клайд за рулем, ты его знаешь. Он ведь тебе нравится?

Денни кивнул и хотел сесть на заднее сиденье, но, увидев зарешеченное заднее стекло, напомнившее ему клетку, отпрянул и задрожал.

– Ладно, – сказала Ванда, понимая, что его беспокоит. – Мы оба можем сесть на передние сиденья и подождать, пока придет Клайд и отвезет нас.

Он тихо сел возле нее, оцепенело разглядывая свои мокрые брюки и грязные ботинки. Ванда оставила дверцы открытыми и включила фары, как сигнал, что они в машине. Вскоре на пандусе показался Клайд с Нормой Дишонг.

– Я вернулся в клинику и привез ее, – объяснил Клайд. – Мы были внутри, искали вас с Билли.

– Это Денни, – сказала Ванда. – С ним все в порядке.

2

Во вторник, 25 сентября, медсестра Пэт Перри наблюдала, как Билли разговаривал в холле с Гасом Холстоном. Холстон поступил несколько недель тому назад. Он и Билли знали друг друга по Ливанской тюрьме. Мимо прошли Лори и Марша, заигрывая с молодыми людьми. Лори, которая никогда не скрывала своей симпатии к Билли, теперь сделала вид, что интересуется Холстоном, чтобы заставить Билли ревновать. Сестра Перри, чьей больной была Лори, знала, что девушка влюбилась в Билли с момента его появления в клинике. Симпатичная, не особенно умная, она преследовала Миллигана, писала ему записки и сообщала персоналу, чем именно она и Билли когда-нибудь займутся. Лори даже распустила слух, что они собираются пожениться.

Со своей стороны, Билли никогда не обращал на нее особого внимания. Самый широкий жест, который он позволил, это дал Лори и Марше в начале недели пятьдесят долларов, когда они сказали ему, что у них нет ни гроша. За это они забрали в типографии его наклейки «Обнимите сегодня своего ребенка» и передали их в город.

Эйлин Мак-Клеллан, дневная медсестра Билли, была в тот день выходная, и за ним наблюдала ее сменщица, Кэтрин Гиллот.

Вскоре после того, как заботливая Гиллот заступила на дежурство, Билли спросил ее, можно ли ему прогуляться.

– Надо спросить у доктора Кола, – сказала она, – я сама не могу разрешить.

Билли ждал в комнате с телевизором, пока она консультировалась у доктора Кола, который решил поговорить с Билли. После нескольких вопросов о его настроении они решили, что он может погулять вместе с Гасом Холстоном.

Через полчаса Билли и Гас вернулись, потом пошли опять прогуляться. Когда Билли вернулся во второй раз, около шести часов, Гиллот была занята приемом нового пациента, но услышала, как Билли сказал:

– Та девушка кричала.

Она поняла, что это говорил не Билли. Голос был Дэвида.

– Что ты сказал?

– Ее обидят.

Гиллот последовала за ним в холл.

– О чем ты говоришь?

– Там была девушка. Я слышал, как девушка кричала где-то, когда я был на улице.

– Какая девушка?

– Не знаю. Их было две. Одна сказала Гасу, чтобы он отвел меня назад, потому что я мешал.

Гиллот понюхала его дыхание, думая, не выпил ли он, но дыхание было чистым. Несколько минут спустя ее позвали снизу. Миссис Гиллот спустилась вниз и увидела охранника, вводящего Маршу. Она отвела Маршу наверх, в ее комнату. От Марши пахло ликером.

– Где Лори? – спросила Гиллот.

– Не знаю.

– Где ты была?

– Не знаю.

– Ты выпила?

Марша опустила голову. Ее поместили в первое отделение – женское отделение строгого режима. Тем временем Билли переключился с Дэвида на Денни. Он разволновался, увидев Маршу одну, и выбежал из здания, чтобы найти отсутствующую Лори. Гиллот, тяжело дыша, побежала за ним. К тому времени, как она догнала его, охранник Гленн уже привел Лори. Он рассказал Гиллот, что девушку рвало, она лежала на траве лицом в рвоте.

– Она могла подавиться, – сказал он.

Гиллот видела, что Денни беспокоился о девушках. Она слышала, как в коридоре люди шептали слово «изнасиловали», но чувствовала, что никто из молодых людей не был достаточно долго на улице, чтобы что-то сделать с Лори или с Маршей. Она просто не верила этому. Когда в одиннадцать часов вечера она ушла, казалось, все успокоилось: обе женщины находились в первом отделении, Миллиган и Холстон спали в своих комнатах.

Когда Пэт Перри пришла утром на работу, слух уже разнесся по отделению и по всей клинике. Двух девушек нашли на холме, пьяных и без сознания. Одежда на Лори была разорвана. Кто-то сказал, что она жаловалась, будто ее изнасиловали.

В это же время Билли и Гас Холстон были на прогулке, и подозрение пало на них. Но почти все в отделении интенсивной терапии считали, что никакого изнасилования не было.

Вызвали полицию – для расследования прибыл наряд дорожных патрульных. Полицейские потребовали временно закрыть отделение, чтобы все мужчины были на месте для опроса. Доктор Кол поговорил с некоторыми из персонала. Билли и Холстон еще не проснулись. Вставал вопрос: кто скажет Билли об обвинениях против него и Холстона? Пэт Перри видела, что сам доктор не хочет этого делать. Все остальные тоже отказались. Перри не дежурила в тот день прошлой весной, когда Рейджен взорвался, угрожая санитарам осколком разбитого стакана, но другие помнили и боялись, что может случиться то же самое, когда Билли услышит новости.