Гиблое место (Ледяной холод) - Герритсен Тесс - Страница 63

— Позвольте спросить, насколько необходима эта демонстрация силы? Особенно сейчас, в столь тягостные для нас минуты горя!

— Горя, господин Гуд?

— Вы ведь потому и пришли, не так ли? Из-за той чудовищной расправы, учиненной над нашими бедными братьями в Лучшем Мире? — Иеремия мрачно оглядел сидящих в зале. — Да, друзья, мы знаем, не так ли? Вчера до нас дошла эта новость, ужасная новость о том, что сотворили с нашими последователями. И все из-за того, кто они были и во что верили.

Кто-то всхлипнул, печальный ропот пронеся по залу.

— Господин Гуд, — сказал Макафи. — Я еще раз прошу вас проследовать за нами.

— Зачем?

— Чтобы ответить на несколько вопросов.

— Спрашивайте прямо здесь и сейчас, чтобы все слышали, — Иеремия простер руки к своим последователям. Театральный жест. Здесь и был театр, а он главный актер — над ним парили арки свода, а лицо подсвечивали рассветные лучи, проникавшие через окна. — У меня нет секретов от моей паствы.

— Этот вопрос не для публичного обсуждения, — заявил Макафи. — Это расследование уголовного дела.

— Думаете, я не понимаю? — Иеремия устремил на него испепеляющий взгляд, и на миг вдруг показалось, что сейчас воспламенится воздух. — Наши последователи были убиты в той долине. Их забили как овец, а тела бросили на растерзание диким зверям!

— Именно это вы слышали?

— А разве это не правда? Что сорок один человек, среди которых женщины и дети, приняли мученическую смерть за свою веру? А теперь вы явились сюда, вошли в гостеприимно распахнутые двери. Вооруженные, полные презрения к тем, кто не верит в то, что делаете вы.

Макафи переминался с ноги на ногу. В зале было жарко, и бисеринки пота выступили у него на лбу.

— Я еще раз спрашиваю, господин Гуд: пойдете ли вы с нами по своей воле или я буду вынужден арестовать вас?

— Да я со всей охотой! Разве я не сказал, что отвечу на ваши вопросы? Но спрашивайте сейчас, чтобы все эти добрые люди могли послушать вас. Или вы боитесь, что весь мир узнает правду? — Пророк поглядел на своих последователей. — Друзья мои, вы моя защита. Призываю вас в свидетели.

Один из мужчин поднялся с места и крикнул:

— Чего боится полиция? Задавайте свои вопросы, чтобы мы тоже послушали!

— Да-да, спрашивайте! — загудела толпа.

— Спрашивайте прямо здесь!

Заскрипели скамьи, зрители оживились. Другие мужчины тоже повскакали с мест. Полицейские нервно оглядывались по сторонам.

— Так вы отказываетесь сотрудничать со следствием? — еще раз спросил Макафи.

— Я рад сотрудничать. Но если вы собираетесь спрашивать про Лучший Мир, то я ничем помочь не могу.

— И вы называете это сотрудничеством?

— Мне нечего вам ответить. Потому что я не был свидетелем того, что там произошло.

— Когда вы в последний раз были в Лучшем Мире?

— В октябре. Когда я уезжал, община процветала. Они отлично подготовились к зиме. И уже заложили фундаменты для шести новых домов. Такой я в последний раз видел долину. — Иеремия поглядел на свою паству в поисках поддержки. — Разве я не правду говорю? Возьмется ли кто-нибудь оспорить мои слова?

Десятки голосов загудели, защищая его:

— Пророк не лжет!

Иеремия посмотрел на Макафи.

— Думаю, вы получили ответ, лейтенант.

— Никак нет.

— Видите, друзья мои? — вопросил Иеремия, обращаясь к своей пастве. — Как они оскверняют дом Божий своей армией и своим оружием? — Пророк горестно покачал головой. — Демонстрация силы — удел ничтожеств. — Он улыбнулся Макафи: — И что, помогает, лейтенант? Теперь вы чувствуете себя значительнее?

Это было уже чересчур, и Макафи весь подобрался, изготовившись к ответному удару.

— Иеремия Гуд, вы арестованы. А все эти дети теперь поступают под опеку с целью защиты. Их выведут с территории лагеря, за оградой уже ждут автобусы.

Какая-то женщина вскрикнула, ее голос вскоре потонул в воплях и рыданиях. Все разом повскакали с мест, волна возмущения прокатилась по залу. В следующие секунды Макафи потерял контроль над происходящим. Джейн заметила, как руки полицейских потянулись к оружию, и, почувствовав опасность, тоже инстинктивно схватилась за пистолет. Казалось, еще секунда — и гнев этой массы людей выплеснется наружу.

— Друзья мои! Друзья мои! — воскликнул Иеремия. — Прошу вас, успокойтесь. — Он воздел руки, и зал сразу притих. — Мир скоро узнает правду, — громогласно объявил он. — Все увидят, что мы вели себя достойно и с сочувствием. И когда власть явила нам свой истинный звериный оскал, мы отвечали на ее выпады со смирением и кротостью. — Он тяжко вздохнул. — Друзья мои, у нас нет иного выхода, и мы должны повиноваться. И у меня нет иного выхода, кроме как предать себя в их руки. Я только прошу вас запомнить все то, чему вы стали сегодня свидетелями. Жестокую несправедливость тех, кто разрушает семьи, разлучая любящие сердца. — Пророк обратил глаза к небесам, будто сообщался с кем-то невидимым наверху.

И только теперь Джейн заметила на балконе сектанта — он снимал речь Иеремии на видеокамеру. «Так все происходящее записывается! — поняла она. — Мученичество Иеремии Гуда на видео». Как только запись попадет в СМИ, все узнают правду о жестоком притеснении мирной общины.

— Запомните, друзья! — восклицал Иеремия.

— Запомним! — гремел ответный хор.

Он спустился по ступенькам со сцены и спокойно направился к поджидавшим его полицейским. Пророк шел по проходу, мимо потрясенных прихожан, и со всех сторон слышались рыдания. Но Иеремия не был опечален — напротив, как успела заметить Джейн по его лицу, он торжествовал. Пророк спланировал и срежиссировал это противостояние — и теперь эту сцену будут снова и снова показывать телеэкраны всей страны. Скромный пророк смиренно идет навстречу своим мучителям. Он выиграл этот раунд, подумала она. А может, и всю битву. Могут ли присяжные вынести приговор тому, кто выглядит как жертва?

Гуд остановился перед Макафи и сам протянул руки, чтобы на них защелкнули наручники. Символика этого жеста была очевидна. Макафи сделал то, к чему его вынуждали, — в наступившей тишине лязг металла оказался неожиданно громким.

— Вы нас всех истребите? — спокойно спросил Иеремия.

— Да хватит уже! — не выдержал Макафи.

— Вы прекрасно понимаете, что я не имею никакого отношения к тому, что произошло в Лучшем Мире.

— Это мы еще выясним.

— Неужели? Я думаю, вы не хотите знать правду. Потому что вы уже выбрали виноватого. — С гордо поднятой головой Иеремия прошел мимо насупившихся полицейских. Но у самого выхода вдруг замедлил шаг — он заметил Кэти Вайс. Губы его медленно скривились в подобии улыбки. — Кейти Шелдон, — тихо сказал он. — Ты вернулась к нам.

Джейн недоуменно посмотрела на Кэти — лицо женщины стало пугающе бледным.

— Но вы говорили, что Кейти Шелдон была вашей подругой…

Но женщина ее не слышала — она во все глаза смотрела на Иеремию.

— На этот раз все кончится, — ровным голосом произнесла Кэти.

— Кончится? — Пророк покачал головой. — Нет, Кейти, это только сделает нас сильнее. В глазах народа я мученик. — Он заметил ее всклокоченные волосы, осунувшееся лицо — теперь он смотрел на нее почти с жалостью. — Я вижу, мир не щадил тебя. Как жаль, что ты покинула нас тогда. — Он улыбнулся и повернулся к двери, собираясь выйти. — Но нам всем нужно двигаться вперед.

— Иеремия! — Кэти шагнула к нему, выставив вперед руки, и Джейн с ужасом увидела, что женщина сжимает в них пистолет.

— Кэти, нет! — крикнула Джейн. И уже в следующую секунду выхватила из кобуры свое оружие. — Брось его. Брось пистолет, Кэти!

Иеремия обернулся и невозмутимо посмотрел на оружие, которое теперь было нацелено ему в грудь. Даже если он испугался, то виду не подал. Сквозь гулкое биение собственного сердца Джейн слышала, как с криками и безумным топотом сектанты бросились кто куда в поисках укрытия. Она не сомневалась, что десяток полицейских уже выхватили оружие и тоже нацелились. Но сама Джейн не сводила глаз с Кэти. Смотрела на обветренные, огрубевшие руки, сжимающие пистолет. И хотя любой полицейский в этом зале мог бы выстрелить в нее, никто этого не сделал. Перспектива сразить пулей молодую женщину наводила на всех оторопь. «Нам и в голову не пришло, что она может быть вооружена, — поражалась про себя Джейн. — Да и с какой стати?»