Гиблое место (Ледяной холод) - Герритсен Тесс - Страница 39

Но тот, кого Маура любила больше всех, не пришел, и Джейн ничуть не удивилась. Даниэл Брофи отдалился от мира и не придет на заупокойную службу. Он уже попрощался с Маурой наедине, и было по меньшей мере нелепо требовать от него, чтобы он демонстрировал свое горе прилюдно.

— Пошли сядем, — тихо предложил Габриэль. — Начинают.

Вслед за мужем Джейн прошла по проходу к скамье в первом ряду. Закрытый гроб возвышался прямо перед ней в обрамлении огромных ваз с лилиями. Энтони Сансоне не пожалел денег: гроб из красного дерева был отполирован до зеркального блеска, так что Джейн могла видеть свое отражение.

Вошел священнослужитель. Это был не Брофи, а преподобная Гейл Харриман из епископальной церкви. Мауре бы понравилось, что заупокойную службу по ней читает женщина. И церковь ей тоже понравилась бы — здесь всем были рады, кто бы ни заглянул под эти своды. Маура не верила в Бога, но верила в чувство общности и наверняка одобрила бы все это.

Преподобная Харриман начала речь, и Габриэль взял Джейн за руку. К горлу подступил горький ком, на глаза навернулись слезы. Следующие сорок минут, пока звучали гимны и люди делились воспоминаниями, Джейн, стиснув зубы, сидела на жесткой церковной скамье и изо всех сил пыталась не расплакаться. Когда служба наконец закончилась, ее глаза оставались сухими, но каждая мышца тела болела, как после тяжелого рукопашного боя.

Габриэль, Сансоне и еще четверо мужчин подхватили гроб, и траурная процессия медленно направилась к ожидающему снаружи катафалку. Церковь почти опустела, но Джейн осталась сидеть на скамье, пытаясь мысленно представить последнее путешествие Мауры: мрачный катафалк по дороге в крематорий, а затем — всепожирающее пламя, которое превратит кости в пепел.

«Не могу поверить, что больше никогда тебя не увижу», — стучало у нее в голове.

Вдруг ожил ее мобильный. Джейн отключила звук на время службы, оставив лишь вибровызов, и теперь неожиданная дрожь у ремня вдруг напомнила ей о служебных обязанностях.

Звонили из Вайоминга.

— Детектив Риццоли слушает, — тихо произнесла она.

Она узнала голос Куинана.

— Вам что-нибудь говорит имя Элейн Сэлинджер?

— А должно?

— То есть вы его впервые слышите.

Джейн вздохнула.

— Только что закончилась заупокойная служба. Извините. Но мне сейчас трудно сосредоточиться, и я не очень понимаю смысл вашего звонка.

— Женщину по имени Элейн Сэлинджер только что объявили в розыск. Вчера она должна была выйти на работу в Сан-Диего, но, похоже, не вернулась из отпуска. И ее не было среди пассажиров обратного рейса из Джексон-Хоула.

«Сан-Диего, — вспомнила Джейн. — Дуглас Комли тоже из Сан-Диего».

— Похоже, они были знакомы, — продолжал Куинан. — Элейн Сэлинджер, Арло Зелински и Дуглас Комли дружили. Все трое заказали обратные билеты на один и тот же день.

У Джейн забилось сердце. Этот звук гулко отдавался в висках. Она вспомнила про обрывок посадочного талона, который подобрала в овраге. На клочке бумаги осталась часть фамилии пассажира: «…инджер».

Сэлинджер.

— Как она выглядела? — спросила Джейн. — Возраст, рост?

— Это я и выяснял последний час. Элейн Сэлинджер было тридцать девять лет. Рост — метр семьдесят. Вес — пятьдесят пять килограммов. Брюнетка.

Джейн вскочила и бросилась к выходу. Еще не все скорбящие покинули церковь, и ей пришлось на бегу расталкивать локтями замешкавшихся, но, выскочив на улицу, Джейн увидела лишь отъезжающий катафалк.

— Остановите его! — крикнула Риццоли.

Габриэль обернулся к ней.

— Что с тобой, Джейн?

— Кто-нибудь знает, как называется похоронное бюро?

Сансоне посмотрел на нее с удивлением.

— С ними договаривался я. В чем дело, детектив?

— Позвоните им немедленно. Скажите, что тело нельзя кремировать.

— Почему?

— Нужно доставить его на экспертизу.

Доктор Эйб Бристол пристально глядел на закутанное тело, но даже не попытался развернуть его. И это было странно, учитывая, что он целыми днями только и делал, что вскрывал трупы. Многие из присутствующих были привычны к виду смерти, но теперь боялись увидеть то, что лежало под слоем ткани. До этого труп видел только Йошима, когда делал рентгеновские снимки. А сейчас он попятился от стола, давая понять, что и одного раза ему хватит на всю жизнь.

— Верите ли, первый раз в жизни мне совершенно не хочется проводить вскрытие, — сказал Бристол.

— Но кто-то должен взглянуть на тело. Чтобы мы знали наверняка.

— Вообще-то я не уверен, что ответ вам понравится.

— Но вы еще даже не смотрели на нее.

— Я видел рентген. — Бристол указал на снимки черепа, позвоночника и таза, которые Йошима прикрепил на негатоскоп. — Могу сказать, что рост и возраст этой женщины полностью соответствуют росту и возрасту Мауры. А эти переломы — именно такие должны остаться от травм, полученных пассажиром, который не пристегнулся.

— Маура всегда пристегивалась ремнем безопасности, — ответила Джейн. — У нее был такой пунктик. Вы же помните, какая она была.

«Была, — ужаснулась про себя Джейн. — Я уже привыкла говорить о ней в прошедшем времени. Видимо, не верю, что экспертиза что-то изменит».

— Действительно, — согласился Бристол, — не застегнуть ремень безопасности — это на нее не похоже.

Он надел хирургические перчатки и неохотно приподнял простыню.

Еще даже не увидев тела, Джейн отшатнулась и прикрыла рукой нос — так силен был запах горелой плоти. Пытаясь подавить тошноту, она отвернулась и увидела лицо Габриэля. Он держался стойко, но по глазам было видно, насколько он потрясен. Джейн заставила себя вновь повернуться к столу, чтобы посмотреть на труп, который, как они думали, был телом Мауры.

Это был не первый обугленный мертвец в жизни Джейн. Однажды она присутствовала на вскрытии трех жертв поджога — матери и двух маленьких детей. Она помнила, как эти три тела лежали на столах: конечности скрючены, руки вскинуты, как у боксеров на ринге. Женщина, на которую она сейчас смотрела, застыла в той же бойцовской позе — ее сухожилия ссохлись от сильного жара.

Джейн подошла на шаг ближе и перевела взгляд на то место, где полагалось быть лицу. Она надеялась увидеть хоть что-нибудь — что угодно — знакомое, но видела лишь неопознаваемую обугленную маску.

Сзади кто-то робко кашлянул. Джейн обернулась и увидела в дверях Луизу, секретаршу Мауры. Луиза не часто отваживалась заходить в секционный зал, и ее появление здесь стало для Джейн неожиданностью, тем более что рабочий день уже закончился. Секретарша была в зимнем пальто, снежинки сверкали бисеринками в растрепанных седых волосах.

— Думаю, вам не стоит приближаться, Луиза, — заметил Бристол.

Но было поздно. Луиза успела бросить беглый взгляд на труп и застыла в дверях как вкопанная.

— Доктор… Доктор Бристол…

— В чем дело?

— Вы спрашивали про стоматолога, к которому ходила доктор Айлз. Я вдруг вспомнила, что она просила меня записать ее к зубному. Я проверила по календарю: это было примерно полгода назад.

— Вы нашли фамилию стоматолога?

— Даже лучше. — Луиза показала коричневый конверт. — Здесь снимки доктора Айлз. Когда я объяснила, зачем они нужны, врач сказал, что можно приехать и забрать их.

Бристол бросился к ней и выхватил из ее рук конверт. Йошима уже снимал с негатоскопа рентгеновские снимки черепа. Пленки в его руках неуклюже стукались друг о друга, когда он в спешке срывал их с прищепок, чтобы освободить место.

Бристол достал из конверта снимки зубов. Это были не посмертные панорамные снимки, а маленькие черные квадратики, казавшиеся совсем крохотными в мясистых руках Бристола. Когда он закрепил их на негатоскопе, Джейн заметила на бирке имя пациентки.

АЙЛЗ, МАУРА

— Это снимки за последние три года, — заметил Бристол. — Для установления личности нам этого хватит. Золотые коронки на нижних левом и правом моляре. И еще вот тут старый корневой канал…

— Я сделал панорамные снимки этого тела, — доложил Йошима. — Он порылся в рентгенограммах. — Вот. — И закрепил свои снимки рядом с теми, что предоставил стоматолог.