Лаборатория имен - Шабанов Роман - Страница 9

– Я прихожу в любой город, – сказал парень, когда она отошли от площади на значительное расстояние, свернув на тропинку, перпендикулярно идущую от главной дороги, – и получаю от них подарок.

– Но как же полиция…? – не понимал мальчик. – Они же могут схватить, посадить и надолго?

Ковбой засмеялся, да так громко, что мальчику показалось, что никогда не слышал такого громкого смеха, разве что от всего класса, когда те смеялись над ним.

– Что здесь смешного? – обиделся Карл. – Разве я не прав – ты нарушаешь, они хватают. Ладно, ты смог договориться здесь, но в магазине или в кафе. Разве можно договориться в кафе?

Но когда он посмотрел на Волшебника, то понял, что можно все. Что того не останавливает ни самый серьезный ресторан, ни простая забегаловка для деревенщины. Он может все. Ну, конечно же, мальчику нужны были объяснения. И теперь, когда они поднимались на возвышенность, что немного смущало мальчика, но не настолько, чтобы остановиться, он снова задал «Разве можно?».

– Им же нужно как-то развлекаться, – объяснил Дорожный рэйнджер. – Представляешь, появляется в городе преступник со страшным именем и оставляет после себя разговоры. Не только полиция, но и газеты ждут этой сенсации. Журналисты, писатели. Художники. Все. А режиссеры снимают кино, делая этого преступника главным героем… им же нужны идеи. А идея сама приходит и диктует им сценарий.

– Я думал, они все выдумывают, – растерянно прошептал Карл, когда пришлось подниматься вверх, карабкаясь по склону.

– Разве можно выдумать то, что существует вокруг? – воскликнул парень, преодолевая трудности на раз-два. – Только те, кто сидит безвылазно, думает, что ничего нет, и есть только ящик, космос и страх выйти на лишний километр. Ты уже его преодолел, чему явно рад.

Карл действительно испытывал чувство превосходства перед теми, кто остался дома и дрожит от страха перед новым. Однако еще не мог привыкнуть ни к тому, что не нужно идти в школу, слушать мамины крики и отцовское «сейчас иду», и волшебника, который как-то умело заменил ему всех.

– Мы так и будем идти? – наконец, спросил мальчик, сказав это, когда ему пришлось вцепиться в острый камень и подниматься, пачкая одежду и напрягая мышцы.

– Ты что-то имеешь против пешего похода? – сказал Чуткий нос откуда-то сверху. – Только пешему доступна вся красота.

Он протянул руку мальчику и подтянул его наверх. Карл поднялся, не успев как следует отряхнуться, увидел под собой огромное пространство. Оно начиналось зелеными кронами, переходили в цепь невысоких гор и рек, замыкаясь в густонаселенном красками месте, с торчащими трубами и крышами. Казалось, что это место дышит. Как тот грузовик с кенгуру.

– Да… – даже растерялся мальчик. – Я и не думал.

– Вон видишь тот городок, – показал Ковбой на точку за горизонтом. – Я направляюсь туда. Через два леса, небольшую гору, реку, и…

– Как далеко, – как бы мысленно прошел этот маршрут мальчик, предполагая, какими они придут в тот город.

– Это только так кажется, – успокоил его парень. – Но тебе вовсе не обязательно идти туда. Если посмотреть направо, можно увидеть еще одну дорогу – она тоже ведет в город, правда он значительно дальше. Взгляни вправо – там тоже есть дорога. По ней нужно ехать дня два, а идти, примерно неделю, и город… не знаю, порадует ли он тебя. В любом случае, у тебя свой путь…

Он заставил его карабкаться на самый верх, чтобы сказать, что каждый пойдет своей дорогой? Но сейчас, когда он видел перед собой, по словам Ковбоя, очень близко, город, в котором была вероятность того, что он найдет себя искомый приют, он не хотел ни того городка, что находится по левой дороге, ни того, до которого надо шагать целую неделю.

– А можно я с тобой? – робко спросил мальчик. – Вдруг и мне нужно в этот город.

– Сомневаюсь, – задумчиво сказал Ковбой, посмотрел на мальчика, и, понимая свою ответственность за то, что заставил его подниматься сюда и то, что именно он повел его с площади, где тот мог найти кого-то более «хорошего». Просто разговорился, показал свое мастерство, которое не все так ценят, и не заметил, как тот привязался за ним, и как они оказались на горе-перепутье. – Но в любом случае пойдем, – решил он. – Не оставлять же тебя здесь.

Он спустились с горы (по другую ее сторону), прошли сперва редкий ряд деревьев, увеличивающихся с каждым шагом и, наконец, оказались в лесу. Карл успокоился, будучи уверенным, что он направляется туда, куда нужно, и ему не нужно идти в какие-то другие города, не видимых с обозримой возвышенности.

– Этот лес придумал мой дед, – продолжал говорить парень. – Он посадил первые три дерева вот здесь. А они и дали ростки всем последующим.

Карл понимал, что все это выдумка – не мог его дед посадить эти деревья. Карл точно знал, что этот лес существует здесь давно, он знает о нем достаточно много – еще первые переселенцы жили здесь, а потом вторые и третьи, пока не решили остаться. А это было не одну сотню лет назад. Однако тот продолжает говорить, приводит массу аргументов, показывает, как все это было. Как дед копал землю, на какую глубину помещал саженец, как поливал. Одно, второе, третье… Ковбой настолько увлекся этим рассказом, что нельзя было не поверить ему. Хорошо.

Почему ему нельзя говорить то, что хочется? Пусть будет его дед. Он придумал лес – до этого здесь было пустынное место.

– Оттого и лес растет, – уверял парень. Карл, конечно же, кивал в знак того, что ему нравится то, что тот говорит. Вот если бы учителя могли так. Не следовать четко параграфам в учебниках, а придумывать что-то свое.

Они вошли в более густую чащу, где приходилось поднимать ветки, чтобы пройти сквозь нее. Послышался хруст – как будто кто-то ломал деревья.

– Осторожно, – сказал Ковбой, подумав, что это Карл неосторожно задел ветку, сломав ее, проходя густые заросли.

– Но это не я, – сказал мальчик, как повторно послышался треск и вдобавок ко всему задорный смех. Ковбой ускорил шаг и поспешил туда.

Хруст слышался где-то совсем близко. Карл едва поспевал за Ковбоем, хотя не совсем понимал, зачем они так торопятся. Ну, ломает кто-то ветки, мало ли почему. Им-то какая забота? Для них важнее пройти этот километраж и выйти на главные ворота города. Однако он шел за своим сопровождающим, пока они не вышли на небольшую поляну. Мальчик лет пятнадцати-шестнадцати с прической, напоминающей неподстриженную сорняковую траву, ломал ветки для костра, приготовив, таким образом, изрядную кучу.

– Вы что делаете? – резко спросил парень, выхватив у растерявшегося мальчика несломанную ветку.

– Ты че, мужик? – грубо спросил Сорняк. – За младшего брата меня принял? Гляжу, у тебя есть один. Так и я тоже не один здесь.

После этих слов он свистнул. Могла завязаться драка. Тем более их было больше – еще трое прибежали на свист.

– В чем дело? – спросил самый крупный, похожий на Бегемота.

– Ваш друг ломает живое дерево, – объяснил Ковбой. В глазах троицы он увидел такое равнодушие, непонимание, о чем говорит этот пришелец, что значат эти слова «ломает», «живое дерево».

– И? – спросил второй, выкидывающий то одну, то другую ноги, с не знающими за что взяться руками.

– Он ломает дерево, – повторил парень, все еще надеясь, что сможет достучаться хоть до одного из них.

– И че? – завершил вопрос третий из клуба долгодумов. Он был похож на… на… Трафарета. Подтянутый и такой же недалекий.

– То, что сухих веток достаточно много, чтобы ломать живые, – продолжал говорить Ковбой. Карл не понимал, зачем они это делают, однако они уже здесь и им предстоит не только объяснить этим недоумкам, но и попытаться уйти живыми.

– И че? – продолжал говорить то Бегемот, то Сорняк, а то и Копия Трафарета. Дерганный молчал – достаточно было и того, что он весь дрожал, как будто недавно получил электрический разряд.

– Чтобы он собирал сухие, – у Ковбоя было неотступное желание доказать им, что то, что они делают – не совсем хорошо. Но Карлу не нравилась эта затея – тут никакое волшебство не поможет. Придется обойтись бегством.