Легенды II (антология) - Хэйдон Элизабет - Страница 117

Терренс прихватил из корзины хлебец, пропустив мимо ушей протесты мальчика, а у двух других взял из бочонка яблоко. Оно уже немного побурело, но Терренс, не глядя на это, вонзил в него зубы.

Каптенармус наблюдал за погрузкой провизии.

— Я гонец от графа, — сказал ему Терренс. — Мне нужен мех с водой и плащ, если найдется.

Каптенармус окинул его взглядом.

— Свой-то потерял, что ли?

— Вместе с лошадью.

— Что ж ты так разбрасываешься?

— Так есть у вас плащ или нет? — оборвал его Терренс.

Каптенармус кивнул на кучу одежды неподалеку.

— Поищи вон там, если не имеешь ничего против крови, — сказал он и извлек мех из-под груды холщовых мешков. — А вон бочки с водой. — Уходящие к перевалу солдаты тоже наполняли там свои бурдюки. — На твоем месте я бы поторопился.

Терренс и сам видел, что обоз вот-вот отправится вслед за бойцами — мальчишки уже запрягали лошадей.

Поскорей прожевав то, что было во рту, он подвел коня к одежде, снятой с убитых — интендантская команда не успела еще рассортировать ее, чтобы выстирать пригодную, а безнадежно испорченную сжечь.

Теперь двое мальчишек лихорадочно запихивали все подряд в повозку.

— Постойте! — крикнул им Терренс.

Они остановились.

— Чего тебе?

— Плащ. Мой забрали цурани.

— Скорей только, — сказал низенький, но плечистый подросток — на будущий год ему, пожалуй, пора было в строй. — Нам велено везти все это в Ламут, а уж там разобрать.

Терренс, не обращая внимания на вонь от засохшей крови, пота, мочи и нечистот, перерыл с дюжину плащей и наткнулся на сукно знакомого серого цвета.

Плащ вестового, не считая дырки от стрелы, вошедшей всаднику между лопатками, остался цел, и Терренс перекинул его через руку.

— Я возьму этот.

Подростки молча вернулись к своему занятию.

Терренс, оставив позади жалкие лохмотья павших в бою, набрал в мех воды из бочки, которую сразу вслед за этим перевернули. В здешних краях много ручьев, и нет нужды везти в Ламут полную бочку.

Ступив еще два шага, Терренс скрючился в припадке кашля. Это продолжалось долго, и на миг ему стало дурно.

Потом его отпустило, и он стал потихоньку дышать, уже не чувствуя потребности кашлять. Он доел хлеб с яблоком и надел плащ. Терренс знал, что скоро перестанет замечать скверный запах, но невольно думал о том, чей же это плащ. За полгода у них погибли трое гонцов. Может быть, плащ сняли с Джека Маклина — его убили где-то в этих краях.

Вероятно, это так и останется неизвестным. Терренс сел на коня и поехал к барону Саммервилю. Он потерял целых полдня. Придется еще одну ночь проспать на земле до возвращения в графский лагерь.

Он привычным движением потрогал сумку с пакетом барона Грюдера у себя на бедре и пустил коня вскачь, не желая, чтобы ночь, застала его в дороге.

Серый, не обладая всеми достоинствами Беллы, был, однако, послушным и опытным. Терренс, легко управляя им, стал надеяться, что этот нескончаемый день когда-нибудь все же кончится. Прошло всего восемь часов, как он покинул лагерь Грюдера, а казалось, будто несколько дней. Он так и не оправился толком после своего бегства от цурани.

День тянулся медленно, и порой Терренса бросало в жар, от которого пот выступал на лбу, застывая на холодном ветру. Он заставлял себе думать о задании, а не о болезни. На закате вдали показался лагерь Саммервиля. Солдаты на посту пропустили его, не окликая, и он уже затемно подъехал к палатке барона.

Часовой доложил о гонце и взял у него коня.

Саммервиля, единственного из трех баронов, Терренс знал хорошо. Тот тоже приходился ему родней и занимал пост придворного в Крондоре.

— Терри? — обрадовался барон при виде своего родича. — Что нового слышно?

— Герцог приказывает нам отправляться домой на зиму.

— Превосходно. — Барон жестом предложил Терренсу сесть, разглядел его как следует и воскликнул: — Что за вид у тебя, парень. Ты болен?

— Грудь застудил, милорд. Не о чем говорить.

— Вина?

— Немного, милорд. — Терренс надеялся, что вино смягчит боль в горле.

По знаку барона его личный слуга налил вино в кружки. Терренс с удовольствием выпил и сказал:

— Граф предписывает отступать в установленном порядке, вступая только в оборонительные бои. Барон Грюдер полагает, что цурани, следуя за нами, попытаются захватить и удержать до весны новые территории. Барон Монкриф извещает, что цурани атаковали его позиции с севера.

Саммервиль подошел к карте и через некоторое время сказал:

—Думаю, Грюдер прав. Эти ублюдки хотят оттеснить Монкрифа на юго-восток. Таким образом они отрежут его от нас, и у него останется только один выбор — спешно отходить на Ламут. — Он потеребил белокурую бородку, за которой тщательно ухаживал даже в полевых условиях. — Нас здесь никто не беспокоит, и наши разведчики цурани в глаза не видели. Мне думается, я мог бы оказать поддержку Монкрифу, не нарушая при этом указаний графа. Отступая совместно — в установленном порядке, разумеется, — мы сумеем отбросить цурани за их исходные позиции, а затем повернем на восток, к Грюдеру, и уйдем вместе с ним. Да, именно так. Им понадобится несколько недель на перегруппировку — они ведь не знают, оставим мы здесь гарнизоны или нет, — а тогда станет так холодно, что они не решатся предпринять новое наступление. Так я и сделаю. Боюсь, мне придется попросить тебя сделать крюк на обратном пути, Терри.

— Милорд?

— Я хочу, чтобы на рассвете ты выехал к Монкрифу и сказал ему, что я буду «отступать» в его направлении. Завтра к полудню я подойду туда с основной частью моих людей. Остальные сформируют арьергард на случай, если цурани вздумают нас окружить.

— Слушаюсь.

— Как там твои поживают, Терри? — с улыбкой спросил барон.

— Неплохо, милорд. Месяц назад я получил письмо от матушки. Дома, хвала богам, все спокойно. Отец по-прежнему находится в армии герцога Брукала, в северном Вабоне, но пишет ей, что у него все благополучно. Мой брат Джеральд все также командует эскадроном кавалерии из Тайр-Сога под командованием отца.

— Всегда надо надеяться на лучшее, пока не получишь дурных вестей. Иначе тебе кусок в горло не пойдет — понимаешь, о чем я?

— Так точно, милорд.

— Кстати, я пригласил бы тебя пообедать, родич, но поскольку рано утром мы выступаем, дел у меня будет по горло. Найди каптенармуса, и пусть он о тебе позаботится. Ко мне перед отъездом можешь больше не заходить. Как только рассветет, отправляйся в путь, хорошо?

— Да, милорд. — Терренс поклонился и пошел к выходу.

— И вот что, Терри, — окликнул его барон, — будь умницей и не дай себя убить.

Терренс с улыбкой поклонился еще раз и вышел.

Ведя за собой коня, он направился к палатке каптенармуса. Вокруг него снова начиналась знакомая суета — по лагерю расходилась весть, что завтра спозаранку они выступают на помощь Монкрифу, а потом домой!

Найдя походную кухню, он взял себе еды и сел у стенки как можно ближе к костру, на котором стряпали. Тепло проникало через холст палатки и грело Терренсу спину, пока он уминал свою порцию. Повар дал ему даже вина, которое осталось в бутылке после вчерашнего баронского ужина. На середине трапезы Терренса снова атаковал кашель. Оправившись, юноша почувствовал себя так, будто первый герцогский борец намял ему ребра. Он едва дышал, хотя не испытывал боли, и усталость наполняла свинцом все тело. Он закрыл глаза, чтобы дать им отдых.

Проснулся он от того, что кто-то легонько толкал его сапогом.

— Эй, парень. Ты замерзнешь, если останешься тут.

Терренс увидел стоящего над ним повара и понял, что заснул прямо с миской на коленях и деревянной ложкой в руке.

— У тебя есть где ночевать?

— Не искал еще, — ответил Терренс.

— Можешь и не найти. У нас, как пришло пополнение, боев почти не было, а стало быть, и места мало. — Повар поскреб в затылке. — Каптенармус не будет возражать, если ты поспишь у костров, вот только встать надо будет до света, когда мы начнем готовить завтрак перед уходом.