Хранитель Порталов - Дулепа Михаил "Книжный Червь" - Страница 82

Дядя Валя и дядя Леша, сидевшие рядом, вдруг неожиданно переглянулись и тихо запели: «Динь-динь-динь, динь-динь-динь, колокольчик звенит…» Мама заорала «не смейте, изверги!» и убежала из комнаты. Через минуту вернулась и с мстительной ухмылкой затянула: «Белые кораблики, белые кораблики…» Тут уже орали оба дяди, тетя Зина и бабушка. Убегать они не хотели, так что убежала опять мама, зловеще смеясь. Причину смеха я понял, когда минут через пять дядя Валя машинально затянул «белые кора-аблики» и получил салфеткой по голове от бабушки. Потом то же случилось с дядей Лешей. И со мной. Очень приставучая мелодия! Значит, боевые ментальные заклинания существуют и в жизни.

— Виталик, звезда интернета, ты как, в армию все-таки идешь?

— Иду, дядь Леш. Уже документы подал.

— Ко мне не хочешь?

— Не-а.

— Вот и учи таких… — Всегда меланхоличный «самый-старший-дядя» скептически оглядел стол, ища что-то на свой вкус.

— Правильно молодежь думает! Подтверди себя, потом уже карьеру строй! Вернется настоящим гражданином, еще деда заменит на посту!

— Какого именно?

— Любого! Настоящий гражданин может все! Хоть танцы танцевать, хоть приговор исполнять. — Дядя Фима вытянул палец, прицеливаясь, и забубнил — Мы, граждане….

Договорить ему не дала мама, перегнувшись через стол и отвесив звучный подзатыльник. Дядя Фима только печально вздохнул и почесал ушибленное. Что-то он сегодня быстро набрался.

— Хорошо, когда у тебя такой толстый брат! Легко попасть чем-нибудь тяжелым при необходимости!

— Олька, хватит меня бить, я хороший! Племяш, как дела в игре?

— Нормально. Придумал забавную штучку, чтобы поднять популярность канала. Мы там делаем что-то вроде глобального квеста и показываем всем, чтобы они шли по нашим следам и вроде как конкурировали. Аудитория балдеет, принимает участие, счетчик вертится, деньга капает, все довольны.

— Молодец! Пусть все это ненастоящее, но пусть! Вот в наше время игры были — настоящие!

— Без учетки, без Сетевых гарантий? Анархия.

— Свобода!

— Пфф.

— Оратор, однако.

— Анонимность — способ меньшинства контролировать большинство. Обществоведение, четвертый класс.

Дядя Леша поморщился:

— Дорегулировались. Даже в игрушку только по паспорту!

— Бабушка говорит, что вы поколение взрослевшее в междуцарствие, и потому считаете нормальным то, что ни одно приличное общество не допустит.

— Ты ее слушай больше! Мама еще и не такого расскажет.

— Что-то случилось?

— С чего взял?

— Сидите, как на похоронах.

Сидели, собственно, только я и оба дяди. Остальная семья разбрелась по залу, в углу бабушка тиранила невесток, мелкие заставили Димку играть с ними, девчонки хихикали на террасе, мама удобно разлеглась в самом мягком диване и смотрела что-то свое, периодически протягивая руку к столику с бутербродами.

— Есть немного. Например, слышал — с сентября федералы собираются приостановить закон о приеме показаний гражданских регистраторов в качестве свидетельств?

— То есть очки и все такое?

— Любые несертифицированные устройства. Дескать, теперь даже пацан с недорогим пакетом видеомонтажа способен любую картинку подделать.

— Ну, это так, вообще-то. У кого-то уже есть сертифицированные?

— У ментов. Штатные регистраторы.

— Это старье?!

— Старье… Тут, Виталя, дело в другом — это же был способ контроля за ними. Обязательный регистратор, кадровая тасовка каждые пять лет по номенклатурным спискам с обязательным финансовым отчетом — но всего десять лет и они ухитрились из строгого ошейника сделать знак особого достоинства! Дескать, это их символ непогрешимости!

— Нам-то что? Федеративные законы нам побоку.

— Сколько республиканских областей осталось?

— Одиннадцать.

— Девять, Виталик, уже только девять. И мы самая крупная. Бельмо в глазу, с выбираемым гражданами консулатом, который там иначе как диктатурой не называют, с сохранившейся рабочей процедурой гражданского суда, с удвоенной ответственностью официалов. Этот закон ставит под сомнение любые наши действия, и пошло — сомнение, компания по нагнетанию, принудительный ввод федеративных законов «с целью сохранения стабильности» и ограниченного контингента заодно. Чем для нас кончится?

— Потерей части активов, неделей стрельбы, вы станете не легатом преторианцев, а начальником управления местной безопасности, а дед опять вторым замом мэра.

— И за пять лет семью раздергают по другим местам службы. В строгом соответствии с законом и «требованиями граждан».

— Можно подумать, у вас нет уже способа этому противостоять?

— Есть, конечно. Только Виталь, мне и за людей обидно.

Угу. Как же.

— Ну, люди не так уж много и потеряют. Большинство вообще перемен не заметит.

Дядя Леша пригляделся к столу, вытащил соленый огурец и задумчиво им захрустел.

— Ты прав, в общем-то. Но и не прав одновременно. Потом поймешь, когда в мои года войдешь.

Возраст. Последний довод тех, кому не хочется проигрывать.

— Что за спор? Когда драться начнете?

— Никакого спора, бать, просто встреча поколения «Пи» с поколением «Гы».

— Ты не путай! Это я — поколение Пи. У нас еще тот Пи был… вот вы — уже Гы. А Вит это поколение… Виталик, какое?

— Новое, деда! Нам кличек не нужно, можете говорить «те самые»!

— Та самая молодая шпана…

— Деда, что нужно людям?

— В смысле? — Дед, высокий, сутуловатый, красиво поседевший, насмешливо поднял бровь.

— Республика им нужна, с правом выбора, или федерация, с четкими законами?

Артур Князев, консул республики, хмыкнул.

— Им нужен свежий хлеб ежедневно и уверенность в том, что этот хлеб в пять утра уже будет в магазине. И еще возможность покритиковать за то, что сортов всего пять, когда хотелось бы семь. Или семь, когда хотелось бы девять. Или девять, когда хотелось бы два, чтобы не мучаться выбором. А кто это обеспечит, им, по большому счету, без разницы.

Оба дяди и мама, вроде бы не слушавшая нас, одновременно кивнули. Трогательное единство семьи. Дед поманил пальцем и пошел на свое место у камина. Именно там раньше стояло кресло, которое сейчас мое любимое. Дождавшись, пока я подтяну себе стул и сяду рядом, дед начал с вопроса:

— Внук, что происходит? Тобой вдруг заинтересовались совершенно сторонние люди.

И я честно ему все рассказал — о феечке и Крылатых, о предложении Старшего и предложении Наставника, о Владе, о Марате, о Вике. Дед слушал не перебивая, кивал, иногда просил прерваться и наливал нам чаю.

— Значит, полагаешь, у них какие-то внутренние дрязги?

— Думаю, что этот самый Наставник занимается собственным проектом на средства компании, и под чьим-то прикрытием. Иначе выходили бы не на меня, и не с такими предложениями.

— Это в самом деле не человек?

— Сложно сказать. Реакции у сценарников в неотличимы от человеческих, скорость ответа на порядки выше, объем доступных реакций тоже. Выглядит как существо и действует как живой разум.

— И оно вышло на того, кого Наставник не может контролировать? — Дед вдруг хмыкнул. — Все же до странного времени я дожил. В моем детстве работе на простом калькуляторе с питанием от розетки обучали пять уроков.

— Программированию за пять уроков?

— Нет. Способам нажимания кнопок для простейших вычислений.

— Это было до изобретения колеса, или после?

— А вот сейчас ремня задам!

— Лучше скажи, что ты думаешь об этой возне?

Артур Князев, фактический соправитель области, глава богатого и влиятельного клана пожал плечами, а потом хихикнул, точно как мама:

— Знаешь, Вит, ты всегда меня чем-то удивляешь! Когда-то, внучок, чтобы поговорить с другом надо было пойти к нему лично, ножками, по улице. Зато у нас больше реального общения получалось.

Я промолчал, подумав, что если деду хочется обманываться тем, что сейчас нет настоящего общения, то пусть. У меня за час может сотня собеседников смениться, а сколько ему надо было ехать, чтобы только с одним поговорить? Дремучий каменный век, с дремучими каменными людьми. Только напоминать им об этом не надо, враз дубиной по башке отхватишь.