Колдун и кристалл - Кинг Стивен - Страница 146

Два седоволосых ковбоя сворачивали самокрутки, когда наверху громыхнуло. Оба подпрыгнули и переглянулись. Табак посыпался на пол. Пронзительно закричала женщина. Двери распахнулись. На кухню влетела вдова мэра в сопровождении служанки. Ковбои хорошо ее знали — Мария Томас, дочь их давнего друга с ранчо «Пиано».

— Это воры подожгли дворец! — закричала Мария на местном диалекте. — Наверху нужна ваша помощь.

— Мария, у нас приказ охранять…

— Putina[57], запертую в кладовой? — закричала Мария, сверкнув глазами. — Шевелитесь, старые козлы, пока огонь не охватил весь дворец! А не то вам придется объяснять сеньору Ленджиллу, почему вы стояли столбом, затыкая пальцем задницу, когда над вашими головами горел Дом-на-Набережной!

— Шевелитесь! — рявкнула Олив. — Или вы струсили?

Сверху донеслись новые взрывы, не такие сильные: Шими пустил в дело пальчиковые петарды. Той же спичкой он поджег и портьеры.

Ковбои вновь переглянулись.

— Пошли, — принял решение старший, потом повернулся к Марии. Диалект разом забылся: — Присмотри за дверью.

— Муха не пролетит, — пообещала Мария. Старики поспешили к лестнице, один крепко ухватив дубинку, второй — вытащив из чехла длинный нож.

Как только под их шагами заскрипела лестница, Олив кивнула Марии. Они пересекли кухню. Мария отодвинула засов. Олив распахнула дверь. Сюзан вышла из кладовой, посмотрела на одну, потом на другую, попыталась улыбнуться. Мария ахнула при виде разбитого в кровь, распухшего лица своей госпожи.

Сюзан взяла Марию за руку, прежде чем пальцы девушки коснулись ее лица.

— Как думаешь, Торин захотел бы меня такую? — спросила она, и только тут до нее дошло, кто ее вторая спасительница. — Олив… сэй Торин… извините. Я не хотела причинять вам боль. Но будьте уверены, что Роланд, вы его знаете как Уилла Диаборна, никогда…

— Я все знаю, но сейчас нет времени говорить об этом, — осекла ее Олив. — Пошли.

Она, Мария и Сюзан вышли из кухни, но не по лестнице, ведущей наверх, а через хозяйственные помещения в дальнем северном крыле дворца. Потом Олив попросила их подождать в кладовой, где хранились крупы. Отсутствовала она не больше пяти минут, которые для Сюзан и Марии растянулись на долгие часы.

Вернулась она в ярко раскрашенном пончо, слишком большом не только для нее, но, пожалуй, и для ее мужа. Олив подоткнула его за пояс джинсов, чтобы не наступать на края. Принесла она еще два пончо, размером поменьше.

— Наденьте их. Снаружи холодно.

Из кладовой по узкой лестнице, которой пользовались только слуги, они вышли во двор. Где при удаче (если Мигуэль все еще не проспался) их должен был ждать Шими с оседланными лошадьми. Олив всем сердцем надеялась, что им повезет. Она хотела, чтобы Сюзан благополучно покинула Хэмбри до захода солнца. И до восхода луны.

— Сюзан взяли в плен, — прежде всего сообщил Катберту и Алену Роланд, когда они поскакали на запад, к Скале Висельников. — Шар сразу мне это показал.

Говорил он об этом с таким отсутствующим видом, что Катберт чуть не натянул поводья. Куда только подевался страстный влюбленный последних месяцев. Роланд словно не отошел от тех грез, что привиделись ему в розовых глубинах магического кристалла. А может, эти грезы не хотели отпускать его, подумал Катберт.

— Что? — переспросил Ален. — Сюзан взяли в плен? Как? Кто? С ней все в порядке?

— Ее захватил Джонас. Ей досталось, но не так уж и сильно. Она поправится… и будет жить. Я бы тут же повернул назад, если б думал, что ее жизнь в опасности.

Впереди, в поднятой ветром пыли, как мираж появлялась и исчезала Скала Висельников. Катберт видел, как иной раз солнечный свет отбрасывал блики от полированных боков цистерн, различал он и людей. Много людей. Он успокаивающе похлопал свою лошадь по шее, искоса глянул на Алена, чтобы убедиться, что ручной пулемет Ленджилла при нем. Убедился. Коснулся рукой засунутой за пояс рогатки. И она на месте. Так же как и мешок из лосиной кожи, в котором лежали большие круглые петарды, украденные Шими из запасов Дома-на-Набережной.

Только невероятным усилием воли он заставляет себя скакать на запад, а не на восток, подумал Катберт. Мысль эта придала ему уверенности: порой Роланд его пугал. Иногда он становился крепче стали, и тогда никто и ничто не могло остановить его. Если сегодня та самая ситуация, оставалось только радоваться, что он на твоей стороне… но гораздо чаще хотелось, чтобы этого несгибаемого стержня не было вовсе. Ни на чьей стороне.

— Где она? — спросил Ален.

— Рейнолдс отвез ее в Дом-на-Набережной. Ее заперли в кладовой… но, возможно, ее там уже нет. Точно сказать не могу, потому что… — Роланд задумался. — Магический кристалл видит далеко, и не только в настоящем. Иногда он показывает будущее, то, что еще должно произойти.

— Как можно знать сейчас, что произойдет в будущем? — спросил Ален.

— Не знаю, и не думаю, что так было всегда. Мне кажется, дело тут не в Радуге Мейрлина, а в самом мире. Время теперь какое-то странное. Мы это знаем, не так ли? Оно как бы… проскальзывает. Словно вокруг червоточина, которая все разрушает. Но Сюзан в безопасности. Я это знаю, и мне этого достаточно. Шими собирается ей помочь… или уже помогает. Почему-то Джонас упустил Шими, и тот последовал за Сюзан в Дом-на-Набережной.

— Молодчина Шими! — Ален вскинул в воздух сжатую в кулак руку. — Ура! А как насчет нас? Ты видел нас в будущем?

— Нет. Этот кусок проскочил быстро… шар сразу унес меня. Утащил в розовом вихре. Но… я видел дым на горизонте. Я это помню. Возможно, горели цистерны у Скалы Висельников или высохшие ветки у каньона Молнии, может, и то и другое. Думаю, мы своего добьемся.

Катберт недоуменно поглядывал на давнего друга. Роланд был так влюблен, что Берту пришлось уложить его в пыль двора у их бункера, чтобы он вспомнил о возложенной на него ответственности… куда подевался этот пылко влюбленный? Что изменило его, тронуло сединой волосы?

— Если мы выживем, тогда вперед, — говорил Катберт, пристально наблюдая за стрелком. — Она встретит нас на дороге. Не так ли, Роланд?

Он увидел боль, отразившуюся на лице Роланда, и только теперь все понял: влюбленный остался, но магический кристалл отнял у него всю радость и оставил только печаль. Была и вторая причина — новая цель, о которой Роланд еще не успел им рассказать.

— Я не знаю. Надеюсь, что нет, потому что мы уже не будем такими, как прежде.

— Что? — на этот раз Катберт натянул поводья.

Роланд спокойно посмотрел на него, но в глазах стояли слезы.

— Мы — заложники ка, — ответил стрелок. — Ка, по словам Сюзан, как ветер. — Он посмотрел сначала на Катберта, по его левую руку, потомка Алена — по правую. — Теперь наша ка — Башня. А прежде всего моя ка. Но не ее. Даже Джон Фарсон более не наша ка. Если мы и выступим навстречу его людям, то не для того, чтобы победить их. Просто наш путь будет лежать на запад. — Он поднял руки, потом опустил их, как бы говоря: Что еще вы хотите от меня услышать?

— Нет никакой Башни, — мягко заметил Катберт. — Я не знаю, что ты видел в этом хрустальном шаре, но никакой Башни нет! Да, это символ, такой, я полагаю, возможно, как чаша Артура, как крест Иисуса… но настоящего сооружения, реального…

— Да, — прервал его Роланд, — Башня существует.

Они повернулись к нему и не увидели и тени сомнения на его лице.

— Башня существует, и наши отцы это знают. За черной землей… я не могу вспомнить, как она называется, это забылось… находится Крайний мир, и в Крайнем мире стоит Темная Башня. Ее существование — великая тайна, которую хранят наши отцы. Именно эта тайна и соединяла их вместе в ка-тет все эти годы, с того самого момента, как мир «сдвинулся». Когда мы вернемся в Гилеад… если вернемся, но я думаю, что так оно и будет… я расскажу им то, что видел, и они подтвердят правоту моих слов.

— Ты все это увидел в кристалле? — с дрожью восторга в голосе спросил Ален.