Свинпет - Пушной Валерий - Страница 43

— Он хотел остановить кровь, а не вашей уступки! — пронзительно во весь голос закричала Катюха, срывая голосовые связки, до нее не доходило, как этого можно не понимать.

Люди-собаки у нее за спиной зароптали глухо.

— Любой мир — уступка! — отверг Александр. — Пусть мы погибнем до последнего, но и волков не оставим в живых ни одного!

Люди-собаки за спиной девушки зароптали одобрительно и громче.

На вопль Катюхи из постройки примчались Ванька, Сашка, Андрюха и Володька. Лугатику разорвала мозг единственная мысль, которая билась в голове, как смертельно раненная птица: «Бурих мертв, Карюху не нашли, это конец, Карюху потеряли навсегда, никто не знает, где ее искать». Сашка склонилась над братом, на коленях приникла к груди, перед глазами зловеще торчала грязная рукоять и расплывалось по рубахе черное пятно крови. Петьки больше не было, его сердце не билось, его руки не обнимали сестру. Самообладание не покинуло Сашку. Ее мозг кипел, как варочный котел. Оторвалась от Петьки и подняла жуткие сухие глаза на Александра:

— Это твоя благодарность за все, что он сделал для вас?

— Вы все виноваты в том, что произошло, — раздул ноздри Александр. — Без вас он не вспоминал о мире. Вас больше не должно здесь быть.

Злая судьба. Стоило Сашке найти брата, как снова тут же потеряла. На этот раз навсегда. Но Сашка лучше других знала этот город, лучше других понимала, что здесь выживают только сильные. Брата уже не вернешь, и слабым быть нельзя. Она собрала себя в тугой ком, сжалась, как пружина, рванула из Петькиной груди нож, вскочила и с маху всадила его в сердце Александру. Все остолбенели. И отшатнулись, когда тело Александра, как недавно Петькино, не издав ни звука, упало на землю, разбросав руки. Судорожно затухающая жизнь ушла вместе с последним выдохом. Сашка, затаив дыхание, крепко сжимала в ладони окровавленный нож.

Рев прокатился среди костров по вырубке. Люди-собаки бешено выхватили ножи, на одном дыхании толпа качнулась к Сашке, окружая. Ванька с друзьями заслонил девушку, грудью встречая противника. Сашка хищным взглядом повела по людям-собакам, глаза яростно вспыхивали языками пламени костра, лицо было страшным:

— Не двигаться! — шипя, приказала она диким, угрожающим тоном. — Я — сестра Петьки! Теперь только я знаю, что делать! — Это была другая Сашка, не та, с которой познакомил их Бурих. — Я все разделила поровну! — Пауза и новый приказ: — Похороните обоих с почестями! Они оба одинаково служили вам! И никогда не забывайте то, что сейчас произошло! Убивать нужно чужих, за убийство своих — расплачиваться собственной жизнью.

В толпе людей-собак произошло замешательство, будто наткнулись на непробиваемую стену, и, невольно подчиняясь Сашке, отступили, убирая ножи за пояса. Толпа выдавила из себя кряжистого, налитого мускулами, Кирилла, одетого, как и все мужчины, в домодельные штаны и просторную накидку, стянутую на животе кожаным поясом, из-за которого торчали ножны с ножом. В его движениях не было ничего лишнего. Он гортанно, но четко отдал людям-собакам необходимые распоряжения, указывая направления короткими взмахами рук. И опять толпа поглотила его. Подхватила трупы Петьки и Александра и быстро понесла в лес.

Сашка знала, что делалось все не так, как требовали человеческие традиции при захоронении людей, но не вмешивалась. Здесь невозможно соблюдать обычаи ее прошлой жизни. Здесь укоренились другие привычки. Сбоку к уху Сашки, нескладно пригибая спину, наклонился Малкин, понял: опасность миновала, но будущее никак не вырисовывалось, над всеми нависла новая неизвестность, шепнул:

— Ты смогла убить его.

— Иначе он убил бы всех нас, — парировала Сашка.

Малкин не спорил, она была права.

— Но что дальше?

— Не знаю, — посмотрела она на нож в руке. — Пока они отступили, но мы по-прежнему во власти Философа.

— Совсем недавно они были нашими друзьями, — напомнил Ванька.

— Не думаю, — покрутила головой Сашка. — Просто Философ не считал вас своими врагами.

— Тогда во всем виноват я, — грустно обронил Малкин. — Это я уговаривал Петьку мирить собак и волков.

— Бессмысленно бороться с Философом, не зная его. Петька совершил ошибку. С горожанами невозможно договориться, как, впрочем, и с ними, — она повела взглядом по людям-собакам.

— Теперь вижу, — поперхнулся Ванька и после короткой, но мучительной паузы срывающимся голосом попросил: — Прости за Петьку.

— Ты здесь ни при чем, — глубоко вздохнула девушка. — У него был большой опыт, он не должен был так опрометчиво поступать, мог хотя бы посоветоваться со мной.

Сашка едва успела закончить фразу, как в полумраке снова от толпы людей-собак отделился Кирилл и, нагнув голову, шагнул к сгрудившимся людям. Малкин чуть выдвинулся, плечом прикрывая Сашку. Раппопет и Лугатик сомкнулись, загородив Катюху. Кирилл остановился за два шага до них, замер мутным взглядом на Малкине, чеканно сообщил:

— Старейшины стаи посоветовались и поручили передать, что после гибели Петьки стая осталась без вожака. А война в самом разгаре. Поэтому старейшины пришли к выводу, что новым вожаком должна стать сестра Петьки, Сашка. Стая принимает этот выбор.

Поворот событий стал неожиданностью, даже застал врасплох, потому что сразу было трудно определить, удача это либо фиаско. Друзья переглянулись, на вырубке установилась тишина, только треск костров нарушал ее, да лес откуда-то выплеснул уханье филина. А Кирилл бычился и ждал ответа. Накидка на груди была распахнута, мускулистая грудь вздымалась, играя тенями. Толпа ждала реакции Сашки. Молчание затягивалось. Оно могло восприниматься как нерешительность. Этого допускать не следовало. Трусость и слабость в стаях попираются безжалостно. Решительно отодвинула Ваньку, открывая себя толпе. Голос взмыл уверенно, даже повелительно:

— Но хорошо ли подумала стая? — Пальцы рук непроизвольно сжали рукоять ножа, этот окровавленный металл в ее руке являлся сейчас аргументом, неким боевым символом, который придавал ей особую значимость. — Разве в таком деле нужна спешка?

— Стая подумала, — за всех отчеканил Кирилл, не оборачиваясь к людям-собакам и не ища дополнительной поддержки. — Такое дело нельзя надолго откладывать. В любую минуту могут появиться враги, и кто-то должен принимать решения. Стае нужен новый вожак. Без вожака нет стаи.

— Не лучше ли, чтобы это был мужчина? — упорно давила Сашка. — Все-таки война — это больше мужское дело.

— Скоро ты поймешь, что наша война не отделяет мужчин от женщин, кобелей от сук, равно как волков от волчиц, горожан от горожанок, — ответил Кирилл. — Ты показала себя храброй и решительной, стая видела это. В тебе дух вожака. Только вожаку по силам бросить вызов всем сразу. Стая могла разорвать тебя, но ее остановил твой дух. Старейшины не осуждают тебя, потому что поняли, что ты не против стаи, ты впереди стаи. Кроме того, ты хорошо знаешь горожан и город. Стая принимает тебя и не меняет своего выбора. Одежда вожака тебе будет к лицу.

Характеристика была лестной. Видно, что ее оценили по достоинству. Но это с одной стороны. А с другой стороны, Сашке все это не очень нравилось, точнее сказать, совсем не нравилось, что ответа требовали немедленно. Не думала, не гадала стать преемницей брата. Сейчас ей, как остальным, больше всего хотелось расстаться с этим городом, забыть о нем, как об ужасном сне, и никогда не возвращаться сюда. Сейчас она обрела новых спутников, и, казалось, с ними у нее появился шанс завершить удачно эту длинную эпопею кошмаров. А тут нате вам вожак стаи! Ужасающие веревки вьет из нее судьба. Между тем, как бы Сашка ни ломала голову, как бы ни пыталась упрямиться, изворачиваться, ее отказа никто из спутников не предполагал. А все по той простой причине, что никто не знал, как могли повернуться события вслед за ее отказом, тогда как вслед за ее согласием примерно представлялось, что может происходить. Девушка вопросительно посмотрела на Малкина, будто его слово для нее могло в эту минуту иметь определяющее значение. Тот слегка покраснел, изнутри обожгло жаром, по пищеводу потекла кипящая слюна. Кирилл перехватил этот взгляд, но понял его неправильно: