Свинпет - Пушной Валерий - Страница 25

Гул вертолета медленно переместился в правую сторону, и пули полетели в другом направлении. Александр вскочил на ноги, осклабился на Володьку и дрожащим боком прибился к Катюхе. Ее рука машинально крепко вцепилась в шерсть. Ванька Малкин, смотря на пса, оттолкнулся от стены:

— Давай, Александр, веди, ты знаешь, что делать. А то, чего доброго, Андрюха прав окажется, тогда поминай как звали.

Александр заурчал и устремился к выходу. Все выскользнули наружу и припустили за ним к стене ельника. Успели нырнуть в заросли, ветками царапая в кровь лица и руки. А по их следам с опозданием осатанело ударили пули. Люди кинулись под вековую ель, распластались на толстом слое многолетней хвои.

— Черт возьми, и тут не за понюх табака пропасть можем! — начал заикаться Андрюха Раппопет. — Пришьют за милую душу. От Буриха держаться стоит подальше. Он здесь войну развязал, а мы из-за него в переплет попали! Даже отстреливаться нечем. Бойня. Расхвастался, гад, своими заслугами. Армия у него. Какая, к черту, армия, выживают те, кто быстрее бегает. Надо смываться скорее, пока еще живы. Пускай Бурих воюет, мы к этому не имеем никакого отношения. Катись он в тартарары со своими собаками. Я что, похож на пса, чтобы, высунув язык, бегать по лесу?

Страшно было всем, но непривычно было слышать дрожащий, растерянный голос Раппопета.

Лугатик, лежа на животе, сжался и икнул, зацарапал ногтями слежавшуюся коричневую хвою, запуская в нее пальцы.

Катюха приникла к дереву, зажала руками уши.

Стрекот вертолета плавал низко над вырубкой, пулемет работал не переставая. Пули люто рубили все, что попадалось на пути. Вырубка была усеяна трупами собак.

Ванька приподнял голову, оглянулся, над строением, из которого они только что выбрались, заплескалось пламя огня. По телу пополз холодок, вовремя смотали удочки. Сквозь ветви мельком заметил свирепое лицо пилота. «Винтовку бы сейчас в руки, — подумал, — срезал бы в один момент этого негодяя». И в этот миг вертолет опустился на землю. Но вместо вертолета посреди вырубки Ванька увидал большого черного дракона, а вместо кабины с лицом пилота наливался кровью огромный драконий глаз. По спине Малкина словно наждачная шкурка прошлась. Лицо стало красного помидорного цвета. Без сомнения, это громоздился дракон. Крупное тело, мощные лапы, крылья, хвост, длинная шея, здоровущая голова с торчащими подвижными ушами. Как в сказках. Невероятно. Ванька ущипнул себя. Стало больно, значит, не сон. А дракон буйствовал, издавая дикий драконий рык, крутился по сторонам, с храпом захватывал пастью воздух и свирепо сметал хвостом бревенчатые строения.

Люди оцепенели. Ванька первым подхватился на ватные ноги, тронул за плечо Катюху, заставляя подняться. Девушка выпрямилась. Раппопет с живота перевалился на бок, поджал ноги и привстал на колени. Лугатик, ощущая струйки пота на позвоночнике, с опаской оторвал от земли зад, стал на корточки. Дракон навострил уши, с новой силой вобрал воздух и, безмерно вытягивая шею, потянулся мордой к людям, раздвигая деревья, словно прутья.

Друзья, как ошпаренные, сорвались с места, слыша сзади оглушительное урчание и треск поломанных елей. Еще прошлым утром никто из них не мог бы себе представить, что пройдет чуть больше суток и они станут ломиться сквозь чащу, спасаясь от дракона. Лугатик оставил всех позади. Катюха споткнулась, вскрикнула, Ванька подхватил ее под руку, Андрюха, не останавливаясь, поддержал. И продолжали нестись сломя голову.

Дракон взмыл в воздух, хвостом вперед закружил над кронами деревьев, прямо над бегущими среди стволов приятелями. Теперь они понимали, что деревья были слабой защитой от дракона, почти никакой, это лишало надежды на спасение. И хотя ельник прятал их у себя под брюхом, но не в состоянии был еловыми запахами перебить человеческий дух, который чутко улавливался драконом. Тем не менее они ломились сквозь заросли, не ведая куда.

Внезапно между деревьями перед глазами возник Бурих. Приятели кинулись к нему. Раппопет срывающимся голосом, с одышкой, сорвался на Петьку, а следом Володька постарался внести свою посильную лепту.

— Ну ты и скотина! — выругался Раппопет. — Почему про дракона ничего не сказал? Бросил всех на произвол судьбы! Чуть каюк не пришел! Да и теперь не лучше! — По лицу и шее Раппопета катился крупный пот, рубаха подмышками и на спине была мокрой, Андрюха широко раскрывал рот, жадно хватал воздух, а глаза то и дело метались вверх, где над верхушками елей слышалось хлопанье крыльев дракона.

— Главнокомандующий хренов, размазать бы тебя по стенке! — выплюнул в лицо Буриху Лугатик, вытер тыльной стороной ладони испарину со лба, перебирая ногами, как в беге на месте. — Армия твоя разбежалась, и Александр смылся от нас, кобель драный.

Малкин нескладно пригнулся под торчащей над головой веткой, девушка дрожала от страха рядом.

— От этого урода над нами убежать невозможно. Что дальше? — выдохнул он.

— У меня больше сил нет, — сказала она.

— Не останавливаться! — не отвечая никому, резко потребовал Бурих. — За мной! Не отставать. И не жалеть ног!

Сверху обрушился рев дракона. Приятели подхватились и припустили за Петькой. А когда уже всем показалось, что скоро дух вон, скатились в какой-то овраг. За Бурихом полезли в узкий каменистый лаз. Метров пятнадцать-двадцать проползли на коленях, набивая синяки и шишки. Потом лаз расширился, открыв большое каменное сводчатое помещение, тускло освещенное несколькими факелами, воткнутыми в трещины между камнями. Пламя факелов тянулось своими языками кверху. Спертый воздух дыхнул сыростью. Приятели отползли от лаза и, обессиленные, распластались. Долго неподвижно лежали с закрытыми глазами. Девушка первая разлепила веки:

— Где мы? — В полутьме осмотрелась, поправила одежду. Руки слушались плохо, противно дрожали, мозг все еще был заполнен мыслью о драконе.

— В пещере, — отозвался Бурих, он сидел чуть поодаль, вблизи факела, вытянул перед собой ноги, прислонился плечом к каменистому выступу. — Отсидимся здесь, пока не улетит дракон. — Бородатое лицо, на котором тенями играло пламя факела, повернулось к Катюхе.

— И много тут драконов? — Девушку передернуло от собственного вопроса, словно ощутила холодное прикосновение дракона к своему телу. — Здесь не опасно? Мне страшно. Скажи, кроме волков и драконов есть еще какие-нибудь звери?

— Бывают, — неопределенно отозвался Бурих. Суровое лицо стало непроницаемым.

Катюха сообразила, что получить от Петьки сейчас другой ответ практически невозможно. Села, как Бурих, затихла. По каменному своду метались мрачные тени от пламени факелов. Парни тоже приняли сидячее положение. Было понятно, что в этой пещере ничто не заканчивается, скорее всего, только начинается.

Осмотрелись. Пещера была приспособлена для проживания. Слева — естественное каменное возвышение. Справа, под узким рваным просветом в задымленном своде пещеры, на старом пепле выложена поленница дров для нового костра. В центре — ровная площадка, вокруг которой разложены лосиные шкуры. В дальней точке пещеры по камням слезится вода, ручейками сползает вниз в каменный мешок и выливается через край, исчезая в трещине. С противной стороны сложены топоры и пилы, ножи и пики, крючья и еще какие-то орудия труда, названия которым никто из приятелей не знал и их назначения не понимал. Пещера, в общем, обжитая.

Раппопет пыхтел себе под нос с недовольной миной, смотрел исподлобья. Его все раздражало. Он внутренне пытался сопротивляться тому, что его лидерство стремительно и бесспорно таяло, как снег под жаркими весенними лучами, хотя, впрочем, теперь это для него не было главным, инстинкт самосохранения заставлял, прежде всего, заботиться о собственной жизни. Оказавшись в неестественной для него ситуации, Андрюха растерялся и запаниковал. Сейчас каменный свод над головой душил сырым пещерным запахом, было неимоверно тяжело сознавать, что тело наливалось бессилием. Он часто дышал, в груди урчало, слов не было. Нервы. Нервы. У всех были нервы.