Долина кукол - Сьюзанн Жаклин - Страница 108

– Да, у нее это и в самом деле великолепно получается, – сказал он Кевину, словно только что узнал это.

– Она была великолепна с самого начала, – осторожно заметил Кевин.

– Я впервые вижу ее на сцене. Все это время я хил в Европе.

– У них сейчас будет перерыв. Хотите подойти поздороваться? – Кевин старался говорить как можно непринужденнее.

– Непременно! – Лайон легко встал с кресла и пошел вслед за Кевином.

Когда они подошли, Анна обсуждала с продюсером какие-то изменения. Увидев Кевина, она тепло улыбнулась и подмигнула ему, как бы говоря: «Через минуту все кончится». Сначала ее взгляд невидяще скользнул по лицу Лайона, затем, вздрогнув, словно не веря своим глазам, она вновь посмотрела на него.

– Да, это я, – сказал он, лучезарно улыбаясь. Он выступил вперед и взял ее руки в свои.

Анна слабо улыбнулась, чувствуя, как у нее дрожат губы. Лайон… еще красивее, чем когда-либо… Каким-то образом она все же обрела дар речи и сказала, что рада видеть его.

– Можем мы где-нибудь присесть? – спросил он. – Здесь дьявольски жарко от этих юпитеров. Или ты еще не закончила?

– Нет, у меня пока все закончилось, теперь остались только съемки.

– Мне нужно кое-чем заняться в правлении, – сказал Кевин. – Почему бы вам не побыть вдвоем – вам наверняка есть что вспомнить. – Он ушел, кивнув на прощание. Анна поняла, что для него это был труднейший поступок в жизни. Лишь по его окаменелой спине было видно, каких душевных усилий ему стоило держаться с таким достоинством. Всем сердцем она потянулась к нему. Он был напуган, но боролся с собой, пытаясь казаться смелым. Она тоже боролась с собой, ведя Лайона в свою гримерную. «Он вернулся – вот как все просто, – думала она. – А я? Неужели я должна забыть эти пятнадцать лет молчания и раскрыть ему свои объятия? И тем не менее, именно это я и хочу сделать. Не могу спокойно смотреть на него, чтобы не протянуть руку и не коснуться. Но ведь сейчас есть Кевин… Где я была бы, если бы не Кевин? И где был Лайон все эти годы?»

В гримерной они сели. Прикурив сигарету от протянутой им зажигалки, она глубоко затянулась, намеренно ожидая, с чего он начнет.

– Что ж, похоже, ты была права, – сказал он.

– Насчет чего?

– Насчет Нью-Йорка… твоей подлинной любви. – Он развел руки, как бы охватывая все пространство вокруг. – Тебе здесь нравилось, и ты добилась своего, Анна. Я очень горжусь тобой.

– Ты тоже добился своего, Лайон.

– Но не в долларах и центах, и не в настоящей литературе. Но в целом, можно сказать, что своего я добился, ибо делаю сейчас то, чего по-настоящему хотел. И верю в то, что ты – та самая девушка, которая когда-то сказала мне, что каждый человек обязан дать себе этот шанс.

– Что ты делаешь в Нью-Йорке?

– Мы совершенно восхищены вашим коммерческим телевидением и быстрым становлением ваших актеров. Одна из наших газет поручила мне написать цикл статей обо всех аспектах вашего телевидения – о девушках, зарабатывающих миллионы всего-навсего одной пластинкой-хитом, о звездах-ковбоях, превращающихся во владельцев предприятий, и о девушках, которые становятся финансовыми магнатами и волшебницами, рекламируя лак для ногтей.

Она рассмеялась.

– А у вас там такого нет?

– Пока нет. Вскоре это придет и к нам – мы отстаем от вас лет на десять,

– но я, по крайней мере, могу подготовить Британские острова к грядущему нашествию. – Он улыбнулся. – Конечно, это не имеет ничего общего с литературой, которой я себя посвятил. Просто неожиданное выгодное предложение: хорошо оплачивается и к тому же дало мне возможность приехать в Штаты.

– Сколько ты здесь пробудешь?

– Думаю, месяца полтора.

– Уже виделся с Генри?

– Вчера обедали вместе. Генри устал, хочет продавать свой бизнес. Джордж Бэллоуз пытается сам набрать нужную сумму, но если не сумеет, фирма Джонсона-Гарриса приобретет его. – Он закурил сигарету. – И Джорджа я видел. Выглядит вполне процветающим, но я не завидую ему – все та же бешеная гонка.

– Легко ничего не дается, Лайон.

– Да, верно. Даже вот эта журналистская работа, за которую я взялся. Приходится проводить целое исследование и иметь дело с массой цифр, которые нужно проверять и перепроверять. Не могу же я все брать из головы. Но мне это нравится. – Он перегнулся через столик и взял ее за руки. – А как ты? Не замужем, детей нет… Генри говорит, ты все еще одна.

Она отвернулась чуть в сторону, надеясь, что под густо наложенным сценическим гримом не видна краска смущения.

Он все так же крепко держал ее за руки.

– У меня в этом плане тоже одни нули, – сказал он. – Единственное, о чем я сожалею. Такой, как ты, Анна, больше нет – да и не могло быть никогда. – Он помолчал. – Мне бы очень хотелось еще раз встретиться с тобой, пока я здесь. Я сумею понять, если ты не сможешь… Генри говорит, что ты и этот Кевин Гилмор…

– Мы можем с тобой встретиться, Лайон, – ровным колосом проговорила она.

– Чудесно! Когда это будет?

– Завтра вечером, если хочешь.

– Прекрасно. Где я тебя найду?

– Давай, я сама тебе позвоню, – быстро сказала она. – Днем меня не будет дома – несколько деловых свидании.

Лайон записал название отеля и номер телефона. Анна отметила, что он остановился всего в трех кварталах от ее дома. Улыбнувшись, она пообещала позвонить ему в шесть часов.

– Поужинаем где-нибудь, – просто сказал он и встал. – А сейчас пойду: тебе наверняка нужно подправить грим, перед тем как все это будет сниматься на камеру. Я очень горжусь тобой. Значит, до завтра…

Еще долго после его ухода она сидела неподвижно, словно застыв на месте. Лайон вернулся. Ничего не изменилось. Нет, изменилось – ей уже не двадцать, и эти годы принесли с собой перемены. Есть Кевин, который дал ей свою любовь, свое доверие… и ее профессию.

Я нужна Кевину, – думала она, – но вот появляется Лайон, просто так, наездом, и я веду себя как идиотка, готовая потерять голову и забыть все эти годы, когда от него не было не единой весточки. Завтра позвоню и скажу, что занята. А может и вообще не позвоню. Пусть ждет, как я его ждала столько лет».

Но она знала, что встретится с ним.

Кевин ни словом не обмолвился об этом до самого конца ужина. Затем спросил небрежным тоном, что Лайон делает в Нью-Йорке. Анна объяснила, в чем заключается его задание. Кевин напряженно слушал ее, уставившись в рюмку с коньяком. Потом сказал:

– Что ж, теперь, когда я увидел его, мне многое стало понятно. Двадцатилетнюю девушку обязательно потянет к такому мужчине, как Лайон. Разумеется, все в нем чересчур напоказ – и внешность, и этот деланный английский. шарм, – но, думаю, что молоденькая, впечатлительная девушка нашла бы его привлекательным.

– Да, – она отпила из своего бокала. – Но часть этого шарма заключается как раз в том, что Лайон не осознает красоты своей внешности…

– Ха-ха! Не обманывайся на этот счет! – слегка раздраженно воскликнул Кевин. – Этот молодчик прекрасно; знает, в чем его сила. Именно на свою внешность он и делает ставку. Каждое его движение, каждый жест продуманы. И ему известно также, как нравиться мужчинам. И мне бы он понравился, не буди он твоим Лайоном Берком.

Она улыбнулась и протянула руку за сигаретой.

– Анна, – тон его сделался требовательным. – Скажи мне что-нибудь. Я стараюсь разыгрывать спокойствие, как в кинофильмах, но бога ради, помоги мне, дай за что-нибудь ухватиться, скажи, что он оставил тебя равнодушной.

– Нет, Кевин. Сказав так, я бы солгала тебе.

– Ты не будешь опять встречаться с ним?

– Если ты скажешь, чтобы не встречалась, то не буду.

– Но сама ты хочешь этого? – Его взгляд молил, чтобы она ответила отрицательно. Она отвела глаза.

– Возможно было бы мудрее, сели бы я сделала это. Мудрее для нас обоих. Быть может, – я сочту, что все, казавшееся мне в нем привлекательным раньше, теперь можно списать на мою молодость. Как ты говоришь, его внешность поражает окружающих и довольно сильно – но я не знаю, что Лайон Берк представляет собой сейчас. Может быть, я никогда не знала этого… – может быть, создала его образ в своих мечтах. Генри предупреждал меня об этом. Но если мы оба, ты и я, хотим дать нашему счастью хоть какой-то шанс, тогда я должна выяснить это.