Божьи пляски (СИ) - Полянская (Фиалкина) Катерина - Страница 67

Нас явно ждали. Разделившись на две неравные группы, божества буравили любопытными взглядами дверной проем. И если по количеству еще можно было различить, где высшие, а где младшие, то кто есть кто в великой семерке для меня так и осталось загадкой. Даже память создательницы мало чем помогла.

Зал благоухал лилиями. От густого аромата голова шла кругом и хотелось чихать. Что я с удовольствием и сделала трижды, приковав к себе многочисленные взгляды. Неужто местным обитателям чужды столь невинные слабости?

— А она забавная, — тихонько шепнул Сиан, склонившись к сестре. Голос Везунчика просто сочился любопытством.

Хисаэрт стоял особняком. Собственно, только поэтому я и узнала главу пантеона. Высокий, мощный, бородатый. В голубых глазах притаилась мудрость прожитых веков. На первый взгляд великий бог напомнил мне упокоенного Габриэлем Измира. Не к ночи будь помянут бывший директор Академии! Надеюсь, первое впечатление удачно окажется обманчивым…

Именно к нему мы и направились под прожигающими взглядами собравшихся. Не сговариваясь, замерли в нескольких шагах. Терпеливо снесли глубокий, изучающий взгляд. После чего я изобразила нечто среднее между поклоном и кривеньким реверансом. Что поделаешь, не доводилось Альбрехтине кланяться. Габриэль же попытался улыбнуться. Вот именно, что попытался, потому что на выходе мы все имели счастье лицезреть доброжелательный оскал.

Не успела я выпрямиться, как тут же очутилась в крепких объятиях покровительницы. Наплевав на очередность, Аля на глазах всех собравшихся расцеловала меня в обе щеки, вертко вклинилась между мной и Габриэлем и, подхватив нас под руки, потащила знакомиться с вечными.

Первым был Война с именем до того непроизносимым, что я даже не рискнула попытаться его запомнить. Тщедушный, низкорослый блондин облаченный в красный доспех с нежностью прижимал к хилой груди шлем. От удивления я даже склониться забыла.

Одно радует, ненависти в выцветших глазах не было совершенно. Только бесконечная усталость. Словно у воина, многие годы проведшего в походах и теперь страстно жаждавшего лишь одного — вернуться домой.

Вряд ли он затаил на меня обиду.

Следующей, вполне предсказуемо, стояла богиня Справедливости. Не назови Алька ее по имени — Адайна — ни за что бы не заподозрила в этом мужеподобном существе женщину. Короткая стрижка, резкие черты, волевой подбородок, грубый бас. Костюм тоже был мужским. И золотой скипетр в левой руке, коим, как известно, Непогрешимая раздавала кары.

Тут пришлось нюхать. Поставленную задачу сильно усложнял приторный, тяжелый аромат, плотной завесой окутавший бальный зал. Но я справилась, хоть и пришлось задержаться напротив богини чуть дольше, нежели следовало.

От Карающей пахло гвоздикой и — еле уловимо — лошадьми. Не она.

Добро. Этот вообще Диана напомнил, такой же пополамчатый. С одной лишь разницей: старше он выглядел да и шевелюру отрастил — иная красотка обзавидуется.

Следующего я обнюхивала особенно добросовестно, хоть он и являлся мужчиной. Высокий, статный брюнет с гордым профилем и колкими черными глазами. Что-то знакомое. Завидев, что я внаглую разглядываю его, Маруш иронично приподнял тонкую бровь и сложил губы в ухмылку.

Злыдень. Неразделенная любовь моей покровительницы собственной вредоносной персоной.

Одно хорошо, никакими посторонними женщинами от него не пахло. Или я просто не унюхала… Только миндалем и гиацинтами. И еще чем-то, пока не опознанным.

Вайхалис. Покровитель умерших. Младший брат Хисаэрта и дядюшка близнецов. Не самая приятная персона. С дуру заглянула в красные глаза — и торопливо отшатнулась. От облаченного в роскошный, местами драный, местами прожженный балахон божества почти осязаемо веяло обещанием жутких мук и одиночеством. Я торопливо переместилась к следующему обитателю Пенат.

— Куда же вы, леди? — возмутились вслед. — Ну, вот… опять она не пожелала знакомиться ближе!

Я непроизвольно зашипела и инстинктивно укрылась за Габриэлем. Нет уж, не надо мне таких знакомств! Еще успеется.

— Не обращай внимания, — звучно зашептала Альбрехтина. — Дядя у нас вообще большой оригинал.

Следующей нас представили богине Любви — Карле. Вот еще одно противоречие. Миниатюрная, худенькая, с мальчишеской стрижкой и тонким, звонким голоском, она походила на нескладного подростка. Ни за что не признаешь в этом бесформенном существе покровительницу влюбленных. Да и на жену и мать эта особа не слишком похожа. Однако, именно она является супругой Великого и матерью двоих оболтусов божественной наружности.

Вот тут на меня накатило. К тончайшему, почти неуловимому аромату роз примешивался стойкий запах металла. Так, будто они встречались вчера.

— Приятно познакомиться, — выдохнула я и лучезарно улыбнулась, — бабуля!

А что, обозвала же я Альку мамочкой — и ничего, вполне себе живая. Разве я могла удержаться?

За спиной выразительно скрипнули зубами и два тычка в спину (послабее — Алькин, и от души — щедро выданный темным) основательно так придали сумасбродной шате ускорения. Так что на черноволосую красавицу — властительницу Жизни, я практически налетела, едва не свалив ту с ног.

Вот это настоящая богиня! Все при ней. Фигурка ладная, кудри смоляные, глаза большие, выразительные, васильковые, а голос — ну настоящая сирена.

— Далила, — открыто улыбнулась красавица, с любопытством разглядывая нашу троицу.

Я не смогла не улыбнуться в ответ. И внутри стало до того тепло, будто крохотное солнышко проглотила. Мр-р-р…

Потом были танцы.

Первый живо напоминал ритуальное шествие. И музыка соответствовала — оглушающая, торжественная, словно на военном параде. Пары выстроились друг за другом: в начале колонны Хисаэрт с Карле, за ними вечные, потом и все остальные. Нам выпало замыкать процессию. Выписывая посохом в воздухе замысловатые фигуры, Великий обошел зал по кругу. Движения реликвии вспыхивали искрящейся зеленью и сияющим кругом ложились на мраморный пол.

— Понюхала? — нетерпеливо прошипел Габриэль, опутывая меня напряженным взглядом.

Траектория движения изменилась. В центре круга вспыхивали зеленью древние символы.

— Вот уж не думала, что тебе так хотелось влюбиться…

Облегченный вздох.

— Много ты понимаешь!

С последним штрихом письмена пронзительно полыхнули и погасли. Мы остановились, немного рассредоточились по залу. Музыка зазвучала плавная, протяжная. Красивая мелодия. Мне она чем-то песню темного напомнила.

Не меняя партнеров, божества закружились в танце. Вот тут-то и начались мои мучения.

Ангел стремительно ввернулся в гущу танцующих. Шаг, еще один, поворот… Габриэль уверенно вел. А я беззвучно паниковала. Привычная гибкость потрясающим образом соединилась с неуверенностью и самой настоящей неповоротливостью. Пару раз каблук вполне ощутимо впечатался в ногу крылатого. Черные глаза недоверчиво сузились.

Мысли спутались. Я никак не могла взять в толк, что происходит. Еще и кошка внутри словно взбесилась, чувствуя присутствия чего-то потустороннего, неведомого, мощного. И это были не боги.

— Бэл? — когда я, сбившись с ритма, оступилась и едва не рухнула на пол, чернокрылый счел нужным обеспокоиться.

— Кажется, я не умею танцевать… — голос предательски дрогнул. Несмотря на подтверждение опытным путем, в сказанное верилось не без труда. Я же шата!

Смуглое лицо отразило примерно те же сомнения.

— Прости… — виновато пискнула Альбрехтина, неожиданно оказавшаяся возле моего правого локтя. Выражение лица танцующего с ней Сиана было полно муки. — На балах я танцую только обязательные танцы.

Вот …! О таких вещах предупреждать надо! Но свое возмущение я предпочла оставить при себе. Ничего, придет время — научимся. Обе.

В вихре танца мимо пронесся черноволосый Злыдень. Не удержавшись, я прожгла его негодующим взглядом. Это ж каким дурнем быть надо, чтобы такую девушку, как Аля, в упор не замечать?! Не спорю, жмущаяся к нему Далила — само совершенство. Но Прохиндейка в самом деле любит его. У-у, поганец!