Мечтатели (Загадочный любовник, Невеста для блудного сына) - Стюарт Энн - Страница 47

Алекс не собирался отпускать Каролин, опасаясь, что она убежит. Кто поручится, что ее преданность Салли не дрогнет перед отвращением к его персоне. Он же не хотел рисковать. Он вновь отвел ее к ее креслу. Слегка подтолкнул, чтобы она села, и сунул ей в руки стакан.

– Мы здесь вдвоем, мам, – он не называл ее так с тех самых пор, как был маленьким мальчиком, не называл из боязни показаться сентиментальным. Глаза Салли моментально наполнились слезами.

– Ты самый лучший мой мальчик, верно? – прошептала она. Одна из любимых фраз из далекого детства, последняя попытка получить прощение.

– Всегда, – ответил он и, даруя ей это прощение, поцеловал холодную, восковую щеку.

После чего вновь сел у ног ее кровати и налил себе очередной стакан.

Он отдавал себе отчет, что у него есть реальная проблема: в выпивке он не умеет остановиться. Какое бы огромное количество алкоголя он ни выпил, он ни разу не вырубился. В три утра, когда Салли мирно дышала, он вышел из ее комнаты и отправился на поиски чашки кофе и душа. В пять утра он вышел прогуляться по холодному утреннему туману. В шесть он застал в коридоре Каролин. Ее узкие плечи сотрясали рыдания.

Он заглянул в комнату Салли. Та лежала, слегка приподнятая на подушках. Она показалась ему совсем крошечной, даже меньше, чем накануне. Он решительно шагнул к ее кровати, но Салли подняла на него глаза.

– Позаботься о ней, Алекс, – прошептала она. Эта фраза прозвучала как приказ.

– Она сама этого не хочет.

– Она хочет тебя. Уведи ее отсюда, я хочу немного поспать. Прошу тебя.

На ее губах появилась едва заметная, обманчивая улыбка, так хорошо ему знакомая. Он догадывался, что у нее на уме, знал, чего ей хотелось.

Он нежно поцеловал ее на прощание, и Салли улыбнулась в ответ.

– Позаботься о ней, – повторила она. – Обещай мне.

– Обещаю.

Он предельно тихо закрыл за собой дверь. Каролин испуганно подняла глаза. Ее лицо было все в слезах, однако Алекс не стал терять времени. Он просто привлек ее к себе, прижал ее лицо к своему плечу и остался стоять, сжимая ее в объятиях.

Она попыталась вырваться, но он ее поцеловал. Тогда она ударила его, он же схватил ее на руки и поднял.

Он не знал, куда ее отнести. Если наверх, то в этом будет нечто от мелодрамы. Кроме того, она наверняка закричит и своим криком поднимет весь дом. Внизу не было никаких кроватей, кроме той, на которой лежала Салли, и он сомневался, что кто-нибудь додумался разложить раздвижной диван в библиотеке. Впрочем, какая разница. Внеся Каролин в библиотеку, он опустил ее в кресло и принялся стульями подпирать все имеющиеся двери.

– Что ты делаешь? – прошептала Каролин голосом, в котором одновременно слышались и слезы, и ярость, но он пропустил ее слова мимо ушей, а сам тем временем разложил диван. Простыня все еще была на месте, но он не знал, где взять подушки и одеяло. С другой стороны, зачем они ему?

Он шагнул к ней. Она уже поднялась с кресла, готовая к сопротивлению. Алекс был спокоен, как хищник на охоте. Протянув к ней руки, он начал расстегивать пуговицы ее блузки. Она тотчас ударила его по рукам в напрасной попытке остановить, и тогда он просто разорвал у нее на груди шелк блузки.

– Я думала, ты не осмелишься прикоснуться ко мне, пока я сама тебя об этом не попрошу, – возмущенно прошептала она.

– А ты попроси, – он стащил с ее плеч блузку, затем потянулся к застежке джинсов.

– Катись к черту, – ответила Каролин и больно лягнула его по ноге. Он поймал ее лицо в свои ладони и, крепко сжав, приподнял навстречу своим губам.

– Попроси меня, – повторил он, почти касаясь губами ее губ.

Она прекратила сопротивление. Лицо ее было влажным от слез, а сама она выглядела несчастной и подавленной, и вместе с тем такой трогательной.

– О чем?

– О чем угодно, чего тебе хочется.

– Как насчет правды?

– Я не уверен, что ты захочешь ее слышать.

Он ожидал, что Каролин взорвется от гнева. Но она в очередной раз удивила его.

– Что ж, возможно. Ты прав. Есть вещи, которые лучше не знать, – прошептала она и закрыла глаза. Ее ресницы были влажными от слез. – Поцелуй меня.

Он растерялся.

– Что?

– Ты сказал, что выполнишь любую мою просьбу, черт побери, – сказала Каролин сдавленным голосом. – Я хочу, чтобы ты меня поцеловал. Я хочу, чтобы ты лег со мной в постель и помог мне забыть все на свете. Забыть о том, какой ты на самом деле лжец, о том, что Салли умирает, что кто-то пытался меня убить. Я хочу убедиться, что ты способен заставить меня забыть все это.

Его руки скользнули к ее кружевному бюстгальтеру и накрыли ее небольшую, упругую грудь.

– Не волнуйся, я способен, – негромко произнес он.

– Докажи, – прошептала она. – Прямо сейчас.

Он посмотрел на нее, на ее лицо, на котором застыли мука и желание. Будь он хорошим человеком, порядочным человеком, он бы просто лег рядом с ней в постель и держал ее в объятьях. Но он никогда не был порядочным человеком, понятие чести было ему неведомо, и ему страшно хотелось самому найти забвение в сладости ее тела, тем более что ее желание не уступало по силе его собственному.

Комната была полна теней. Лишь слабый утренний свет пробивался в незанавешенные окна. Лицо Каролин тоже было в тени, но это ему не мешало. Они оба привыкли жить в царстве теней, среди окружавших их тайн и недоговоренностей.

А вот то, что разделяло их, было реальным. И это самое главное.

И тогда он поцеловал ее жадным, глубоким, требовательным поцелуем. Ее пальцы тотчас впились ему в плечи, и она задрожала. Он не помнил, чтобы женщин, с которыми он был раньше, когда-либо била дрожь. Но Каролин была не такая, как они, а особенная. Он не стал бороться с собой – ему нужно приберечь силы для борьбы с другими проблемами. В это же мгновение он легко мог найти забвение в ее теле, в ее душе. И он сам страстно этого желал.

– Ты убежала прошлой ночью, – прошептал он, касаясь губами ее рта. – Ты снова это сделаешь?

– Нет.

– Даже несмотря на то, что я обманщик, самозванец и вор?

– А ты обманщик?

– Разве это так важно?

– Нет, – призналась она сдавленным голосом. – Я хочу тебя. Мне все равно, кто ты такой, мне все равно, что ты здесь делаешь. Главное, я хочу тебя.

До него не сразу дошло, что до этого момента он старался не давать выход своим чувствам. И вот теперь ее слова снесли все преграды на их пути, разнесли в щепки предмет его гордости – умение держать чувства в кулаке, умение, которое он воспитывал в себе, еще будучи ребенком.

Ей не хотелось предаваться размышлениям. Впрочем, ему тоже. Он на миг отстранился от нее.

– Сними с себя все остальное, – хрипло произнес он и сам стянул через голову свитер.

На какой-то миг она замешкалась. Но затем, не сводя с него глаз, она нащупала застежку джинсов и, стащив их с себя, осталась в простых белых трусиках и носках. В этих носках было нечто забавное и вместе с тем трогательное. И он решил, что не станет их снимать.

Под ее пристальным взглядом он стащил с себя джинсы и бросил их на пол. Когда они занимались любовью в прошлый раз, она уже не была девственницей, и все равно вид обнаженных тел поверг ее в смущение. И ее собственного женского, и его мужского.

– Залезай в постель.

Он видел, что она колеблется, однако знал, что давить на нее не стоит.

– Или ты передумала? – негромко спросил он.

Она даже не пошевелилась.

– Так как?

– Посмотри ниже, и ты получишь ответ.

Он перевел взгляд на свою эрекцию и поспешил отвернуться.

– Мы уже согласились с тобой, что я для тебя слишком груб, – поддразнил он ее. – У тебя все еще есть возможность убежать от меня. Все зависит от тебя. Выбор за тобой. Я не собираюсь тебя ни к чему принуждать, не хочу облегчать тебе принятие решения. Если ты сейчас оденешься и уйдешь, давай. Это твое право.

– Я боюсь, – тихо призналась она.

– Сам вижу. И не могу понять почему. Мы ведь однажды это сделали, и, судя по всему, с тобой после этого ничего не случилось. Ты знаешь, что я не стану брать тебя силой, я не сделаю тебе больно. В чем проблема?