Письма с Соломоновых островов - Гижицкий Камил - Страница 35

— Вот почему женщины в О’у столь тщательно собирают мельчайшие остатки еды и всю скорлупу от арековых орехов, чтобы потом сжечь их или сбросить в ручей, — сказала я.

— Да, женщины опасаются, что все это может попасть в руки колдуна. Раньше перед каждой хижиной, у подножия главного столба, поддерживающего кровлю, находилась квадратная площадка, так называемая пупу, на которой стоял бачок для всякого рода пищевых отбросов, особенно для скорлупы от арековых орехов. Домочадцы бдительно следили за пупу, чтобы никто чужой не приближался к нему и не изъял хотя бы небольшую часть содержимого. И теперь еще у некоторых хижин в О’у можно увидеть пупу, хотя его обычно прикрывают циновками, чтобы уберечь от взоров нежелательных лиц.

— А верно ли, Даниху, что с помощью заклинания мужчина может снискать расположение женщины?

Девушка удивленно взглянула на меня, помолчала, а затем заговорила, запинаясь, как бы с трудом выдавливая слова:

— Энн, спроси об этом лучше у пожилых, опытных женщин… Я не очень-то понимаю, что тебя интересует. Лучше всего расскажет тебе об этом Халукени; она еще помнит старые времена и многое повидала на своем веку…

Я перестала досаждать своей подруге расспросами и начала очередной урок английского, а затем мы занялись самыми простыми приемами дзю-до. Ты не можешь себе представить, какая это способная девушка! Английский она усваивает на лету, да и в дзю-до также делает большие успехи. После болезни я потеряла свою прежнюю ловкость и должна была упражняться, чтобы вернуть телу гибкость, а так как не хотела заниматься этим с Анджеем, то постаралась заинтересовать дзю-до Даниху. После первых же упражнений девушка так увлеклась этим видом спорта, что теперь не дает мне покоя. Она выстлала мою комнату толстым слоем мягких циновок, а я дала ей одну из моих пижам. Теперь мы прорабатываем один из бросков на бедро — «о гоши». Даниху очень ловка, сильна, обладает быстрым рефлексом и уже сейчас радует меня своими успехами. Она только начала заниматься, но уже в состоянии активно защищаться. Несколько дней назад к ней пристал какой-то слонявшийся по селению, очевидно в поисках любовных похождений, матрос. Она так ловко повалила его наземь, что тот с трудом поднялся и едва дополз до залива, где лодка доставила его на судно, стоявшее на рейде.

Через несколько дней я отправилась к Халукени. Старушка сидела перед своей маленькой, но очень опрятной хижиной и готовила красную краску из особого сорта ротангового тростника и веерной пальмы, называемой здесь алеале. Сок этих растений соединяют со смесью из извести, морской воды и сока, выжатого из корней индийской шелковицы кикири, которая растет здесь, как лиана. Это долгий и сложный процесс, зато полученный краситель не меняет своего цвета, не выгорает, всегда свеж и прочен. Лучшее тому доказательство — использование его для украшения лодок, причем вода ничуть не вредиn красителю. Хотя раскраска — чисто мужское занятие, приготовление красителей лежит на обязанности женщин.

Помогая Халукени разрезать на куски побеги веерной пальмы и сдирать с них оболочку, я заговорила о случае, происшедшем недавно в селении Рипу, где бесследно исчезла молодая замужняя женщина, свадьба которой состоялась всего год назад. Вначале думали, что молодую женщину смыла с берега набежавшая во время прибоя высокая волна, но вскоре выяснилось, что вместе с ней исчезли и ее украшения, а один из рыбаков выловил в море пустой «женский» челн. Он принадлежал пропавшей женщине и находился недалеко от места, где за день до ее исчезновения причалило небольшое судно, перевозившее копру. Одновременно исчез из селения и молодой человек, который за неделю до этого приехал в отпуск с Бугенвиля, где работал механиком на табачной плантации. Сопоставив все эти факты, островитяне решили, что молодая женщина сбежала со своим поклонником, оставив мужа, который, обезумев от злобы и стыда, поклялся убить обоих любовников, если они вернутся на Улаву.

Халукени по-своему истолковала эту романтическую историю.

— Видишь ли, Энн, — сказала она, — здесь действовала, очевидно, магическая сила, которой эта женщина не могла противостоять. Вероятнее всего, молодой человек преподнес ей браслет из ароматных трав и тайком вплел в него стебелек обладающего сильным ароматом растения илу ни кени, которое вызывает охлаждение отношений между супругами и пылкую любовь к дарителю. Или, возможно, он носил этот стебелек спрятанным в волосах, когда посещал девушку. Запах и магическая сила растения могли повлиять на женщину и вызвать в ней неодолимое желание сойтись с любовником!

Как видишь, дорогая Ева, приворотное зелье известно но только у нас, в Польше, но и на Соломоновых островах. Должна, впрочем, отметить, что илу ни кени очень приятно пахнущее вьющееся растение из семейства эводий. Оно растет на пнях разных дикорастущих деревьев в тропических лесах Улавы. Когда человек, занимающийся магией, находит его в чаще, он тщательно укрывает илу ни кени камнями, чтобы уберечь от бродячих свиней. В случае надобности он срывает росток и производит над ним заклинания.

— Если илу ни кени столь сильно действует на женщин, то почему они не избегают этого растения? Ведь самый запах стебелька может вызвать подозрения? — спросила я у Халукени.

— Заколдованный браслет ничем не отличается от простого, а какая женщина откажется от подношения в виде хотя бы самого скромного подарка, призванного подчеркнуть ее красоту? Впрочем, это не обязательно должен быть браслет с вплетенным в него илу ни кени! Механик мог с таким же успехом подбросить в еду своей любимой заколдованный арековый орех с имбирем. Это очень сильное магическое средство; называется оно ди ха’ангау кени и так возбуждает женщину, что она готова бросить мужа и убежать с любовником или даже покончить с собой. Ведь недаром имбирь известен как «растение, привлекающее женщин».

Хотя я уже кое-что и слышала о заклинаниях и магии на Соломоновых островах, но все же решила, воспользовавшись словоохотливостью Халукени, пополнить свои сведения и как можно больше разузнать о старинном колдовстве. Я спросила поэтому, только ли имбирь, арек и илу ни кени используются для заклинаний. Старушка добродушно улыбнулась и стала подробно объяснять мне:

— В прежние времена в магии чаще всего пользовались — а возможно, пользуются еще и сейчас — коралловой известью, орехами арековой пальмы, имбирем, листьями драцены, а чтобы добиться благосклонности у замужней женщины — илу ни кени. Орехи арековой пальмы шли на жертвоприношения духу, опекающему дом, и употреблялись не только в магии, но и при совершении религиозных ритуалов. Во время обряда дау тана орехи клали в шкатулку для предметов культа и помещали в хижине. Это был своего рода талисман, оберегавший семью от болезней, краж ямса, порчи огородов и всякого рода других несчастных случаев. Когда кто-либо из мужчин отправлялся в дальнее морское путешествие, колдун торжественно возлагал орехи в шпангоуты лодки. Конечно, орехи эти предварительно посвящались духу, охраняющему путешественников. Такой обряд носил название луде оло.

Вождь, объявлявший о начале торжественного пира, брал обычно в руку большую кисть арека и раздавал каждому гостю по нескольку орехов этой пальмы. Гости, выступавшие на пиршествах, держали в руке ветку арека в качестве символа мира. Колдуны же старались выкрасть скорлупу арековых орехов, к которой прикоснулись губами или зубами ненавистные им люди, а затем складывали ее на алтарь, посвященный какому-либо духу, и после произнесения соответствующего заклинания могли насылать болезнь или смерть. Женщина, стремившаяся кого-либо околдовать, клала на алтарь послед вместе с арековыми орехами. Если арековая пальма после передачи ее под опеку духа семьи или моря становилась табу, то злой колдун мог умертвить каждого человека, которому давал съесть плод с этого дерева. Существовали также такие заклинания, которые доводили людей до помешательства, для чего арековые орехи возлагались на алтарь духа безумия. Конечно, для каждого заклинания нужно было знать соответствующие сЛова…