Ангел тьмы - Бэгшоу Тилли - Страница 63

Пробираясь между столиками, одетый в шорты цвета хаки и голубую футболку с логотипом Калифорнийского университета, Мэтт казался воплощением здоровья и счастья.

– Привет! – просияла Клер. – Касси не с тобой?

– Только что отвез ее на пилатес. А что, я недостаточно хорош для тебя?

– Сойдешь. – Клер, широко улыбаясь, положила на стол маленький сверток в золотой бумаге.

– Это мне? – приподнял брови Мэтт.

– Разве я не могу делать подарки? Это в честь вашей помолвки. Но не слишком волнуйся, там нет ничего особенного.

Мэтт развернул сверток. Внутри оказались простые, но элегантные антикварные мужские часы на потертом кожаном ремешке в корпусе из розового золота. На задней крышке были выгравированы переплетенные инициалы «М» и «К» и дата помолвки.

– Ничего особенного?! Господи, Клер, да они роскошные! Должно быть, стоят целое состояние.

– Не совсем, – солгала Клер. – Я счастлива, потому что счастлив ты. Ты заслуживаешь их, Мэтт. Правда.

Мэтт был счастлив. Не то, чтобы безумно и безрассудно. Он не испытывал того безоглядного восторга, как на Бали с Лайзой. Но в каком-то смысле, твердил он себе, то, что было у них с Касси, так же бесценно. Касси дала ему мир, спокойствие и радость жизни. Ей было плевать на его деньги, она совсем не походила на Ракель и никогда не расспрашивала его о прошлом. Любящая Касси была выбором, сделанным Мэттом сознательно. А любовь к Лайзе была порывом, непреодолимым притяжением мощного и опасного наркотика. Мэтт никогда не забывал подъем, который чувствовал в то время. Но он знал, что этот наркотик едва его не убил, и не собирался возвращаться к прошлому.

Мэтт заказал два яйца всмятку и сандвич с лососем для себя и панини из утиной грудки для Клер. Та засыпала его вопросами о свадьбе. Они уже назначили день? Заказали ресторан? Кто в списке гостей? Приедут ли из Франции Дэнни и Селин? И вообще что слышно о Дэнни?

Мэтт добродушно ответил на каждый вопрос, но посоветовал обратиться к Касси по поводу всего, что было связано с подвенечным платьем, тортом и цветами. Остальное было просто. Свадьба будет скромной, сыграют ее в саду нового дома Мэтта в нантакетском стиле в Брентвуд-парке. Магуайры приглашены, но вряд ли приедут. После суда они каким-то образом успели завести трех детей – трех!!! – и последний был слишком мал, чтобы везти его в такую даль. Но если верить е-мейлам Дэнни, они были очень счастливы. Призрак Анджелы Джейкс наконец оставил их в покое.

Когда вышел фильм, Дэвид Айшег прислал ящик шампанского и написал очень доброе письмо. Но в остальном Мэтт обрубил всякие связи с тем делом и с самой Софией Баста. Его свадьба должна открыть новую, более счастливую главу его жизни. Старая книга закрыта!

Через двадцать минут, сев в машину, Мэтт включил радио. Раздался мелодичный голос Лакшми Сингх, ведущей новостей «Эн-пи-эр» из Вашингтона. Первые два сообщения он пропустил мимо ушей. Новые данные о росте преступности и сообщение национального научного фонда о глобальном потеплении, которое должно было взволновать его, но оставило равнодушным. Он думал о Касси и о том, какой милой она была после пилатеса – потная, но заряженная энергией. Уверенная, что без косметики выглядит ужасно, на самом деле она казалась более естественной и сексуальной, чем обычно.

Мэтт свернул направо, на Монтану, и вдруг резко нажал на тормоза, едва не врезавшись в идущий впереди минивэн.

– Последние новости, – сообщила Лакшми Сингх. – Фрэнки Манчини, более известный как убийца Азраил, сегодня покончил с собой в камере смертников в тюрьме Сан-Квентин, в центральной Калифорнии. Манчини ожидал казни за участие в убийствах четырех человек в промежутке времени между 1996 и 2006 годами, и после многочисленных апелляций казнь была назначена на конец года. Насколько нам стало известно, на рассвете Манчини был найден повешенным в камере.

Женщина в минивэне орала на Мэтта, потрясая из окна кулаком. Гудящие машины стали его объезжать. Но Мэтт ничего не замечал.

Манчини мертв.

Мэтт так долго цеплялся за свою ненависть к Фрэнки Манчини. Ему было необходимо ненавидеть кого-то, чтобы продолжать любить Лайзу. Но теперь, когда Фрэнки не стало, Мэтт не чувствовал никакого удовлетворения. В его мыслях дело не было завершено. Правосудие не свершилось, как он представлял себе раньше. Он чувствовал себя обманутым. Работая над документальными фильмами, он опросил почти всех связанных с убийствами, а на суде слышал рассказ Софии… Лайзы. Но единственный человек, который знал все о случившемся в те ужасные ночи, знал причину, не проронил ни слова о своих преступлениях. Все свои мотивы и чувства Фрэнки унес с собой в могилу. Он даже счеты с жизнью свел на своих условиях.

Оказалось, что Касси уже слышала новости Си-эн-эн в раздевалке.

– Ты как? – спросила она Мэтта.

– Нормально. – Он все еще не пришел в себя.

– Интересно, как это случилось? Разве у него не было сокамерников, или у них нет круглосуточной службы наблюдения?

Мэтт рассеянно кивнул. Он думал не о Манчини. Не о том, как преступник сумел перехитрить власти Сан-Квентина и покончить с собой. Он думал о другой заключенной, за другими стенами, всего в сотне миль к северу от того места, где он беседовал с Касси. Заключенной, о которой он так долго не вспоминал. Заключенной, которую так старательно пытался забыть. Скорбит ли она? Страдает ли?

При мысли о том, как она несчастна и одинока, словно сверло дрели вонзилось в сердце Мэтта. Он поморщился.

– Ты точно в порядке? – Лицо Касси затуманилось тревогой. – Мы можем перенести обсуждение свадебного меню на другой день, если хочешь.

Обсуждение свадебного меню… Черт! Он совершенно забыл! Мэтт с трудом, как тяжелый груз, выпихнул Лайзу из мыслей. Наша свадьба. Наше будущее.

– Все в порядке. – Он с трудом выдавил улыбку. – Поедем выбирать торт.

Глава 37

Свадьба Мэтта и Касси стала настоящим праздником. Сад в Брентвуде утопал в цветах, солнце ярко сияло, а жених с невестой выглядели такими счастливыми и влюбленными! Маленькая компания родных и друзей, пришедших выпить за их союз безалкогольного фруктового пунша, – Мэтт бросил пить ради Касси, а половина их друзей состояла в обществе анонимных алкоголиков, – решила, что скромная церемония в узком кругу стала идеальным отражением отношений этой чудесной пары, столько всего пережившей. Это не было счастливым концом. Это было счастливым началом.

Их медовый месяц на Таити был идиллическим. Они только и делали, что ели, спали, купались и занимались любовью под звездами. Иногда перед глазами Мэтта вдруг всплывал тот, другой рай, в Индонезии. Но он решительно выбрасывал из головы крамольные мысли, вспоминая мантры, усвоенные в Уайлдвуде, короткие фразы, в которые поверил. Фразы, спасшие ему жизнь.

«Мой разум принадлежит мне. Я могу им управлять. Прошлое ушло».

Только настоящее реально. Только настоящее имеет смысл и значение. А настоящее принадлежало Касси. Сначала Мэтт сопротивлялся, чувствуя себя совершенно отрезанным от внешнего мира. Маленький атолл, на котором они отдыхали, был раем для современных отшельников, к тому же на вилле по предварительной договоренности не было Интернета, телевизора и телефона.

Касси постоянно подшучивала над дергавшимся по этому поводу Мэттом:

– Клянусь Богом, ты наркоман! Неужели действительно так тяжело прожить две недели без Андерсона Купера[6] или почтового ящика, забитого рекламными сообщениями?

Но через несколько дней Мэтт расслабился, да так, как ему не удавалось уже много лет. Возможно, это был плод его воображения, но даже боль в ноге и спине поутихла. Он каждый день плавал в теплой голубой воде и часто ходил от дома до пляжа и обратно, не пользуясь тростью. Женитьба на Касси исцеляла его во всех возможных смыслах, за что он был ей безмерно благодарен.