Святитель Григорий Богослов. Книга 2. Стихотворения. Письма. Завещание - Святитель (Богослов) Григорий - Страница 135

Притом не иначе могла быть выражена любовь Божия к нам, как чрез упоминание о плоти, потому что Он ради нас нисшел и до худшего. Ибо всякий здравомыслящий сознается, что плоть маловажнее души. Посему изречение: Слово плоть бысть, как мне кажется, равносильно сказанному, что Он сделался грехом (2 Кор. 5:21) и клятвою (Гал. 3:13), не потому, что Господь в сие претворился (как сие возможно?), но потому, что чрез восприятие сего воспринял наши беззакония и понес болезни (см.: Ис. 53:4). Итак, сего достаточно в настоящем случае, по причине ясности и удобопонятности для многих. Ибо пишем сие с намерением не книгу сочинить, но остановить обольщение. Более же совершенное и пространное слово о сем, если угодно, предложим после. Нет, впрочем, нужды оставлять без внимания то, что важнее сказанного доселе. О если бы отсечены были от нас те, которые возмущают вас и вводят новое иудейство, новое обрезание и новые жертвы! Если это так, что препятствует для отвержения их снова родиться Христу, снова быть преданным Иудой, и распятым, и погребенным, и воскреснуть, чтобы исполнилось все в прежнем порядке, согласно с принятым у эллинов круговращением, по которому то же движение звезд ведет за собой те же события. Какое это дополнение, по которому иное из совершившегося тогда имеет еще место, а иное оставлено, пусть объяснят сии мудрецы, хвалящиеся множеством книг.

Поскольку же, надмеваясь своей книгой о Троице, они клевещут на нас, будто бы вера наша не здравая, и многих обольщают, то необходимо нужно знать, что Аполлинарий хотя присвоил Святому Духу именование Божества, однако же не сохранил у Него силы Божества. Ибо составлять Троицу из великого, большего и величайшего, как бы из сияния, луча и солнца (то есть из Духа, Сына и Отца), что ясно написано в его книгах, есть такая лествица Божества, которая не на небо ведет, но низводит с неба. Но мы знаем Бога Отца и Сына и Святого Духа; и это не голые именования, которыми различается неравенство достоинств и сил, но единое и так же как наименование, так и естество Божества, единая сущность и сила.

Если же кто полагает, что говорим сие правильно, а между тем обвиняет нас в общении с еретиками, то пусть это будет доказано кемнибудь из наших: тогда или оправдаемся, или отступим от общения. А прежде суда небезопасно вводить новое как в другом чем, так в деле столь важном и касающемся таких предметов. Сие мы уже засвидетельствовали и пред Богом, и пред людьми и теперь готовы засвидетельствовать. И будь уверен, не писали бы сего ныне, если бы не видели, что Церковь раздирается и рассекается как иными чудовищными лжеучениями, так и нынешним сонмищем суетности. Если же кто-нибудь, когда говорим и свидетельствуем это, или из каких-нибудь выгод, или по страху человеческому, или по неуместному малодушию, или по неимению пастыря и руководителя, или по привязанности к странностям и по готовности к нововведениям, презирает нас как недостойных внимания, обращается же к подобным людям и раздирает прекрасное Тело Церкви, то, кто бы он ни был, понесет на себе осуждение и даст ответ Богу в день суда. Если же обширные книги, новые псалтири, противоречащие Давиду, и приятные стихи почитаются третьим заветом, то и мы станем псалмопевствовать, писать много и слагать стихи: мню бо и аз Духа Божия имети (1 Кор. 7:40), если только это благодать Духа, а не человеческое нововведение. Я хочу, чтобы ты засвидетельствовал сие перед многими, дабы не пало на нас, что оставлено нами без внимания такое зло и по нашему нерадению лукавое учение распространяется и усиливается.

102. К Кледонию, против Аполлинария второе[285]

Поскольку многие, приходя к твоему благочестию, требуют утверждения в вере, и потому ты с любовью просил у меня краткого определения и правила, излагающего образ моих мыслей, то писал я твоему благочестию, что я (о чем ты знал и прежде моего писания) никогда ничего не предпочитал и не могу предпочитать Никейской вере, изложенной святыми отцами, собравшимися в Никее для низложения арианской ереси, но при помощи Божией держусь и буду держаться сей веры, проясняя только не полно сказанное в ней о Святом Духе, потому что не возникал еще тогда вопрос о том, что в Отце и Сыне и Святом Духе должно признавать единое Божество, Духа исповедуя Богом. Посему кто так думает и учит, с тем и ты, подобно мне, имей общение, а держащихся иного учения отвращайся и почитай чуждыми Богу и вселенской Церкви. Поскольку же предлагается вопрос и о Божием вочеловечении или воплощении, то уверяй всякого о мне, что Сына Божия, рожденного от Отца и потом от Святой Девы Марии, свожу воедино и не именую двумя сынами, но поклоняюсь единому и тому же в нераздельном Божестве и в нераздельной чести. Если же кто или теперь не согласен, или после не будет согласоваться с сим, то он даст перед Богом ответ в день Суда.

Таково в кратких словах и такой силы мое возражение и противоположение на безумное их мнение касательно ума: ибо почти одни они, чему учат, то на самом деле претерпевают, по безумию отсекая ум. А чтобы не обвиняли меня в том, что прежде принимал, а теперь отвергаю веру возлюбленного Виталия, которую он изложил письменно, по требованию блаженного Дамаса, епископа Римского, то и о сем объяснюсь кратко. Они, когда богословствуют при своих искренних и посвященных в их тайны учениках, подобно как манихеи при своих так называемых избранных, тогда, обнаруживая перед ними весь свой недуг, едва присвояют Спасителю и тело. Но когда общими понятиями о вочеловечении, какие представляет Писание, бывают обличены и приведены в затруднение, тогда исповедуют благочестивые выражения, но касательно ума прибегают к хитрости; не говорят, что Христос есть человек, не имеющий души, слова [286] и ума и несовершенный, но вместо души, слова и ума вводят само Божество, будто бы соединено было с плотью Оно одно, а не что-либо наше и человеческое, хотя безгрешное выше нашего естества и есть очищение наших немощей.

Таким образом и сии слова: мы же ум Христов имамы (1 Кор. 2:16), толкуют они худо и весьма нелепо, под умом Христовым разумея Божество, а не как мы понимаем: что имеющими ум Христов называются очистившие свой ум чрез подражание тому уму, какой ради нас воспринят Спасителем, и по возможности сообразующиеся с этим умом; равно как можно было бы сказать, что имеют плоть Христову те, которые обучили плоть свою и в этом отношении стали сотелесниками и сопричастниками (Еф. 3:6) Христовыми. И якоже облекохомся во образ перстнаго, так сказано, да облечемся и во образ небеснаго (1 Кор. 15:49). Равным образом они учат, что совершенный человек есть не человек, искушенный по всяческим, что только сродно нам, разве греха (Евр. 4:15), но соединение Божества и плоти: это, говорят они, совершенно.

Ухищряются они также в объяснении слова «вочеловечение». Вочеловечился, толкуют они, не значит был в человеке, которого теснейшим образом соединил с Собой, по сказанному: Сам бо ведяше, что бе в человеце (Ин. 2:25), но значит, говорят и учат они, что Он беседовал и жил вместе с человеками, и в подтверждение сего прибегают к изречению: no сем на земли явися и с человеки поживе (Вар. 3:38). К чему еще спорить с ними? Отвергая человека и внутренний образ чрез вводимую ими новую и только видимую личину, они очищают одно внешнее наше, до того противореча самим себе, что ради плоти иногда и другое объясняют грубо и плотски (отсюда произошли у них новое иудейство, тысячелетнее ни на чем не основанное наслаждение в раю и мнение, что мы опять воспримем почти то же и для того же употребления, что имеем теперь), а иногда вводят более призрак плоти, нежели действительную плоть, вводят такую плоть, которая не испытывает ничего свойственного нам, даже и того, что свободно от греха, и в подтверждение сего берут апостольское слово, только не апостольски понимаемое и изрекаемое, а именно что Спаситель наш в подобии человечестем был, и образом обретеся якоже человек (Флп. 2:7), как будто сими словами означается не человеческий образ, но какое-то обманчивое представление и призрак.