Дама полусвета (Душа так просится к тебе) - Туманова Анастасия - Страница 60

Минуло около четверти часа, луна переместилась с крыши дома в развилку большого клена. Мимо, в сторону бульвара, прошла, громко разговаривая и смеясь, компания пьяных купцов. Когда в переулке снова стало тихо, дверь черного хода беззвучно открылась, и женская фигура скользнула туда.

– Сережа?..

– Ша, под ноги гляди, ступеньки тут… Фрола с пролеткой куда отправила?

– На углу Лопухинского будет ждать… Что горничная?

– Спит… Малинка мамашина сбою не дает…

– Ты с ней кувыркался?

– С кем?..

– Арапа не заправляй мне! С горничной!

– Не, запросто так она меня в дом пустила… – Из темноты сверкнули в ухмылке белые зубы. – Катька, да не скалься, то ж для дела…

– Тьфу, коб-бель… Куда идти?

– За мной поворачивай… Дом пустой, никого. Хозяин только утром ожидается.

Повороты, переходы, лестницы, темнота, изредка – метнувшаяся прямо из-под ног мышь, чуть слышный скрип ступеньки, сияющий луной проем окна в переплете еще голых ветвей, призрачные полосы света на полу… Никакого страха Катерина, идущая шаг в шаг за подельником по незнакомому, чужому дому, не чувствовала. Голова была восхитительно ясной, мысли – четкими, дыхание – спокойным. Катерина даже немного заволновалась, зная, что излишняя уверенность на деле – плохая примета. Но долго размышлять об этом девушке было некогда: через минуту Валет остановился перед высокими запертыми дверями. Луна, заглядывавшая в окно галереи, светила прямо на них, и по смутно поблескивающему наборному паркету протянулись две длинные тени.

– Здесь. Пожди, я зараз…

С минуту Валет возился с замком. Затем удовлетворенно вздохнул, шагнул в сторону – и створка двери открылась.

Это был большой кабинет с плотно задернутыми гардинами на окнах. Лунный свет сюда не проникал, и Катерина, поколебавшись, зажгла свечу в огромном канделябре, располагавшемся на тоже огромном столе черного полированного дерева.

– Катя, может, зря? – осторожно спросил Валет, стоя у дверей и осматриваясь. – Не ровен час, сквозь занавески просочится, прямо на Пречистенку окна-то выходят…

– По-другому не получится. – Катерина осмотрела стол, заваленный картонными папками, два уходящих под потолок застекленных шкафа и массивный крупповский сейф в углу. – Я и при свете не сразу найду…

– Ежели вовсе найдешь. Катя, поклянись, что через полчаса рвем когти. Не в охоту по-глупому-то сгореть…

Катерина не отвечала, отгородив свечу от окна огромной книгой и сосредоточенно роясь в бумажных завалах на столе. Валет вздохнул, пожал плечами и бесшумно, как кот, пошел по блестящему паркету к громаде сейфа.

Про себя Катерина благодарила бога за то, что Анна, полностью утратив самобладание в тот вечер, когда они были вдвоем, рассказала ей обо всем. Вернее, Катерина, воспользовавшись ситуацией, вытянула из сестры необходимые сведения. Расчет ее был верным: полчаса спустя Анна, выпив лошадиную дозу лавровишневых капель, пришла в себя и принялась умолять младшую сестренку ни во что не вмешиваться и – самое главное! – не искать никаких встреч с Анциферовым: «Катя, ты даже не представляешь, какой это страшный человек!» Катерина пообещала, сказав, что даже она не рискнет соваться в такое опасное дело. Анна вроде бы поверила, хотя за минувшую неделю, встречаясь с сестрой у нее дома, Катерина то и дело ловила на себе ее подозрительные взгляды.

Девушка знала, что искать следует толстую папку коричневой кожи, бумаги в которой написаны по-немецки. Этот язык Катерина помнила плохо, но отличить его на бумаге от любого другого была вполне способна. Именно этим она и мотивировала свое присутствие на деле Валету, всерьез намеревавшемуся «обстряпать» все в одиночку. Одесскому вору, который с трудом читал даже по-русски, в конце концов пришлось признать правоту подруги.

– Катька, надо уходить, – спустя час произнес Валет, оставив в покое выпотрошенный сейф и обведя взглядом разгромленную комнату, ковра в которой было не видно под слоем вываленных из папок и сброшенных с полок бумаг. – Холера ясна, нету тут ничего.

– Не пойду. – Катерина, не поднимая головы, ожесточенно рылась в самом нижнем ящике стола. Движением подбородка она показала Валету на скрытую тяжелой бархатной портьерой, почти незаметную дверь, ведущую, судя по всему, в смежную комнату. – Загляни туда.

– С чего вы с сестрицей взяли, что он здесь, в своем дому, ту папку держит? – упорствовал, не двигаясь с места, Валет. – Может, она у него в департаменте в шкафе с охранкой спрятана. Али в банке заныкана. Мест-то у такого туза много должно быть, не шпана какая переулошная… А может, он ее уже скинул кому надо. Время линять, Катька. Мы, что могли, сделали.

– Однако, Валет, своего здравомыслия ты на каторге не растерял, похвально, – послышался вдруг низкий, тяжелый голос. Он раздался, казалось, совсем рядом, и Катерина, медленно поворачиваясь на звук, мельком подумала: вот ведь верно блатные говорят, что, коли без страха на дело идешь, – непременно сгоришь… Окончательно она убедилась в правильности сей воровской приметы, когда портьера, скрывавшая вход в другую комнату, дернулась в сторону, дверь без скрипа открылась, и в кабинет неторопливо вошел тайный советник Максим Модестович Анциферов.

– А вы очень выросли и похорошели, Катерина Николаевна, – одобрительно произнес он, обходя загораживающее ему дорогу кресло и садясь в него.

Катерина, вытянувшись в струнку у стола, не моргая смотрела на него, и ее глаза, кажущиеся в полумраке черными, были похожи на две ямы на бледном лице.

– Как вы сейчас похожи на свою сестру, – безмятежно продолжал Анциферов. – Но моложе и… м-м… более дики, что ли. Черкесская кровь в вас очень сильна. Да-а, Валет… Тебя можно, наверное, понять, – но я все же, воля твоя, не понимаю. Во второй раз из-за одной и той же женщины… смешно. Да не трогай ты «наган», сучий потрох, спокойно! Спокойно! Ты понимаешь, что я сниму в первую очередь твою Катерину?!

Та резко обернулась и увидела, что Валет с искаженным от бессильного бешенства лицом неловко опускает пистолет на край стола. Не понимая, чем вызвана такая покладистость подельника, она снова посмотрела на Анциферова и заметила, что из его руки целится прямо ей в грудь холодно поблескивающий в лунном свете ствол.

– «Смит-и-вессон»? – машинально спросила Катерина.

Страха не было, хоть убей. «Я, наверное, сумасшедшая…» – мельком подумалось ей.

– «Баярд», – не меняя позы, любезно ответил Максим Модестович. – Гораздо лучше: меньше отдача, удобнее заряжается и не так тяжел. Учтите это на будущее и постарайтесь приобрести.

– Вы полагаете, для меня возможно будущее? – холодно поинтересовалась Катерина.

– Разумеется… Вас я отпущу, если вы не сделаете глупости. Это будет моим последним подарком Аннет. Кстати, до сих пор не могу понять: неужели она впала в такое отчаяние, что проболталась о нашей с ней м-м… деятельности вам и вашему другу? До сих пор Аннет была несвойственна подобная откровенность.

– Она не проболталась. С ней просто случилась истерика, – объяснила Катерина, садясь на край стола. Ствол «баярда» предупреждающе качнулся, но она даже не взглянула на него. – Мы с сестрой встретились в городе случайно, я застала Аню врасплох. В противном случае, можете быть уверены, она ничего бы мне не рассказала.

– Да… узнаю Аннет. Стало быть, она не знает, что вы здесь?

– Разумеется, нет. – Катерина, на мгновение задумавшись о чем-то, усмехнулась. – Полагаю, что Аня лучше бы собственноручно сдала меня легавым, чем отпустила бы на дело сюда. Она вас считает ужасным человеком.

– Ах, Аннет, Аннет… – вздохнул Максим Модестович. – Отчего же все так глупо вышло?.. Ну что ж, господа, время позднее, и я, признаться, немного устал, наблюдая за вашими действиями. Катерина Николаевна, вам нужно уходить, вскоре здесь будет полиция.

– Отпустите Сережу, – потребовала Катерина, не меняя позы. – Без него я не пойду.

– Катька, пошла прочь, дура! – рявкнул на нее Валет.

– Не указывай мне, шаромыжник! – заорала в ответ Катерина, и Анциферов в кресле зашелся приступом беззвучного смеха.