Интересные времена - Пратчетт Терри Дэвид Джон - Страница 54

В поведении стариков произошла едва уловимая перемена. Теперь все они широко улыбались, но почему-то в их улыбках не чувствовалось благожелательности. Один из пришельцев, с зубами, как алмазы, наклонился к Шести Благожелательным Ветрам и на ломаном агатском произнес:

— Так ты сборщик налогов, господин Шиш На Шляпе?

Шесть Благожелательных Ветров принялся лихорадочно соображать, успеет ли он вызвать стражу. Странные старики пугали его. Никакой почтенностью тут и не пахло. Напротив, от них исходила явная угроза. И хотя оружия у них вроде не было, все железно свидетельствовало о том, что не успеет он, Шесть Благожелательных Ветров, произнести и слово, как будет убит на месте. Кроме того, горло у него пересохло, а штаны несколько отсырели.

— Но что плохого в том, чтобы быть сборщиком налогов?.. — сипло вопросил он.

— А кто сказал, что в этом есть что-то плохое? — ответил Алмазные Зубы. — Мы всегда рады встрече со сборщиком налогов.

— Это одна из наших любимейших профессий, — поддержал другой старик.

— От стольких хлопот избавляет, — подхватил Алмазные Зубы.

— Ага, — добавил третий. — Вроде как и не надо ходить от дома к дому, убивая всех подряд и отнимая жалкие медяки, просто ждешь сборщика налогов и…

— Господа, можно я кое-что скажу? Произнесший эти слова чем-то смахивал на козла, но вид у него был не столь зловещий, как У остальных. Разбойники сгрудились вокруг козлолицего, и до Шести Благожелательных Ветров снова донеслись необычные звуки грубого чужеземного языка:

— Да он же сборщик налогов! Они для этого и существуют!

— Чиво?

— Господа, разумная налоговая политика является основой долгосрочного, благополучного правления. Пожалуйста, доверьтесь мне.

— Я понял все до слов «разумная налоговая политика».

— Ну чего мы, спрашивается, добьемся, если убьем этого трудолюбивого сборщика налогов?

— Мы добьемся того, что он будет мертв.

Примерно в том же духе разговор продолжался еще некоторое время. Шесть Благожелательных Ветров погрузился в собственные мысли, поэтому чуть не подскочил на месте, когда группка стариков неожиданно распалась. Козлолицый умиротворяюще улыбнулся ему.

— Мои смиренные друзья замирают от восторга в твоем… сорт сливы… ножик для резки водорослей… в твоем присутствии, о благородный господин, произнес он.

Жесты Маздама, стоящего за спиной у Профессора Спасли, говорили несколько о другом.

— А может, кусочек все-таки отрежем?

— Чиво?

— Как вы сюда попали? — поинтересовался Шесть Благожелательных Ветров. — Повсюду расставлены могучие стражники.

— Я ведь чувствовал, мы что-то упустили… — сокрушенно покачал головой Алмазные Зубы

— Мы хотели бы, чтобы ты показал нам Запретный Город, — сказал Козлиное Лицо. Меня зовут… На вашем языке мое имя будет звучать как господин Засорившаяся Труба. Да, пожалуй именно так, Засорившаяся Труба…

Шесть Благожелательных Ветров с. надеждой посмотрел на дверь.

— …И мы здесь для того, чтобы получше узнать вашу удивительную… гору… сорт бамбука… звук текущей воды вечером… пропади все пропадом… цивилизацию!

У него за спиной Маздам энергично демонстрировал остальным воинам Орды, как он и Всадники-Скелеты Брюса-Гуна в свое время поступали со сборщиками налогов. В особенности внимание Шести Благожелательных Ветров привлек один жест очень характерные движения рук. Он не понимал слов, но обычно смысл подобных речей как-то сам доходит до вас.

— Чего ты с ним рассусоливаешь?

— Чингиз, я понятия не имею, куда идти дальше. Нам нужен проводник, который, знает Запретный Город.

Козлиное Лицо вновь повернулся к сборщику налогов.

— Ты ведь не откажешься немного пройтись с нами? — спросил он.

«Пройтись? подумал Шесть Благожелательных Ветров. О да! Там, снаружи, стражники!»

— Минуточку, — произнес Алмазные Зубы, когда он согласно кивнул. — Возьми кисточку и напиши то, что я скажу.

Через мин>ту кабинет опустел. Остался лишь лист бумаги, весь в помарках, содержащий следующий текст:

«Розы белы, тюльпаны желты. Семи Везучим Бревнам выдать одну свинью и столько риса, сколько он сможет унести, потому что отныне он Один Везучий Крестьянин. Согласно приказу Шести Благожелательных Ветров, сборщика налогов, Лантанг. Помогите. Помогите. Тому, кто это прочтет: меня захватили в плен Злобные евнухи. На помощь».

Ринсвинд и Двацветок лежали каждый в своей камере и вспоминали о старых добрых временах. По крайней мере, о старых добрых временах вспоминал Двацветок. Ринсвинд трудился над трещиной в камне — яростно расковыривал се соломинкой, поскольку только этот инструмент имелся в его распоряжении. В таком темпе какие-то результаты проявятся лет этак через тысячу-другую. Но главное ведь — попытаться.

— А здесь вообще кормят? — прервал он поток воспоминаний.

— О, иногда! Но такой прекрасной еды, как в Анк-Морпорке, не подают.

— Неужели? — пробормотал Ринсвинд, про должая скрести трещинку.

Крошечный кусочек цемента вот-вот должен был поддаться.

— Я на всю жизнь запомнил вкус сосисок господина Достабля.

— Такое не забывается.

— Поистине выдающееся переживание.

— Многие считают точно так же.

Соломинка сломалась.

— Проклятье! Пропади все пропадом! — Ринсвинд привалился к стене. — И чего поднимать такой шум из-за этой Красной Армии? — спросил он. — Кучка малолетних детишек. Недоразумение, а не армия!

— Тут все очень запутанно, — откликнулся Двацветок. — М-м-м… Ты знаком с теориями, гласно которым вся наша история движется по кругу?

— Ну, я видел в одной из записных книжек Леонарда Щеботанского рисунки… — сказал Ринсвинд, выбирая соломинку покрепче и вновь принимаясь за дело.

— Нет, я не про то… Это как… колесо, вращающееся колесо. То есть все повторяется.

— А, ты об этом… Проклятье!

— Многие верят в эту теорию. Считают, что каждые три тысячи лет история начинается заново.

— Может, оно и так. Ринсвинд как раз искал другую соломинку, поэтому не слишком внимательно прислушивался к словам Двацветка. Но потом до него вдруг дошел смысл. Каждые три тысячи лет? Маловато, тебе не кажется? Вообще все начинается заново? Звезды, океаны, эволюция разумных форм жизни из выпускников художественных колледжей? Ты серьезно?