Движущиеся картинки - Пратчетт Терри Дэвид Джон - Страница 77

У Виктора не хватило духу взглянуть вниз.

Не раз и не два они сбились с дороги, но в конце концов вывеска «Мышиный Век Пикчерз», как некий летучий призрак, проплыла у них над головами. На площадке толпилось множество народу; казалось, она стала прибежищем для заблудившихся путников, которые не знали, куда им идти.

У ворот конторы Достабля стоял конный экипаж. Здесь же был сам Достабль. Он нервно выбивал пыль каблуком башмака.

– Ну, живее, живее! – говорил он. – Я уже послал вперед Бригадира с лентой. Давайте, залезайте сюда. Только вы двое.

– По-твоему, – спросил Виктор, – мы сможем добраться туда, куда хотим?

– А что такого? – огрызнулся Достабль. – В Анк-Морпорк ведет одна-единственная дорога. Потом, когда мы отъедем немного от взморья, эта дрянь рассеется. Не понимаю, почему сегодня все такие взвинченные. Туман как туман…

– Вот и я говорю, – сказал Виктор, залезая в экипаж.

– Это просто счастье, что мы успели дорисовать «Поднятых ураганом»! – сказал Достабль. – Наверное, какое-нибудь сезонное явление. И нечего так психовать.

– Ты это уже говорил, – заметил Солл. – Причем раз пять за сегодняшнее утро.

На одном из сидений, свернувшись клубочком, устроилась Джинджер. Под сиденьем нашел себе место Лэдди. Осторожно переместившись вбок, Виктор придвинулся к Джинджер.

– Ты сумела хоть немного поспать? – шепотом спросил он.

– Час-другой, не больше, – сказала она. – На сей раз все обошлось. Даже снов подозрительных не видела.

Виктор облегченно вздохнул:

– Ну, тогда действительно бояться больше нечего. А то я вдруг засомневался…

– Ты видишь, какой туман? – резко спросила она.

– А что туман? – затравленно промолвил Виктор.

– Из-за чего, по-твоему, случился такой туман?

– Ну, как тебе сказать… Насколько я знаю, туман выпадает тогда, когда холодный воздух, соприкасаясь с прогретой поверхностью Диска…

– Не притворяйся! Ты знаешь, о чем я говорю! Этот туман какой-то ненормальный. Он это… как-то непонятно оседает, – немного сомневаясь, продолжила она. – И потом… кажется, из него какие-то голоса возникают.

– Ничего из него не возникает, – отрезал Виктор, отчаянно надеясь, что разумная составляющая его головного мозга сумеет подтвердить это. – Голоса либо слышны, либо нет, а возникать они не могут! Послушай, мы оба с тобой смертельно устали. И в этом все дело. Во-первых, мы работали как заведенные, потом… гм… толком не выспались, так что ничего удивительного, что мы видим и слышим то, чего на самом деле нет.

– Ага, значит, ты видишь что-то, чего на самом деле нет? – торжествующе воскликнула Джинджер. – И перестань говорить со мной таким спокойным, урезонивающим тоном! Терпеть не могу людей, которые все такие спокойные, разумные…

– Ну что, голубки, опять ссоритесь?

Виктор и Джинджер поджали губы. Достабль вскарабкался на противоположное сиденье и уставился на них с откровенным любованием. Следом в экипаж влез Солл. С грохотом захлопнулась дверца, и кучер отправился к козлам.

– На полпути сделаем остановку, перекусим, – сказал Достабль, когда экипаж тронулся.

Внезапно смутившись, он с подозрительным видом шмыгнул носом.

– А это что еще за запах? – спросил он.

– Боюсь, он исходит от моей собаки, которая лежит под твоим сиденьем, – сказал Виктор.

– Она что, болеет?

– Так уж случилось, что по-другому она не пахнет.

– А что тебе мешает взять эту псину и хорошенько ее выстирать?

– А что мне мешает хорошенько цапнуть тебя за ногу? – последовал еле слышный ответ из-под сиденья.

Тем временем над Голывудом сгущался туман.

Плакаты «Поднятых ураганом», развешанные за последние несколько дней по всему Анк-Морпорку, успели создать вокруг картины настоящий ажиотаж.

В определенный день и в определенный час эти плакаты добрались до Университета. Один из них был приколот к зловонному, напоминающему формой книгу шалашу, который библиотекарь называл своим «домом»[23] . Прочие плакаты негласно распространялись среди самих волшебников.

Художник сотворил небольшой шедевр. Джинджер в объятиях Виктора на фоне охваченного пожарищем города была изображена столь ловко, что являла миру обзор всего, чем наделила ее природа, и даже того, чем она ее никогда не наделяла.

Эффект, который плакаты произвели на волшебников, не мог присниться Достаблю даже в самых дерзких снах. В Магической зале плакат переходил из рук в руки. Причем руки тряслись так, словно держали нечто невероятно драгоценное.

– У девчонки все на месте, – промямлил заведующий кафедрой беспредметных изысканий.

То был один из самых упитанных волшебников Университета; плоть его была столь обильна, что, казалось, пребывает в полном согласии с наименованием его должности. Когда он сидел, его зачастую путали с мягким огромным креслом. Многие с трудом подавляли в себе желание пошарить в складках его телес в поисках затерявшейся мелочи.

– На каком месте, господин завкафедрой? – спросил у него другой волшебник.

– Сам знаешь. Все на месте. Уф! Просто ягодка!

Присутствующие взирали на него с вежливым любопытством, по-видимому затаив надежду на какое-нибудь сногсшибательное продолжение.

– Ну вы даете! – проговорил заведующий кафедрой. – Неужели я должен все разжевывать?

– Господин заведующий кафедрой, должно быть, толкует о чувственной притягательности красотки, – пояснил профессор современного руносложения. – Маняще колышутся нежные перси, нежно подрагивает объемный торс – словом, запретные плоды желания, которые…

Сидящие слева и справа от него волшебники потихоньку начали отодвигаться от своего соседа.

– Опять секс! – вскричал декан факультета пентаклей и пентаграмм, прерывая профессора на полувздохе. – Последнее время только и слышишь об этом сексе. Один разврат.

– Ну, не знаю… – с тоской в голосе протянул профессор современного руносложения.

Тут очнулся растревоженный шумом старик Ветром Сдумс, до сей минуты мирно дремавший в своем кресле у камина. В камине Магической залы всегда пылали дрова независимо от времени года.