Движущиеся картинки - Пратчетт Терри Дэвид Джон - Страница 61

– Их могли не заметить, – пробормотал Солл, – только если бы они тут же угодили под ноги боевым слонам.

– М-да, – с досадой произнес Достабль. – Ну, это я просто так – фантазирую. Вертится всякое…

С минуту он вдумчиво смотрел в одну точку, а потом торопливо тряхнул головой.

«Акула! – подумал Виктор. – Собственные мысли человека – это крошечные золотые рыбки. Но вдруг эти рыбки куда-то исчезают, в пучине мозга происходит какое-то движение, и на поверхность выплывает гигантская мыслеакула. Словно кто-то запускает таких тварей к нам в головы…»

– Ты абсолютно не умеешь себя вести, – выговаривал Виктор Гасподу, когда они остались вдвоем. – Я все время слышал из-под стула твое брюзжание.

– Может, я не умею себя вести, но я, по крайней мере, не западаю на девушек, которые впускают в наш мир всяких монстров и чудовищ.

– И то хорошо, – отозвался Виктор и тут же вскинул голову: – О чем это ты?

– Ага! Теперь он, видите ли, заинтересовался! Твоя подружка…

– Она мне не подружка.

– Твоя тебе-не-подружка, – продолжал Гаспод, – выходит каждую ночь из дому и поднимается на холм, где пытается открыть ту самую дверь. И эта ночь не была исключением. Только ты ушел, как она стрелой помчалась туда. Но я ее выследил и преградил ей дорогу, – глазом не моргнув сообщил Гаспод. – Только, пожалуйста, без благодарностей… Сейчас надо думать о том, что там, в холме, замурована какая-то черная сила, а Джинджер потихоньку выпускает ее на волю. А мы потом удивляемся, что она каждое утро на работу опаздывает и приходит вся бледная. Побледнеешь, если всю ночь на холме кувыркаться.

– А откуда ты знаешь, что силы именно черные? – убитым голосом осведомился Виктор.

– Рассуди сам, – сказал Гаспод. – Что можно держать в заточении глубоко внутри холма, в пещере за большими дверями? Уж никак не дешевую рабочую силу, которая будет тебе по ночам посуду мыть. Никто не говорит, – великодушно признал он, – что она делает это сознательно. Может, они взяли и подчинили ее себе, а судя по тому, как она любит кошек, подчинить ее нетрудно, и сделали из нее орудие своих темных происков.

– Ты иногда заговариваешься, – заметил Виктор, отнюдь не уверенный, так ли это на самом деле.

– Спроси ее сам, – надменно проговорил пес.

– А вот и спрошу!

– Давай, спроси!

«А и верно, как ее спросишь? – задумался Виктор, пока они с Гасподом выбрались на солнце. – Простите, госпожа, но мой пес говорит, будто… Не годится! Джинджер, я понимаю, что тебе надо дышать свежим воздухом… Нет! Слушай, Джинджи, моя псина тут гуляла и… М-да…»

Не исключено, что ему следует просто начать разговор и незаметно подвести к обсуждению всяких чудищ, населяющих Антимиры…

Впрочем, разговор откладывался – судя по тем воплям, что доносились из студии.

Страсти кипели вокруг третьей главной роли в «Поднятых ураганом». Виктор, конечно, должен был стать неотразимым и немного растленным героем, Джинджер могла считать себя единственной претенденткой на роль его партнерши. А вот подыскать исполнителя второй мужской роли, персонажа скучного и добропорядочного, оказалось совсем не просто.

Виктору прежде никогда не приходилось видеть, как люди в припадке ярости топают ногами. Он был склонен думать, что такое бывает только в книжках. Но Джинджер это делала в жизни.

– А потому, – кричала она, – что я сама тогда буду выглядеть посмешищем!

Солл походил на громоотвод в час испытаний. Он отчаянно размахивал руками.

– Но он просто создан для этой роли! – восклицал Солл. – Здесь необходим характер твердый, стойкий…

– Твердый, стойкий? Тогда в самый раз! – вскричала Джинджер. – Закуйте его в латы, наклейте ему усы, но он все равно останется камнем!

Тут над ними обозначились довольно внятные очертания Утеса. Послышалось столь же веское откашливание.

– Одну минуточку, – сказал тролль, – надеюсь, это было сказано не в буквальном смысле?

Теперь пришел черед Джинджер взмахнуть руками.

– К троллям как таковым я отношусь очень хорошо, – пояснила она. – В особенности когда тролль остается троллем. Но я не могу целоваться с, э-э, булыжником и притворяться, будто испытываю к нему самые трепетные чувства.

– Послушай-ка, – голос Утеса резко взвинтился вверх, как мяч, запущенный в небеса. – Значит, по-твоему, пока тролль людям головы проламывает, это – порядок, пусть снимается, но чувства у тролля? Нет, такого не может быть! Чувства ведь могут быть только у мягкотелых людишек.

– Она этого не говорила! – в отчаянии заорал Солл. – Она не…

– Ударь меня ножом – разве из меня не польется кровь? – призвал Утес.

– Нет, не польется, – ответил Солл, – но это не значит…

– Вот именно, не польется! Но могла бы политься, могла! Если бы у меня в организме была кровь, я бы вам тут весь павильон залил.

– Есть и другая проблема, – проговорил какой-то гном, щипая Солла за колено. – В сценарии говорится, что девушка является владелицей рудников, на которых трудятся веселые, всем довольные, распевающие песни гномы. Это так?

– Ну, допустим, – проговорил Солл, временно откладывая решение первой проблемы. – И что дальше?

– В этом есть какой-то навязчивый стереотип, – поморщился гном. – Понимаете? То есть если гном – значит, обязательно рудокоп. Я не понимаю, почему мы всегда должны играть в картинках одних и тех же героев.

– Потому, что в большинстве своем гномы работают в рудниках, – убитым голосом произнес Солл.

– Да, но это не значит, что они от этого в восторге, – включился в беседу второй гном. – И уж тем более они не поют всю смену напролет.

– Вот-вот, – согласился третий гном. – Есть правила безопасности. Если будешь в шахте песни орать, в один прекрасный день она на тебя рухнет.

– И потом. Никаких рудников в окрестностях Анк-Морпорка нет и быть не может, – заговорил предположительно первый гном; Солл еще не научился различать их по наружности. – Известный факт. Анк-Морпорк стоит на глинистых почвах. Мы превратим себя в посмешище, если ребята увидят, как мы добываем драгоценные камни на фоне Анк-Морпорка.

– Лично я не считаю, что у меня лицо, как булыжник, – опять подал голос Утес, которому для усвоения нового материала иногда требовалась минута-другая. – Горная порода – еще может быть, но не булыжник.