Мистерия (СИ) - Мелан Вероника - Страница 70

«Если Коридор ее отпустит. Ты заберешь ее, если Коридор отпустит…»

Эта мысль кололась.

— Ты чего не спишь? Спи… — Прошептала Тайра, проснувшись. Сонно поморгала, потерлась щекой о собственную руку, на которой лежала, и вновь сомкнула веки.

— Это ты спи. — Прошептал он в ответ.

И когда справа спокойно и мирно задышали, аккуратно вытянул руку и осторожно погладил большим пальцем мягкую женскую ладонь.

Выспавшись, они двинулись в путь.

Еще никогда Лагерфельд не видел Тайру столь счастливой, будто светящейся изнутри. Она то неслась вперед на всех парах, подгоняя его, то вдруг останавливалась, слепо смотрела куда-то вглубь себя — на Карту, а после расцветала очередной широкой, заставляющей его сердце радостно биться улыбкой.

— Они бегут, Стив! Бегут от нас прочь!

— Я никого не вижу.

— Ну, конечно, ты не видишь! Потому что они спасаются бегством, как ошпаренные. — И аж подпрыгивала на месте «Пиф-паф! Мы грохнули всех монстров!» Гордилась собой, как молодой ученый-ассистент, изобретший в лице Стива собственную безотказно действующую мину-ловушку. — Ты их всех убиваешь!

— Ну вот. — Ворчал он беззлобно. — Теперь я убийца…

Интересно, как она отреагирует, когда узнает, что он работает в отряде специального назначения?

Каждый раз, порываясь окликнуть ее, Стив задумывался о сокращенном, более нежном варианте ее имени, но не находил его. «Тай»? Не звучит. «Тайри»? «Тири»? Все не то. А еще, памятуя о том, что его тело претерпело некоторые функциональные изменения, время от времени прислушивался к внутренним ощущениям, но каждый раз приходил к выводу, что чувствует себя отлично. Органы не болят, самочувствие очень даже удовлетворительное, никакого «душевного света» ему не видно, но теней поблизости и вправду нет.

— Слушай, а откуда ты так много знаешь о душе?

— Ну как же… — Беспечно отзывалась спутница. — Я ведь много читала, помнишь? И еще далеко не все перечитала, хотя каждый раз пыталась отыскать что-нибудь именно на эту тему. Мне попалось множество ненужной… пока ненужной информации и кое-что полезное, в том числе глава из книги «Глубинное понимание внетелесных процессов», где автор описывал свои наблюдения о человеческой душе.

— Как же он ее исследовал? Если ее не видно?

— Я не знаю. Но именно он упомянул о том, что внутренний источник «губителен как для порождений тьмы, так и опасен для глаза человеческого, ибо принадлежит Господу и несет в себе часть его силы и мощи, и не должен быть изъявлен на свет без особой на то причины». — Процитировала она. — Он еще сказал, что разговаривать, просить и взаимодействовать с душой можно, но касаться ее ни в коем случае нельзя. Это запрещено любому созданию.

— Тогда как же ты с ней работала?

— Ну… Я попросила ее, на самом деле. Объяснила, какой процесс хочу запустить, показала, для чего, и тогда все получилось. Касаться твоего источника я бы не решилась.

Надо же, какая умная женщина ему попалась. Именно ему — Стиву — и в этом самом Коридоре. Кого благодарить за подобное совпадение? Кому поклониться в пояс или до самой земли? Случаю, Дрейку, Киму, кому-то сверху? И чтобы не умалять ничьих заслуг в счастливом стечении жизненных обстоятельств, док просто прошептал «спасибо» в надежде, что его услышит именно тот, кто преподнес столь ценный подарок, и с легким сердцем зашагал дальше.

Двумячасамипозже.

(Brian Crain — Song for Sienna)

Он так и не привык есть при Тайре. Жевал, конечно, один из двух оставшихся сухих пайков, но постоянно чувствовал дискомфорт — сам жрет, а человек напротив него сидит, смотрит куда-то в сторону и молчит. Ждет.

Еда заканчивалась. Вода, впрочем, тоже, но все это происходило вовремя, и потому Стив не волновался — запасов хватит. Хватит как раз, чтобы дойти, сделать начатое, а после выйти наружу. Может быть, даже не голодным.

— У меня осталась последняя шоколадка. — Смущенно покрутил он в руках обернутую в мятую бумажную упаковку тонкую пластинку. — Ты точно не хочешь? Не самая лучшая по вкусу, но все-таки.

— Нет, не хочу.

Док принялся разворачивать бумагу — осторожно снял обертку, оторвал от края блестящий кусок фольги, убрал в рюкзак.

Его спутница сидела на песке с задумчивым выражением лица. Одной рукой подперла подбородок, второй бесцельно возила по песку — то собирала кончиками пальцев пыльную горку, то вновь разметала ее, оставляя на земле бороздки.

О чем она размышляла? По лицу, даже если захочешь, не прочитаешь. А видеть «ауры» он, увы, не умел.

— А ты совсем не скучаешь по еде?

На лице Тайры появилась рассеянная улыбка; ладонь застыла в миллиметре от песчаной кучки.

— Скучаю. Только не физически, а тут. — Она указала пальцем на собственный лоб. — В голове. Не по еде даже, но по ее вкусу — по процессу. Я скучаю по желанию есть, понимаешь? С тех пор как я оказалась в Коридоре, у меня нет именно его — желания. Ни толком спать не хочу, не есть, ни в туалет…

На последнем слове она смущенно порозовела, но Док не смутился, наоборот, мягко покачал головой.

— Все это вернется, как только выйдешь отсюда.

Зря сказал? Наверное, зря, потому что в зеленовато-желтых глазах тут же промелькнула растерянность, а после страх.

Боится, что не выйдет? Что за бред? Выйдет. Он поможет.

Вот и представился случай начать разговор именно о том, о чем он вот уже битый час хотел поговорить, но все терзался и не знал, как — о ее выходе наружу. С ним.

— Тай… — Док все-таки использовал это имя, хоть и не считал его лучшей вариацией уменьшительно-ласкательного прозвища. — Я хотел тебя кое о чем спросить.

— Спрашивай. — Она улыбнулась легко и открыто. С тех пор как она открылась перед ним, показала свою историю целиком, ей нечего было скрывать, и на сердце царила легкость. «Отвечу, — говорили ее глаза, — задавай любые вопросы, на все отвечу».

— Я… — У него в горле вдруг запершило, пришлось его прочистить. — Даже не столько спросить хотел, сколько предложить тебе кое-что. Не предложить… Спросить… Пригласить.

Вышло криво. Слова не складывались в стройную фразу, «фразовый складыватель» волновался вместе со Стивом.

— Ты меня запутал, хоть ничего и не сказал.

— Я знаю. — Он вновь прочистил горло. — Да, сначала лучше спрошу. Скажи, а ты хотела бы вернуться на Архан? Если вдруг появилась бы такая возможность, если бы Коридор вдруг пропустил тебя в «окно», как тех путников, которых ты водишь. Хотела бы?

Она долго молчала, а он совсем не как взрослый человек, а как сопливый юнец боялся, что сейчас она произнесет «да». Каменел при этой мысли, но приказывал себе не сдаваться. Все равно будет шанс убедить, он все равно постарается это сделать.

— Нет. — Вдруг послышалось от Тайры, и Лагерфельд не сразу поверил собственному счастью. Распахнул глаза и едва не подавился шоколадом, пытаясь сдержать нагло рвущуюся на лицо улыбку. — Я не могу туда вернуться, не могу в живом теле, но даже если бы могла, не хотела бы. Меня там никто не ждет, там я умерла. У меня там… никого нет. Был Ким. Его нет. Была подруга, но она едва ли помнит обо мне — у нее давно уже другая жизнь, которая началась задолго до моего… «ухода».

— А родители?

— Родители? Что ты! Мне не разрешено к ним возвращаться, никому из девочек не разрешено. Если меня заметят возле их дома, то мать с отцом сильно накажут, побьют, а я этого не хочу. Иначе все бы возвращались. Все бы хотели… дожить с родственниками, не я одна. Если мое возвращение в этот мир кто-то и заметит, то только Уду. Тот сразу, как стервятник, почует колыхание нужной ему энергии и вновь пустит за мной погоню. Бежать? Прятаться? Второй раз умирать или служить ему? Нет уж, спасибо, не хочу.

Теперь он жевал шоколад, запивал его водой, но не чувствовал вкуса. Все рецепторы, даже вкусовые, превратились в слуховые — в одно большое ухо.