Мистерия (СИ) - Мелан Вероника - Страница 63

— Не опасно. Он не идиот, знает, что многие вещи здесь непозволительны.

— Хорошо, а то я иногда волнуюсь за местные базы данных, счета и финансовую биржу.

— Дурашка. — Дрейк обнял Ди за плечи, притянул к себе, на короткий момент уткнулся носом в волосы. — Не переживай за него, он ничего не натворит.

— Ну, раз ты так говоришь…

— Я бы не взял в команду неадекватного человека.

Дина кивнула, соглашаясь.

Как же хорошо, что он пришел — нашел время, вырвался, захотел и сумел их навестить. И пусть его никто, кроме нее не видел — Дрейк сам пожелал сохранить визит в тайне и посему объявился на берегу прямо в метре от нее, — Бернарда расцвела и долго не могла разжать собственных объятий. Куталась в мужские руки, терлась щекой о щеку, грелась в лучах отраженной наконец-то самым важным и нужным человеком любви. И лишь спустя несколько минут позволила им обоим опуститься на теплые, уже нагревшиеся от солнца камни, чтобы насладиться беседой, поговорить о последних событиях, обменяться новостями.

— А Мак, значит, рыбачит?

— Ага! Видишь? Я нашла ему лодку, удочку, сапоги и кучу разной мелочевки. Знал бы ты, каким трудом далась мне эта лодка! Я нашла бухту длительного хранения — там люди оставляют суда, которые подолгу не используют. Наказала, чтобы не царапал, — нужно вернуть.

Счастливая и гордая, как девчонка, сумевшая одним-единственным угольком передать на холсте и голубое небо, и зеленую рощу, и красные гроздья рябины, Бернарда широко улыбалась.

— Кто бы подумал, что к нему присоединится Майкл? Они ловят рыбу вместе, это да, но если Мак носит ее на кухню Антонио, который, к слову говоря, — в этом месте она наклонилась к самому его уху и доверительно, прикрыв рот щитком из ладони, прошептала, — бурчит, что таких сортов не знает, и приправлять ему, мол, ее нечем, то Майкл всегда выпускает обратно. Да и для ловли использует какой-то щадящий метод, чтобы не калечить. В общем, по-моему, он больше что-то изучает, чем добывает пропитание.

Дрейк слушал, молчал и улыбался. Он отдыхал. Впервые за долгое время он позволил себе немного расслабиться, но вовсе не потому, что неожиданно закончилась работа, а от осознания факта, что всерьез повлиять на текущее положение дел на Уровнях он на данный момент не в состоянии — все уже давно переведено на автомат, и, значит, сидеть и минуту за минутой осоловело созерцать монитор не имеет смысла. Этот процесс имеет массу отрицательных сторон и ни одной положительной, в то время как яркое теплое солнце Финляндии, пусть даже всего не несколько минут — это совсем другое дело.

— А Ани? Чем занимается она?

— О-о-о, она бегает по утрам с Бартом вдоль озера, по лесу; нашла какую-то тропинку, говорит, воздух свежий — ей нравится. А после обычно толкется на кухне — пробует многочисленные рецепты кофе со специями из книги, которую я ей подарила, — и мешает Антонио. Тот ворчит, но терпит, ему самому интересно. Он вообще часто ворчит: на то, что нет нужных продуктов, приправ, на то, что не хватает утвари. И изредка на Клэр…

— А на нее почему?

Их переплетенные пальцы грели друг друга, а посылаемые вдоль позвоночника волны счастья от поглаживания Дрейком ее ладони заставляли Дину довольно жмуриться.

— За то, что она теперь часами вышивает на крыльце. Я достала ей новую интересную вышивку, объемную — там специальные нитки и бусины, из них получаются прекрасные пейзажи — вот она и увлеклась. Говорит Антонио, что тот прекрасно справляется сам, и на кухню не идет. Но они не ругаются, нет, просто ворчат друг на друга, посмеиваются. Я просто заметила, что ей грустно, понимаешь?

— Понимаю.

— Вот и…

Они помолчали. Серебристая вода, усыпанная солнечными бликами, неторопливо покачивалась; озеро грелось в утренних лучах.

— Никто не плавает?

— Почти нет — холодно.

— А что остальные? Больше никто не грустит?

— Да нет… по крайней мере, неявно. Непоседливая четверка, состоящая из Дэйна, Рена, Халка и Дэлла, занимается созданием трассы с препятствиями и сооружает турники. Ребята решили, что им не хватает тренировок; готовятся каждый день проходить ее по несколько раз. Громоздят чего-то, стучат молотками и топорами, катают бревна.

— Это я могу понять.

— Халк изредка просит «сводить» его в табачный магазин — хочет посмотреть на ассортимент, прикупить чего-нибудь. Меган — ты не поверишь — Меган увидела по телевизору финскую баню и теперь загорелась идеей когда-нибудь, с помощью Дэлла, понятное дело, смастерить такую у их дома — мечтает испробовать. Тут-то бани нет — мой промах.

— Не твой. Ты и так много делаешь.

Дрейк мягко улыбнулся, но Бернарда не утешилась — упрямо покачала головой.

— Все-таки надо было подумать. Не усмотрела. Но, не важно! В общем, Меган зачитывается литературой и рисует схемы собственного сада — раздумывает, куда ее лучше поставить. Дэлл только кивает, мол, согласен — в общем, у них на эту тему мир.

— А девчонки?

— Девчонки? Играют в бадминтон!

— Это что еще такое?

— Игра спортивная. Две ракетки и воланчик, который нужно отбивать. Попеременно соревнуются втроем — двое играют, одна судит, потом меняются. Элли уже даже кроссовки порвала — так активно прыгала, надо будет присмотреть ей новые…

— Ты для них, как сказочная фея.

— А чего я?

Он знал, она всегда стеснялась похвалы — тушевалась, делала вид, что слова благодарности к ней не относятся, так и не научилась их принимать.

— Ты очень многое для них делаешь. Следишь, чтобы никому не было грустно или тоскливо, а времена-то ведь не самые лучшие, и они об этом помнят. Каждого порадуешь, каждому найдешь инструменты для любимого дела, сводишь куда нужно, приголубишь, не обделишь вниманием.

— Но они ведь моя… — Она хотела сказать «семья», но не решилась. Друзья? Да нет, они больше, чем «друзья», много больше. Значит, все-таки семья, хоть и без кровных уз.

— Я понял. Ты про Марику мне не сказала.

Дина какое-то время смотрела на озерную даль — туда, где Аллертон только что резко выдернул из воды леску, тем самым качнув лодку; Майкл не стал ругаться, лишь ухмыльнулся, глядя на пустой крючок.

— Еще не вечер! — Донеслось с небольшого судна. Вода отлично разносила голоса: вроде сидишь далеко, а все как будто рядом.

— Марика нормально. Пишет какие-то сценарии — зачем, не пойму?

— Как «зачем»? Не может, наверное, без работы.

— Это я понимаю. Только ведь все равно…

Она хотела добавить «…ее телевизионная компания в том виде, в каком была, не восстановится», но сказать подобное означало бы выказать недоверие к возможностям Дрейка — что не вернет все в прежнее русло, не сумеет. И Дина не закончила фразу.

Он знал, что она переживает, как знал и то, что на данном этапе утешать все равно бесполезно. Нельзя дарить надежду тогда, когда сам не уверен в благополучном исходе. Неизвестно, выживут ли Баал и Канн, выживут ли города, мир — хоть кто-нибудь? А попусту трясти воздух неподкрепленным оптимизмом? Нет, это не для них.

— Новостей из Коридора нет?

— Пока нет.

— Там кто-нибудь еще остался?

Дрейк ограничился коротким «да», не стал вдаваться в подробности — усиливать и без того присутствующую в сердцах тревогу, а Дина не стала уточнять, будто чувствовала — не стоит. Вместо этого подняла с земли маленький камушек и спросила:

— Как думаешь, нормально, если я возьму их куда-нибудь на экскурсию? Просто боюсь, что все равно скоро заскучают…

— Бери, конечно. Сама лучше знаешь, как действовать.

— Но мне приятно тебя спрашивать.

А ему было просто «приятно». Все подряд: сидеть, чувствовать тепло ее тела под рукой, запах волос, вымытых незнакомым шампунем, слушать, как за спиной поскрипывают сосновые стволы, щурить глаза от скользящих по мелким волнам солнечных бликов, вдыхать не пресный дезинфицированный воздух инкубаторов, но густой аромат живой земли. Хорошей земли, плодородной.

Ничего, его тоже возродится. Еще будут благоухать цветы и зеленеть деревья, и жители восстановят сады лучше прежних…