Врач в пути - Галкин Всеволод Александрович - Страница 32

Как сейчас, помню его умные глаза и добрую улыбку на смуглом лице. Не только долг гостеприимства, но и благодарность за помощь односельчанам заставила его провожать нас. Но пробежать ночью по каменистой тропе столько километров! Да не просто бежать, а нести фонарь, не отставая от машины. Какой стайер мог бы состязаться с ним в беге?

Я уже знал, что йеменцы — очень выносливые люди, но это превосходило все виденное до сих пор. В машине я пощупал пульс шейха и не почувствовал значительного учащения. Поразительно!

Я представил министру здравоохранения Йемена краткий официальный отчет о работе в Амиде. В нем была обрисована обстановка в селении и даны рекомендации по устранению эпидемии. Помимо уже принятых мер (изоляция больных и установление карантина) указывалось на необходимость госпитализации больных в изолированное отделение больницы Саны, проведения дезинфекции помещений и одежды, оборудования жаровой камеры, установления карантина в близлежащих селениях. Если госпитализация в Сане невозможна, требовалось проводить лечение на месте, направив в очаг эпидемии медицинских работников и запас лекарств. Для проведения профилактики рекомендовалось выделить ряд медикаментов, в том числе противотифозную вакцину. Указывалось в отчете и на необходимость проведения санпросветработы с использованием периодической печати и радио.

Похожая ситуация привела меня в небольшой город Баджиль. Если Ходейда лежит с одной стороны Тихамы у моря, то Баджиль расположился там, где песчаная полоса заканчивается и приближаются горные цепи. Городок был невелик: на его сравнительно небольшой территории разместилось несколько десятков каменных домов, соломенные хижины, мечеть, дом начальника города, школа, небольшой базар с традиционной кофейней, где продают воду с различными фруктовыми сиропами, кишр, иногда кофе. Достопримечательности города — старая турецкая крепость и новая, но бездействующая текстильная фабрика. И то и другое — очень характерные для Йемена символы.

Старая турецкая крепость на горе над городом рассказывает о том времени, когда Османская империя формально включила Йемен в свой состав, но фактически вольнолюбивый народ покорен не был: только крепостные орудия, направленные на город, создавали видимость его покорности.

Текстильная фабрика, выстроенная одной из иностранных компаний, так и не была пущена;в ход. Король Йемена не разрешил! Дело в том, что этот монарх больше всего боялся прогресса.

Медицинское обеспечение населения города проводил фельдшер-йеменец, серьезный и толковый юноша лет двадцати четырех, окончивший фельдшерскую школу в Ливане. По возвращении в Йемен он купил в Баджиле аптеку и начал практиковать. Фельдшер рассказал нам, что Баджиль — один из самых «зараженных» городов. Здесь почти все население болеет амебной дизентерией, бильгарциозом (мочеполовой формой шистозоматоза), много больных тропической малярией и другими болезнями.

Однажды фельдшера разбудили ночью. «Старая Фатьма внезапно умерла! — кричал мальчик. — Вчера она была здорова и только жаловалась на боль в животе». На следующий день умерло еще двое молодых людей, которые перед этим несколько дней жаловались на боли в животе, но за помощью не обращались.

Фельдшер знал, что амебная дизентерия очень редко заканчивается смертью, поэтому заподозрил более тяжелую инфекцию и обратился к амелю города за советом. Амель пригласил врача из госпиталя в Таиззе, приехавшего из какой-то западной страны. Болезнь продолжала развиваться, количество смертных случаев увеличивалось.

Через неделю после смерти первых больных мы приехали в Баджиль для выяснения эпидемиологической обстановки, так как группа йеменских специалистов, находившаяся под нашим наблюдением, должна была разместиться в том районе. Мы прежде поговорили с фельдшером, потом отправились по домам, чтобы выяснить все на месте.

Фельдшер был взволнован и раздражен. Оказалось, что врач из Таизза даже не захотел зайти в дома местных жителей и объявил, что волноваться нечего: это амебная дизентерия. После этого он сел в машину и уехал, пробыв в городе не больше часа.

Нам пришлось опираться на довольно малочисленные факты, чтобы ответить на вопрос, какая же болезнь в Бад, жиле. Надо было срочно провести клиническое исследование больных, а стационар в городе отсутствовал. Не было в то время в Йемене и ни одного специалиста-инфекциониста. Терапевтам же решать подобные вопросы затруднительно, однако этого требовала ситуация.

В первую очередь обратились к изучению контактов жителей Баджиля с другими населенными пунктами, выяснилось, что возле Баджиля протекает ручей, берущий начало в предгорьях. Такие ручьи в жаркие месяцы пересыхают, зато в период дождей превращаются в бурные потоки. В описываемое время в горах шли дожди и ручей использовался как источник водоснабжения. Выше по течению, в селении Обаль, около месяца назад наблюдались смертные случаи, причины которых так и не установили: в селении не было медицинских работников и лечением занимались знахари. Жители Обаля тоже брали из ручья воду и купались в нем.

Опрос больных и их родственников показал, что все они пили из ручья воду, не кипятив ее, что заболевание развивалось довольно быстро, начавшись с болей в животе.

При осмотре мы констатировали наличие тифозного состояния: сильно гиперемированное[15] лицо, затемненное сознание, понижение артериального давления, слабый пульс. Определялись сыпь на коже, увеличение селезенки, боли в животе и урчание в области слепой кишки.

Известно, что амебная дизентерия иногда протекает очень тяжело, но, наблюдая в Йемене сотни больных амебной дизентерией, мы не встречали ни одного смертного случая, не было и таких осложнений после нее, как абсцесс печени. Таким образом, амебная дизентерия исключалась. Течение болезни не напоминало и холеру, случаи которой бывали в тех краях год-два назад.

Мы устроили консилиум: советские врачи (участвовали и наши коллеги из Ходейды), врачи, обслуживавшие иностранных специалистов — строителей дороги, и местный фельдшер, который очень гордился тем, что как равный принимает участие в совещании, и, кстати, высказал несколько дельных соображений. Он рассказал, что в Баджилс и во многих других местах подобные вспышки заболевании часто бывали раньше, но им не придавали значения.

Совместно поставили диагноз: брюшной тиф. Наметили и осуществили необходимые мероприятия. Прежде всего изолировали больных, провели дезинфекцию и начали лечение. Сделали профилактические прививки, в том числе в Ходейде.

Миссия СССР помогла быстро достать прививочный материал. Так прошла еще одна из противоэпидемических кампаний в Йемене. Возможно, с позиций современного инфекциониста что-либо было сделано не совсем «по науке», но ситуация была крайне сложной.

Вскоре в не менее трудной обстановке мне пришлось увидеть, сколь выносливы йеменцы.

Прошло несколько дней после возвращения в Сану, и мудир сообщил мне, что по приказу министра здравоохранения я должен сопровождать большую группу аскеров, направлявшихся к нам из Ходейды. Этот поход начинался в Ходейде, мы проезжали пески пустыни Тихама, после преодоления головокружительных горных перевалов, прибывали в Сану…

В Ходейду мы с переводчиком прилетели на самолете. Я успел погулять по городу, рассмотреть улицы, дома, площади и мечети. Многое здесь было теперь привычным: и пестрота и яркость одежд, и ослики с бурдюками, и караваны верблюдов, бредущих по узким, пыльным улицам.

Город подходит к самому морю, но ни днем, ни ночью оно не дает прохлады. Здесь одно из самых жарких мест на земном шаре — климатический экватор. Новый порт избавил йеменское правительство от необходимости пользоваться портом Адена, который в то время все еще оставался колонией Англии.

Для того чтобы пройти к новому порту, не надо ни у кого спрашивать дорогу. Ажурные башни портовых кранов видны издалека. Отделочные работы еще продолжаются, но пароходы уже подходят к новым причалам — сложным железобетонным сооружениям.