Неприкаянные души (ЛП) - Беннет Джен - Страница 20

Сердце Аиды бешено заколотилось, когда она увидела его входящим в ресторан в длинном черном пальто, черном костюме и выглядывающем из-под жилета черном же галстуке с красными зизгазогообразными линиями. Остановившись у двери, Уинтер снял шляпу и стряхнул дождевые капли. Позади него серый свет сочился в окна, а рядом под китайскими буквами красовалась реклама: «Лучшее миндальное печенье в Чайнатауне» в окружении нарисованных цветков лотоса.

Уинтер посмотрел Аиде прямо в глаза и вежливо поприветствовал, будто достопочтенный джентльмен, а не бутлегер:

– Здравствуйте, мисс Палмер. Готовы?

Как будто обращался к деловому партнеру… «Как оно и есть на самом деле», – напомнила себе Аида.

Обойдя толпящихся в очереди к кассе посетителей, она последовала за Уинтером на свежий воздух, пропитанный сильным запахом мокрой мостовой. Посмотрев на капли, стекающие с узкого навеса над входом в ресторан, Аида заметила:

– Меня все уверяли, что летом здесь сухо.

– Обычно так и есть.

– А где же Бо? – как можно более небрежно спросила она, натянув пару коротких коричневых перчаток с колоколообразными манжетами.

– Он меня подвез.

– А. – Сердечко затрепетало, но Аида подавила радость и осмотрелась. Над входом в соседний газетный киоск висел брезент, растянутый между уличной вывеской и телефонным столбом. – Наверное, следует поймать такси.

Уинтер раскрыл большой черный зонт:

– Ерунда, тут же едва моросит. Пойдемте. – И, пропустив в ресторан пожилую пару, увлек спутницу к газетному киоску, по пути не переставая обнимать за талию.

Охваченное надеждой и тревогой, сердце Аиды забилось словно у колибри. От близости Уинтера она была как на иголках. И вдруг ощутила чистый резкий аромат с налетом апельсинового масла, которым пропах его дом. Подняв глаза, Аида заметила, что Уинтер изучающее на нее смотрит. Неужели заметил, как она принюхалась к его пальто точно собака?

– Извините, вы так приятно пахнете.

– Крем после бритья.

Магнуссон прятал улыбку, но выглядел довольным, расслабленным и совсем не по-деловому.

Раз такое дело, Аида набралась смелости и слегка подразнила его:

– А я-то думала, что это такой бутлегерский одеколон.

– Тогда бы вы почувствовали запах денег и пота, – усмехнувшись, ответил Уинтер.

Он шутил вместе с ней, улыбался, смеялся и прикасался, и Аиде это нравилось намного больше, чем следовало. Казалось, она вот-вот воспарит над тротуаром. Заставив себя успокоиться, Аида выудила карту миссис Лин:

– Взгляните, может, знаете, где это.

– Хорошо, хорошо, не подгоняйте, – добродушно поддел ее бутлегер.

На рукав пальто стекали капельки дождя с зонта, пока Уинтер внимательно изучал нарисованный от руки путь через лабиринт улочек Чайнатауна и отмечал, какие места лучше обходить стороной:

– Тут находится склад заправилы небольшого тонга, с которым я не враждую. Мы с Бо уже вычеркнули его из списка подозреваемых по нашему призрачному делу, но мне бы не хотелось, чтобы он решил, будто я что-то там вынюхиваю без разрешения.

Аиде даже в голову не приходило, что для знаменитого бутлегера будет опасно шататься по Чайнатауну вне зависимости от того, столкнуться ли они с виновником недавних происшествий или нет. Должно быть, Уинтер заметил ее беспокойство, так как расстегнул длинное пальто и показал пистолет, скрытый под пиджаком:

– На всякий пожарный. Не переживайте.

– Не переживайте? – переспросила Аида, быстро оглядываясь, не заметил ли кто оружие. – Да я просто вне себя! А если вам придется им воспользоваться?

Уинтер обхватил ее подбородок затянутой в перчатку рукой и приподнял:

– Тогда всажу пулю в противника, а вы будете в полной безопасности, обещаю.

– Ненавижу пистолеты.

Он отпустил ее подбородок.

– В таком случае постарайтесь не лезть мне под пиджак, тогда и не узнаете, вооружен я или нет. – Уинтер подмигнул Аиде, отчего ее сердце екнуло, а затем, мягко придерживая за плечо, повел спутницу дальше по улице.

Тротуар потемнел от моросящего дождя, разносившего запахи Чайнатауна: сухая рыба, экзотические специи, старая древесина и листья табака из соседнего склада сигар. Туристы толпились под темно-красными брезентовыми навесами, укрываясь от дождя, и разглядывали керамику и игрушки, выставленные в деревянных ящиках. Фордики и грузовики доставки громыхали по мостовой, поднимая фонтаны брызг из луж у обочины.

– Бо признался, что работает на вас с четырнадцати лет, – сказала Аида, когда они миновали лавку мясника на Грант-стрит, где над вывесками на английском и китайском, обещающими самое свежее мясо по лучшей цене, висел ряд ощипанных уток.

– Бо тогда был вполовину ниже вас. Он рассказал, как мы познакомились?

– Нет.

– Я боксирую в клубе на окраине Чайнатауна в нескольких кварталах от моего причала…

– Это многое объясняет, – пробормотала Аида, глядя на его крепкую руку, и заметила, что бутлегер наполовину промок, так как держал зонт под углом, компенсируя разницу в их росте и прикрывая ее от дождя.

Уинтер моргнул, изумленно посмотрел на нее, едва не улыбнулся и, прочистив горло, начал:

– Ну что ж, Бо жил с дядей и, чтобы поддержать семью, стал карманником, в чем преуспел. Быстрый как молния – глазом моргнуть не успеешь, как он уже запустил руки в твое пальто. Ограбил меня подчистую, пока я переодевался на матч.

– О боже!

– После боя, я поймал Бо в переулке за клубом. Парень был таким щуплым, что я смог поднять его одной рукой. Маленький кретин посмотрел мне прямо в глаза и заявил, что да, он-де меня ограбил, но вовсе об этом не жалеет. – Уинтер улыбнулся про себя. – Я понял, что наглец либо очень храбр, либо глуп, поэтому попросил пошпионить для меня, поначалу оплачивая его услуги в основном горячими обедами. Бо и сейчас способен съесть лимонный пирог с себя самого весом.

Аида рассмеялась.

– Через пару лет, на шестнадцатый день рождения Бо, умер его дядя. У парня не хватало средств на похороны, и он позвонил мне.

– Какой ужас! – воскликнула Аида, сжимая свой кулон.

– Самое ужасное, что старик не оставил Бо ни цента. – Уинтер насупился, затем словно стряхнул неприятное воспоминание. – С тех пор парень живет со мной.

– Кажется, он говорил, что переехал к вам после аварии. Разве это произошло не пару лет назад?

– Да, мы оба тогда переехали обратно в семейный дом.

– Откуда? Миссис Бичем упоминала о вашем прежнем доме…

Уинтер напрягся:

– Ей следовало следить за языком.

– Ой, я не знала…

– Я не хочу об этом говорить, – перебил бутлегер.

Аиду задел его грубый ответ. Она случайно наступила на больную мозоль, и на какое-то время повисло неловкое и напряженное молчание. Бо предупреждал, что не стоит копаться в прошлом Уинтера.

– И никто не рассказал вам об аварии? – спросил бутлегер после долгой паузы. – Даже Велма?

– Нет, но, как я поняла, ваши родители умерли.

Вопрос повис в воздухе, пока они шли дальше.

– Я не хотел грубить, просто ненавижу обсуждать эту тему.

– Я понимаю. Все мои близкие мертвы.

Суровый взгляд Уинтера смягчился.

– К тому же люди все время беседуют со мной о смерти, – пояснила Аида. – Все хотят знать, есть ли жизнь после смерти, но я всегда умоляю их не забывать, что она есть и до смерти. И только ею мы как-то способны управлять. В общем, если пожелаете поболтать о вечном, я немного разбираюсь в таких вещах, а вы ведь наняли меня на работу.

Уинтер изумленно хмыкнул:

– Да, нанял и ценю ваше участие, но кое-что лучше оставить в прошлом.

– Вот с этим я полностью согласна, – ответила она с легкой улыбкой.

Только через четверть часа они дошли до первой боковой улочки. А по пути говорили обо всем на свете – кроме пресловутой аварии: сперва о Чайнатауне, потом о детских впечатлениях Аиды о Сан-Франциско. Почувствовав запах жареной рыбы, припомнили рыбацкий промысел Магнуссона и сезон крабов. Затем бутлегер рассказал несколько историй из своего детства: как ускользал из школы в обед, чтобы покурить за бейсбольным полем, как уехал в одном из отцовских грузовиков для доставки рыбы, чтобы встретиться с одноклассниками в парке «Золотые ворота».