Их послал на смерть Жуков? Гибель армии генерала Ефремова - Мельников Владимир Михайлович - Страница 144

Но даже при этой условности 338-я СД находилась в самом тяжелом положении. В результате ожесточенных боев в районе Цынеево и Малые Коршуны дивизия потеряла практически весь свой штаб, от которого в живых осталось всего несколько командиров: многие погибли, еще больше пропало без вести. В ходе последующих боев погиб начальник политотдела дивизии батальонный комиссар Е.И. Замогильный. Крайне негативно сказалось на организации управления подчиненными частями предательское бегство в начале апреля на одном из последних самолетов начальника штаба дивизии полковника Я.П. Тетушкина, который покинул район боевых действий без разрешения командира дивизии и командующего армией, якобы вследствие полученного им ранения.

Да, это был тот самый Тетушкин, который отказался принять командование дивизией после ранения командира дивизии полковника В.Г. Кучинева на подступах к Вязьме в начале февраля 1942 года. Сразу же после бегства Тетушкина в управлении 338-й СД прошло партийное собрание коммунистов, на котором осудили действия Тетушкина и его поступок. Командующий армией в тот же день отправил в адрес членов Военного совета армии шифротелеграмму следующего содержания:

«Тов. ШЛЯХТИНУ, ОНУПРИЕНКО

1. Нач. штаба 338-й СД ТЕТУШКИН плохо руководил участком обороны. 31.03.42 сдал врагу МАЛЫЕ КОРШУНЫ, ЦИНЕЕВО, свою радиостанцию, бежал с поля боя, был ранен. Плутовским путем он от меня эвакуировался на самолете.

За дезертирство с поля боя ТЕТУШКИНА судить.

2. Перебросьте сильного нач. штаба дивизии на 338 СД скорее.

М. ЕФРЕМОВ»[407].

Начальник Особого отдела 33-й армии Д.Е. Камбург тогда же отправил в адрес начальника Особого отдела Западного фронта следующую телеграмму:

«Начальнику Особого отдела Западного фронта

тов. ЦАНАВА.

Начальник штаба 338 СД ТЕТУШКИН выражает недовольство своим служебным положением. В частности, тем, что он находится в строевых частях. В практической работе активности не проявляет. Во время составления в январе 1942 года командованием дивизии справок на начальствующий состав подал рапорт комдиву написать ему характеристику, что он стар, утомляется, и вообще состояние его здоровья плохое.

4 февраля 1942 года, когда был ранен командир дивизии полковник КУЧИНЕВ, ТЕТУШКИН из-за трусости и боязни нести ответственность отказался принять командование дивизией в период трудной обстановки, о чем было доложено командарму.

Прошу санкционировать арест Тетушкина.

КАМБУРГ»[408].

Просто удивительно, но неожиданно для всех командующий Западным фронтом генерал армии Жуков взял Якова Петровича под свою защиту. И если командира 329-й СД полковника K.M. Андрусенко, честно сражавшегося с врагом, но не избежавшего с дивизией разгрома, генерал Жуков в один миг снял с должности и отдал под суд Военного трибунала, то Тетушкин не только избежал Жуковского гнева, но и приобрел в нем своего покровителя, который позволил ему уйти от ответственности за совершенное преступление.

А некоторое время спустя произошло и вовсе сенсационное событие, о котором после войны еще долго вспоминали ветераны 338-й СД: генерал армии Жуков подписал на «старого, утомляющегося, с плохим здоровьем» полковника представление о назначении его на должность командира 141-й стрелковой дивизии! Вот какие анекдоты!

История так и не открыла тайну – в чем был секрет подобной лояльности полководца к Якову Петровичу? Мало того, несколько позднее, когда Сталин потребовал представить список пропавших без вести и вышедших из окружения старших офицеров, генерал Жуков подал в их числе и Тетушкина.

«3 мая 1942 года

ТОВАРИЩУ СТАЛИНУ.

…В числе вышедших командир… начальник штаба 338 СД ТЕТУШКИН…

ЖУКОВ, ХОХЛОВ»[409].

Случайная ошибка или список включал всех, кто остался в живых?

Ни о какой случайности не могло быть и речи, ведь начальник штаба 33-й армии генерал Кондратьев, когда из штаба фронта поступило распоряжение о предоставлении списка старших офицеров, вышедших из окружения, доложил следующее:

«НАЧАЛЬНИКУ ШТАБА ЗАПАДНОГО ФРОНТА.

…Вышли следующие лица старшего комначсостава:

1. Полковник БОДРОВ B.C.

2. Майор ТОЛСТИКОВ П.Ф.

3. Майор ТРЕТЬЯКОВ А.Р.

4. Майор СМУРЫГИН.

5. Батальон, комиссар ЯКУШИН.

6. Батальон, комиссар МИТРОФАНОВ.

7. Капитан САВИН П.И.

8. Лейтенант гос. безопасности ТКАЧУ К П. М.

9. Старший лейтенант КОРОДА Н.Ф.

10. Ветврач ЧАРОЧКИН А.И.

Убит старший батальонный комиссар ДАВЫДОВ, тяжело ранен полковник УШАКОВ, ранен полковник МИРОНОВ.

Начальник штаба 33 армии генерал-майор

КОНДРАТЬЕВ»[410].

Как видно, полковника Тетушкина в этом списке нет. Чем так приворожил Георгия Константиновича Жукова Яков Петрович Тетушкин? Наглостью своего поступка или тем, что этот поступок был совершен по отношению к командующему 33-й армией генерал-лейтенанту Ефремову?

Полковник Я.П. Тетушкин

Из письма бывшего судьи Военного трибунала 338-й СД Максютова Ивана Петровича:

«…B отношении полковника Тетушкина мы знали, что генерал Ефремов был озадачен, как умудрился тот с легким ранением улететь на самолете в тыл, ведь не всегда даже тяжелораненые командиры могли получить место на самолете. Вроде бы даже было предположение, что у Тетушкина был самострел – ранение ноги. Вроде бы его разбирали в трибунале, и ему было снижено звание до майора…»

Нет, никто не судил полковника Тетушкина за побег, никто не снижал его в воинском звании. Весна и лето 1942 года были очень тяжелыми для страны и армии, и ему повезло: было не до него.

Есть еще один интересный факт из жизни беглого полковника: 10 июля 1942 года командир 141-й СД полковник Я.П. Тетушкин отправил в адрес члена Политбюро и секретаря ЦК ВКП (б) Г.М. Маленкова письмо, в котором высказал, так сказать, свое видение войны, начиная от плохой дисциплины среди бойцов и командиров, заканчивая ржавыми винтовками и хорошим видом пленных немецких солдат и офицеров. В своем письме полковник Тетушкин не преминул отметить следующее:

«…Дисциплина, как и везде, особенно необходима в бою, тут она решает дело.

…Я был в 33-й армии зимой этого года. Там дело обстояло просто. Вызывает к телефону командарм или его начальник штаба… и кричит: «Сволочь, оболтус… твою мать… почему ваш полк не может взять деревню, сегодня приеду и расстреляю вас всех». Конечно, никто из них за полгода к нам в дивизию не приезжал, а по телефону расстреливали командование дивизии по пять раз в день. Я задаю вопрос – когда и в какой армии были и есть такие отношения между высшим комсоставом? Разве это поможет успеху боя? Как раз наоборот. Эта закваска спускается вниз во все звенья. Кругом стоит сплошной мат. А дело, конечно, не улучшается и не может улучшиться от этого. Командарм 33-й армии даже бил по лицу командиров, причем совершенно ни за что…».

И в таком духе еще несколько листов и о деятельности начальников, и о работе их штабов, и о снабжении.

Причем очень интересная концовка письма, в которой разошедшийся Яков Петрович Тетушкин советует члену Политбюро и секретарю ЦК ВКП(б): «Выводы из этого делайте сами».

Правда, о том, что он подло бежал из района окружения 33-й армии, высадив из самолета тяжелораненого офицера, он почему-то не написал. Сказалась, наверное, «природная скромность». Многие замечания Тетушкина по организации боевых действий, поддержанию воинской дисциплины среди бойцов и командиров вполне обоснованы. Только сам начальник штаба 338-й СД был из той категории командиров, которые умели красиво говорить и писать (и рисовал Яков Петрович, кстати, тоже очень хорошо), но при первом же выстреле оказывались далеко от переднего края, забывая обо всем.