Война с орками - Князев Милослав - Страница 60

Появилось немного свободного времени, и мы с хвостатой прошлись по рядам художников. Вообще-то, Анжа к живописи была совершенно равнодушна, но о своих обязанностях телохранительницы не забывала и одного меня отпускать не собиралась. Встретили, вернее я встретил, знакомого художника, который в прошлый раз рисовал мне картину, что потом забраковали ушастые.

– И как поживает высокое искусство? – поинтересовался я.

– По чуть-чуть, хотя временами случалось и лучше, – ответил он.

– А низкое? – зачем-то вставила хвостатая.

– Не знаю, это у моих более удачливых коллег нужно спрашивать, – не растерялся живописец.

Нетрудно было разглядеть, что он не процветает. Пока я рассматривал художника, тот в свою очередь заинтересовался моей спутницей. Причем его интерес был явно не эстетического, а коммерческого свойства. В прошлый раз сотрудничать со мной ему крайне понравилось, и он, похоже, рассчитывал на новый заказ.

С одной стороны, идея распечатать последние фотосессии с хвостатой мне и самому казалась заманчивой, а с другой, ждать около недели в городе я точно не собирался. От мысли позвать его или какого другого к себе в качестве придворного художника пришлось отказаться сразу. Мои длинноухие жены, даже если и не воспримут такой шаг как личное оскорбление, все равно обидятся. А зачем мне такое нужно? Правильно, совершенно незачем. Как-нибудь обойдусь.

Однако сама идея пригласить в княжество нескольких художников мне показалась здравой. И подозреваю, что без работы сидеть они там точно не будут. Обычное, в общем-то, дело, раз у правителя в замке все стены картинами обвешаны, то и среди подданных такое неизбежно становится модным.

– Хочешь поехать ко мне в княжество? – поинтересовался я.

– Придворным художником? – сразу же уточнил он.

Еще бы. О такой должности тут мечтает три четверти студентов и не меньше половины выпускников академии. Это те, кто не стесняется признаться вслух, на самом деле больше.

– Нет, – разочаровал его я, – но работа для художника, и не для одного, там непременно найдется.

После чего я описал ему, что думаю о моде и причинах ее возникновения. По всему было видно, что мастеру кисти как бы и хочется, и колется. А я не понимал, чего они тут остаются в таких количествах после окончания обучения. Ведь работы-то нет.

– А еще собираюсь у нас в столице художественную академию открыть, – неожиданно для себя самого заявил я. – Любому уважающему себя княжеству и тем более королевству без нее никак нельзя!

– Великие правители обычно начинают не с художественной, а с магической, – с немалой долей иронии в голосе ответил художник.

– Так то великие, – ответил я. – И вообще, северным варварам не положено знать разницу. Главное, чтобы академия, а какая, не так важно.

Уже давно заметил, что за нашим разговором следят и другие уличные художники. Насколько он заинтересовал их на самом деле, сказать было трудно. Возможно, прислушивались и из пустого любопытства, так как клиентов все равно нет и заняться нечем.

– Столица у меня большая, – заговорил я, обращаясь уже ко всем, повысив при этом голос. – Проживают не только люди, но и светлые эльфы, темные эльфы, гномы, орки, дикие полуэльфы… Все в своих отдельных районах, разумеется. Ну и красавицы вроде моей спутницы тоже имеются. Поэтому какая-нибудь академия по-любому необходима, и вообще приезд культурных людей приветствуется.

– Это понимать как приглашение? – подал голос один из художников.

– Именно, – ответил я.

– Если бы у нас имелись деньги на такую дальнюю дорогу, мы бы картинами на улице не торговали, – заметил другой его коллега.

– Как раз это не страшно, – заверил я его. – Если кто надумает переезжать, оплачу дорогу, причем не только одиночкам, но и семьям. Всех, кто желает услышать подробности, жду сегодня в гостиничном ресторане.

После чего указал на художника, с которым с самого начала завел разговор, и добавил:

– В каком именно, он знает.

Последнее, пожалуй, было лишним. И так найдут.

– И зачем они тебе понадобились? – спросила хвостатая, когда мы отошли.

– А что такого?

– Ведь бездельники!

– Неужели все? – не поверил я. – Картины-то у них в основном приличные, причем лично ими же и нарисованные. Попробовал бы кто чужое вывесить, там такая публика, что в клочья бы разорвали. Нечисть в моих Проклятых Землях и то безопасней.

– Те, которые были на что-то годны, кроме своей мазни, давно уже устроились, – ответила Анжа, оставив без внимания мои сравнения с нечистью. – А эти…

– Ну, для части из них в моем княжестве работа в любом случае найдется, а остальные и там смогут на улицах картинами торговать ничуть не хуже, чем здесь. Даже с этого какая-никакая, а польза получится – культурнее столица будет выглядеть.

Анжа не стала комментировать, что она о такой культуре думает, но и так было прекрасно видно. Если честно, я был с ней согласен, только населения все равно не хватало, а образованного тем более. Эти же хоть какую-то академию смогли закончить.

– Только зря мы заранее переживаем, возможно, вообще никто не придет, – добавил я.

– Можешь быть уверен, припрутся все без исключения, – убежденно заявила хвостатая.

– С чего ты взяла?

– А куда ты их пригласил, помнишь?! В ресторан! Случая поесть на халяву никто из них точно не упустит.

– Да, не подумал, – вынужден был признать я.

Сразу, как вернулся в гостиницу, предупредил хозяина о возможном наплыве посетителей. Сначала он, разумеется, обрадовался, но как узнал, что это будут уличные художники, наоборот, погрустнел. Уж он-то эту публику знал прекрасно.

– Плачу за все я, – успокоил его. – Но без роскошеств. Скромный ужин и недорогое вино.

Время до вечера еще оставалось, и я решил сходить в гномий банк. Там у меня было сразу два дела. Во-первых, снять какую-нибудь сумму со своего счета. Нет, деньги у меня и так были, тут дело совсем в другом. Эль с Ларой, имеющие полную доверенность, получат информацию о совершенной операции и таким образом будут в курсе нашего маршрута.

А во-вторых, оставил письмо гномьему каравану, везущему сундук с амулетами и прочие ценности. В письме находилось распоряжение забрать переселяющихся в Проклятые Земли художников с семьями и имуществом. Если такие вообще будут. Заодно представил, как бородатые обрадуются подобным попутчикам. Но никуда не денутся, договор подписан и магически заверен. Или они надеялись на легкую приятную прогулку за те бешеные деньги, что с меня содрали? Фигушки! Начинаю подозревать, что это мое подсознание толкнуло меня на авантюру с художественной академией, исключительно чтобы бородатым коротышкам за их жадность отомстить.

Что до Анжиных предположений, то она оказалась абсолютно права. Вечером в ресторан заявились все художники, что были на той улице, и подозреваю, не только они. Ладно бы пришли поесть на халяву! Черт с ними, раз пообещал накормить, то так и сделаю (хотя, вообще-то, и не обещал, просто в ресторан пригласил, что не одно и то же). Так они еще и заинтересованность изображали, задавали вопросы об условиях и вообще…

Хорошо, что у нас была Гата. Хоть и ни разу не маг разума, но халявщиков вычисляла на раз и вела настоящие собеседования только с теми, кто на самом деле проявлял интерес, а не изображал его. И уже их отправляла ко мне.

Таких набралось всего восемь человек из целой толпы художников и прочих людей, причастных к высокому искусству.

– Целых восемь! – сказала мне потом Анжа. – Признаюсь честно, не ожидала.

В любом случае им я подробно объяснил, как и с кем поедут. Ну и денег на дорогу выделил. Правда, в руки никому не дал. Не полный же я идиот! Почетная обязанность оплачивать расходы была возложена на гномов. Уж бородачи шиковать точно не позволят, и неважно, что не из их кармана. Деньги считать умеют, почти как моя светлая.

– Зачем тебе все-таки эти художники нужны? – спросила меня потом хвостатая.

– Не знаю, – совершенно честно ответил я ей. – Вот взбрело в голову и все.